21 лучших фраза Даниэля Глаттауэра

Даниэль Глаттауэр — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 21 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   Когда люди влюбляются, они совершают самые немыслимые глупости.

   Когда люди влюбляются, они совершают самые немыслимые глупости.

   — Рождественский пёс · книга
2. «

   Терпеть не могу два типа мужчин — пьяниц и непьющих.

   Терпеть не могу два типа мужчин — пьяниц и непьющих.

   — Эмми Ротнер · книга
3. «

   Интересно, как все могло бы быть между нами? Как бы мы жили? Как долго Вам хотелось бы немедленно, срочно меня поцеловать? Несколько недель? Несколько месяцев? Несколько лет? Всегда? Я знаю, я не должна об этом думать. Я замужем и вполне довольна своим замужеством. Но почему же я при этом так несчастна? По-моему, это противоречие. Противоречие — это Вы, Лео.

   Интересно, как все могло бы быть между нами? Как бы мы жили? Как долго Вам хотелось бы немедленно, срочно меня поцеловать? Несколько недель? Несколько месяцев? Несколько лет? Всегда? Я знаю, я не должна об этом думать. Я замужем и вполне довольна своим замужеством. Но почему же я при этом так несчастна? По-моему, это противоречие. Противоречие — это Вы, Лео.

   — Эмми Ротнер · книга
4. «

   Мне все равно, как Вы выглядите. Я влюбился в Ваши слова.

   Мне все равно, как Вы выглядите. Я влюбился в Ваши слова.

   — Лео Лайке · книга
5. «

   Ты (да‑да, ты тоже) не прочь иметь в сердце несколько женщин. Или еще лучше: чтобы как можно больше (интересных) женщин носили тебя в своем сердце. И каждая, разумеется, совершееееееенно не такая, как другие. Каждая – что‑то «совершенно особенное». Каждая имеет для тебя особое значение и занимает в тебе свое особое место. Немудрено, Лео. Потому что это ТЫ отводишь каждой из них ее «особое место». Думая об одной, ты забываешь о других. Открывая один шкаф для чувств, ты не боишься, что из другого кто‑нибудь выскочит: они все надежно заперты. Я другая. Я не умею чувствовать параллельно. Я чувствую линейно. И люблю тоже линейно. Одного за другим. Но всегда лишь одного.

   Ты (да‑да, ты тоже) не прочь иметь в сердце несколько женщин. Или еще лучше: чтобы как можно больше (интересных) женщин носили тебя в своем сердце. И каждая, разумеется, совершееееееенно не такая, как другие. Каждая – что‑то «совершенно особенное». Каждая имеет для тебя особое значение и занимает в тебе свое особое место. Немудрено, Лео. Потому что это ТЫ отводишь каждой из них ее «особое место». Думая об одной, ты забываешь о других. Открывая один шкаф для чувств, ты не боишься, что из другого кто‑нибудь выскочит: они все надежно заперты. Я другая. Я не умею чувствовать параллельно. Я чувствую линейно. И люблю тоже линейно. Одного за другим. Но всегда лишь одного.

   — Эмми Ротнер · книга
6. «

   Вы сегодня ночью мне очень активно снились, Эмми.

   Вы сегодня ночью мне очень активно снились, Эмми.

   — Лео Лайке · книга
7. «

   Секс в своем высшем проявлении — абсолютная свобода от каких бы то ни было обязательств.

   Секс в своем высшем проявлении — абсолютная свобода от каких бы то ни было обязательств.

   — Лучшее средство от северного ветра · книга
8. «

   ...компьютерная техника. Насколько быстро она соединяет людей, настолько же быстро и разлучает. Тут мы со своими эмоциями бессильны.

   ...компьютерная техника. Насколько быстро она соединяет людей, настолько же быстро и разлучает. Тут мы со своими эмоциями бессильны.

   — Все семь волн · книга
9. «

   — Из чего складывается счастье? Скажи мне, я так хочу знать это!!! — Из чувства защищенности, из близости, из общности интересов, взглядов, вкусов, чувств и т. д., из участливого внимания, вдохновения, из идей, представлений, испытаний, целей. И этот перечень наверняка можно продолжить.

