22 мыслей Дарьи Дезомбре без воды

Дарья Дезомбре — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 22 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Небесный Иерусалим – проекция церкви, святой город, где совершается общение человека с Богом. Только в нем возможно всеобщее единство в добродетели, неудавшееся при строительстве Вавилонской башни. Но он, как ни странно для синонима церкви, обозначает еще и духовную свободу… Свободу, это очень важно!

   Небесный Иерусалим – проекция церкви, святой город, где совершается общение человека с Богом. Только в нем возможно всеобщее единство в добродетели, неудавшееся при строительстве Вавилонской башни. Но он, как ни странно для синонима церкви, обозначает еще и духовную свободу… Свободу, это очень важно!

   — Глузман · книга
2. «

   Дошли до пятого мытарства — лености, где истязуются грешники за все дни и часы, проведенные в праздности. Тут же задерживаются тунеядцы, жившие чужими трудами, а сами не трудившиеся, и наемники, берущие плату, но не исполняющие обязанностей, принятых на себя.

   Дошли до пятого мытарства — лености, где истязуются грешники за все дни и часы, проведенные в праздности. Тут же задерживаются тунеядцы, жившие чужими трудами, а сами не трудившиеся, и наемники, берущие плату, но не исполняющие обязанностей, принятых на себя.

   — Мария Каравай · книга
3. «

   Слова Писания в Средневековье, не чуждом символики, воспринимались часто как руководство к действию. У средневековых архитекторов было две точки опоры – Небесный Иерусалим и Иерусалим земной, хорошо нам известный… Так сказать, Образ и Прообраз.

   Слова Писания в Средневековье, не чуждом символики, воспринимались часто как руководство к действию. У средневековых архитекторов было две точки опоры – Небесный Иерусалим и Иерусалим земной, хорошо нам известный… Так сказать, Образ и Прообраз.

   — Глузман · книга
4. «

   Есть в описании Небесного Града та четкость и основательность, которые и позволили переносить его бессчетное количество раз из небесных сфер да на земную твердь. <...> Только послушайте, какая почти архитектурно доскональная детализация, и за каждой деталью – свой символ. <...> Итак: Небесный Иерусалим в плане квадратный. Его стены ориентированы на стороны света, на каждой из них по трое ворот, являющих всем сторонам света образ Троицы.

   Есть в описании Небесного Града та четкость и основательность, которые и позволили переносить его бессчетное количество раз из небесных сфер да на земную твердь. <...> Только послушайте, какая почти архитектурно доскональная детализация, и за каждой деталью – свой символ. <...> Итак: Небесный Иерусалим в плане квадратный. Его стены ориентированы на стороны света, на каждой из них по трое ворот, являющих всем сторонам света образ Троицы.

   — Глузман · книга
5. «

   В семнадцатом веке все церкви были покрыты узорами: не только резьбой по камню и яркими изразцами, дошедшими до наших дней, но и росписью из цветов и трав...

   В семнадцатом веке все церкви были покрыты узорами: не только резьбой по камню и яркими изразцами, дошедшими до наших дней, но и росписью из цветов и трав...

   — Иннокентий · книга
6. «

   Даже у самых приличных дам в XIX веке не было приличного фотоаппарата. Поэтому, вместо того чтобы зайти в ванную, встать, понимаешь, перед зеркалом и сделать штук десять селфи на последнюю модель айфона, они выстраивались в очередь к таким, как Энгр. Та же фигня — с пейзажами.

   Даже у самых приличных дам в XIX веке не было приличного фотоаппарата. Поэтому, вместо того чтобы зайти в ванную, встать, понимаешь, перед зеркалом и сделать штук десять селфи на последнюю модель айфона, они выстраивались в очередь к таким, как Энгр. Та же фигня — с пейзажами.

   — Петр · книга
7. «

   На мытарствах душа испытывается во всех делах, словах и помышлениях. Пока не будет определена в рай или ад. Это как перетягивание каната. Только с гораздо более серьезными последствиями.

   На мытарствах душа испытывается во всех делах, словах и помышлениях. Пока не будет определена в рай или ад. Это как перетягивание каната. Только с гораздо более серьезными последствиями.

   — Мария Каравай · книга
8. «

   Отсутствие настойчивости у мужчины, это еще хуже, чем отсутствие потенции.

   Отсутствие настойчивости у мужчины, это еще хуже, чем отсутствие потенции.

   — Тени старой квартиры · книга
9. «

   Восьмое мытарство — лихоимство, где «истязуют... всех наживающихся за счет своих ближних, взяточников и присвоителей чужого».

   Восьмое мытарство — лихоимство, где «истязуют... всех наживающихся за счет своих ближних, взяточников и присвоителей чужого».

   — Мария Каравай · книга
10. «

    Приблизились ко второму мытарству — лжи, на котором истязуется всякое слово ложное, то есть клятвопреступление, напрасное призывание имении Божия, лжесвидетельство.

    Приблизились ко второму мытарству — лжи, на котором истязуется всякое слово ложное, то есть клятвопреступление, напрасное призывание имении Божия, лжесвидетельство.