   — Из чего складывается счастье? Скажи мне, я так хочу знать это!!! — Из чувства защищенности, из близости, из общности интересов, взглядов, вкусов, чувств и т. д., из участливого внимания, вдохновения, из идей, представлений, испытаний, целей. И этот перечень наверняка можно продолжить.

   — Все семь волн · книга
10. «

    Грушевый пирог, приготовленный с мыслями о Катрин, был готов. С какими именно мыслями? Да просто — что опять появился кто-то, ради кого стоило посреди ночи печь грушевый пирог. То есть стоило или не стоило, пока было неясно. Но сама процедура доставляла удовольствие.

    Грушевый пирог, приготовленный с мыслями о Катрин, был готов. С какими именно мыслями? Да просто — что опять появился кто-то, ради кого стоило посреди ночи печь грушевый пирог. То есть стоило или не стоило, пока было неясно. Но сама процедура доставляла удовольствие.

    — Рождественский пёс · книга
11. «

    Инструкций по поиску, обнаружению и способам добычи счастья с прилагающимся к ним планом местности, к сожалению, не существует. Каждый ищет счастье своим способом и в тех местах, где, по его мнению, его скорее всего можно найти.

    Инструкций по поиску, обнаружению и способам добычи счастья с прилагающимся к ним планом местности, к сожалению, не существует. Каждый ищет счастье своим способом и в тех местах, где, по его мнению, его скорее всего можно найти.

    — Все семь волн · книга
12. «

    Когда счастье наполняет тебя, времени не замечаешь.

    Когда счастье наполняет тебя, времени не замечаешь.

    — Навеки твой · книга
13. «

    Никогда не надо думать о том, что можешь потерять что-либо или кого-либо. Потому что теряешь уже от одной мысли об этом.

    Никогда не надо думать о том, что можешь потерять что-либо или кого-либо. Потому что теряешь уже от одной мысли об этом.

    — Лео Лайке · книга
14. «

    Макс любил понедельники. Они начинались прямо с раннего утра. Они сразу переходили к делу. Они ставили серьезные задачи, апеллируя к самолюбию. Они давали Максу чувство причастности. Понедельников без Макса не бывало. Воскресенья, похоже, прекрасно могли без него обойтись. А понедельники были ему рады.

    Макс любил понедельники. Они начинались прямо с раннего утра. Они сразу переходили к делу. Они ставили серьезные задачи, апеллируя к самолюбию. Они давали Максу чувство причастности. Понедельников без Макса не бывало. Воскресенья, похоже, прекрасно могли без него обойтись. А понедельники были ему рады.

    — Рождественский пёс · книга
15. «

    Вы не обратили внимания на то, что мы абсолютно ничего не знаем друг о друге? Мы создаем в своем воображении некие виртуальные образы, составляем некие иллюзионистские фотороботы друг друга. Задаем вопросы, вся прелесть которых состоит в том, чтобы они оставались без ответа. Мы превратили это в своего рода спорт – пробудить любопытство собеседника и разжигать его все сильнее, оставляя без удовлетворения. Мы пытаемся читать между строк, между слов и скоро уже, наверное, начнем читать между букв. Мы судорожно пытаемся как можно точнее оценить друг друга. И в то же время мы являем чудеса виртуозности в решении другой задачи – не выдать ни одной своей существенной черты. Да что там «существенной черты» – ничего вообще. Мы еще ничего не рассказали друг другу о своей жизни, не открыли ни единой детали наших будней, ничего, что могло бы быть интересно другому.

    Вы не обратили внимания на то, что мы абсолютно ничего не знаем друг о друге? Мы создаем в своем воображении некие виртуальные образы, составляем некие иллюзионистские фотороботы друг друга. Задаем вопросы, вся прелесть которых состоит в том, чтобы они оставались без ответа. Мы превратили это в своего рода спорт – пробудить любопытство собеседника и разжигать его все сильнее, оставляя без удовлетворения. Мы пытаемся читать между строк, между слов и скоро уже, наверное, начнем читать между букв. Мы судорожно пытаемся как можно точнее оценить друг друга. И в то же время мы являем чудеса виртуозности в решении другой задачи – не выдать ни одной своей существенной черты. Да что там «существенной черты» – ничего вообще. Мы еще ничего не рассказали друг другу о своей жизни, не открыли ни единой детали наших будней, ничего, что могло бы быть интересно другому.

    — Лео Лайке · книга
16. «

    ... Пожалуйста, никогда не пишите «вы, мужчины», если обращаетесь ко МНЕ. Для самого себя я уникален, и не желаю входить в число каких-то там мужчин, обобщенных язвительным множественным числом. Не судите обо мне по другим. Это обидно, да еще как!

    ... Пожалуйста, никогда не пишите «вы, мужчины», если обращаетесь ко МНЕ. Для самого себя я уникален, и не желаю входить в число каких-то там мужчин, обобщенных язвительным множественным числом. Не судите обо мне по другим. Это обидно, да еще как!

    — Лучшее средство от северного ветра · книга
17. «

    Я не стану посвящать Вас в детали наших отношений. Самым лучшим в них были попытки начать все сначала. Поскольку мы оба обожали это занятие, то начинали все сначала каждые пару месяцев. Мы считали друг друга «любовью всей жизни». Но это только когда мы в очередной раз были в разлуке и пытались вновь соединиться. Остальное время мы так не считали. И вот наконец осенью наступил решающий момент: у нее появился другой. Человек, с которым, по ее словам, можно не только соединиться, но и остаться…

    Я не стану посвящать Вас в детали наших отношений. Самым лучшим в них были попытки начать все сначала. Поскольку мы оба обожали это занятие, то начинали все сначала каждые пару месяцев. Мы считали друг друга «любовью всей жизни». Но это только когда мы в очередной раз были в разлуке и пытались вновь соединиться. Остальное время мы так не считали. И вот наконец осенью наступил решающий момент: у нее появился другой. Человек, с которым, по ее словам, можно не только соединиться, но и остаться…

    — Лео Лайке · книга
18. «

    Счастливые клише не наблюдают.

    Счастливые клише не наблюдают.

    — Рождественский пёс · книга
19. «

    Почему я тебе пишу? Потому что у меня есть потребность написать тебе. И нет желания молча, без слов ждать седьмой волны. Здесь все рассказывают друг другу историю о своенравной «седьмой волне». Первые шесть волн предсказуемы и уравновешенны. <...> Они обеспечивают непрерывность процесса. <...> Но берегись седьмой волны! Она непредсказуема. Долгое время она ничем не выделяется, колышется вместе с остальными в этом нескончаемом однообразном танце... Но иногда вдруг вырывается на волю. Только она, только седьмая волна. Потому что она — беззаботная, простодушная бунтарка. Она мгновенно всё сметает на своём пути, всё преобразует. Для неё не существует понятия «до того», у неё есть только «сейчас», только настоящее мгновение. А после него — все уже по-другому. Лучше или хуже? Об этом могут судить только те, кого она накрыла, кто отважился встать у неё на пути, кто покорился её власти. И вот я уже целый час сижу на балконе, считаю волны и смотрю, что делают седьмые. Пока ещё ни одна из них не вырвалась на волю. Но я в отпуске, мне спешить некуда, я подожду. Я не теряю надежду!

    Почему я тебе пишу? Потому что у меня есть потребность написать тебе. И нет желания молча, без слов ждать седьмой волны. Здесь все рассказывают друг другу историю о своенравной «седьмой волне». Первые шесть волн предсказуемы и уравновешенны. <...> Они обеспечивают непрерывность процесса. <...> Но берегись седьмой волны! Она непредсказуема. Долгое время она ничем не выделяется, колышется вместе с остальными в этом нескончаемом однообразном танце... Но иногда вдруг вырывается на волю. Только она, только седьмая волна. Потому что она — беззаботная, простодушная бунтарка. Она мгновенно всё сметает на своём пути, всё преобразует. Для неё не существует понятия «до того», у неё есть только «сейчас», только настоящее мгновение. А после него — все уже по-другому. Лучше или хуже? Об этом могут судить только те, кого она накрыла, кто отважился встать у неё на пути, кто покорился её власти. И вот я уже целый час сижу на балконе, считаю волны и смотрю, что делают седьмые. Пока ещё ни одна из них не вырвалась на волю. Но я в отпуске, мне спешить некуда, я подожду. Я не теряю надежду!

    — Эмми · книга
20. «

    Мой цинизм – это скорее спорт и игра, чем злость и жажда мести.

    Мой цинизм – это скорее спорт и игра, чем злость и жажда мести.

    — Эмми Ротнер · книга