    — Мария Каравай · книга
11. «

    — Истина — в вине! — Нет, не совсем так. Точнее, римляне не хотели этим сказать, что можно постигнуть, выпивая, тайны мироздания. А только лишь подчеркивали тот факт, что пьяный говорит правду, по аналогии с русским «что у трезвого на уме...»

    — Истина — в вине! — Нет, не совсем так. Точнее, римляне не хотели этим сказать, что можно постигнуть, выпивая, тайны мироздания. А только лишь подчеркивали тот факт, что пьяный говорит правду, по аналогии с русским «что у трезвого на уме...»

    — Леонид · книга
12. «

    Отчего люди не птицы? М-да. Оттого, что люди умеют отворять двери.

    Отчего люди не птицы? М-да. Оттого, что люди умеют отворять двери.

    — Андрей · книга
13. «

    В пику нашей демократической эпохе, в Средние века за одно и то же преступление разных людей следовало наказывать по-разному. К примеру, дьяка могли за проволочку дела избить батогами – это, если ты не в курсе, что-то вроде палки или толстых прутьев. А подъячего, соотносящегося с дьяком, как нынешний начальник департамента в министерстве и просто чиновник, били кнутом. А от кнута, так, на секундочку, умирали даже самые крепкие люди! Достаточно было пятидесяти ударов. Вообще, если я правильно помню, в феодальной России смертная казнь предполагалась в шестидесяти случаях, в том числе за курение табака.

    В пику нашей демократической эпохе, в Средние века за одно и то же преступление разных людей следовало наказывать по-разному. К примеру, дьяка могли за проволочку дела избить батогами – это, если ты не в курсе, что-то вроде палки или толстых прутьев. А подъячего, соотносящегося с дьяком, как нынешний начальник департамента в министерстве и просто чиновник, били кнутом. А от кнута, так, на секундочку, умирали даже самые крепкие люди! Достаточно было пятидесяти ударов. Вообще, если я правильно помню, в феодальной России смертная казнь предполагалась в шестидесяти случаях, в том числе за курение табака.

    — Иннокентий · книга
14. «

    — Когда я была маленькой, — улыбнулась Маша, — я часто думала про Джоконду. Не в плане загадочной улыбки. А вот как раз в этом смысле. — Боюсь, я не совсем вас понял, — нахмурился Агапин. — Видите ли, «Мона Лиза» — самая известная картина мира. Непреложный шедевр. Вершина человеческого гения. Подразумевается, что она ценнее всех прочих картин. Застрахована уж не помню на какую сумму. И вот я подумала: если нужно будет выбирать между живым человеком, причем совсем не гением, так, середнячком, и великой картиной. Одной жизнью и — достоянием людской цивилизации. Вы бы что выбрали?

    — Когда я была маленькой, — улыбнулась Маша, — я часто думала про Джоконду. Не в плане загадочной улыбки. А вот как раз в этом смысле. — Боюсь, я не совсем вас понял, — нахмурился Агапин. — Видите ли, «Мона Лиза» — самая известная картина мира. Непреложный шедевр. Вершина человеческого гения. Подразумевается, что она ценнее всех прочих картин. Застрахована уж не помню на какую сумму. И вот я подумала: если нужно будет выбирать между живым человеком, причем совсем не гением, так, середнячком, и великой картиной. Одной жизнью и — достоянием людской цивилизации. Вы бы что выбрали?

    — Мария Каравай · книга
15. «

    Дошли мы до четвертого мытарства — чревоугодия, и тотчас выбежали навстречу нам злые духи. Лица их были похожи на лица сластолюбивых обжор и мерзких пьяниц...

    Дошли мы до четвертого мытарства — чревоугодия, и тотчас выбежали навстречу нам злые духи. Лица их были похожи на лица сластолюбивых обжор и мерзких пьяниц...

    — Мария Каравай · книга
16. «

    Часто говорят о Москве как о третьем Риме. А ведь это идея больше светская, политическая… Имперская, если хотите. Идея властного управления, весьма конъюнктурная. Куда глубже и древнее идея Москвы как второго Иерусалима, глубоко укоренившаяся в русском православии. Москва же, если помните, наследница Византии. Константинополь пал в 1453 году. Вот и получается: у нас есть религиозно-мистическая концепция – создать прообраз Небесного Града на земле. И на нее накладываются вполне реальные события: 29 мая 1453 года Константинополь взят османским султаном Мехмедом II, и в бою погибает последний византийский император Константин XI. Дальше: турки переименовывают Константинополь в Стамбул и делают его столицей Османской империи. Так пала Византия, основа мирового православия.

    Часто говорят о Москве как о третьем Риме. А ведь это идея больше светская, политическая… Имперская, если хотите. Идея властного управления, весьма конъюнктурная. Куда глубже и древнее идея Москвы как второго Иерусалима, глубоко укоренившаяся в русском православии. Москва же, если помните, наследница Византии. Константинополь пал в 1453 году. Вот и получается: у нас есть религиозно-мистическая концепция – создать прообраз Небесного Града на земле. И на нее накладываются вполне реальные события: 29 мая 1453 года Константинополь взят османским султаном Мехмедом II, и в бою погибает последний византийский император Константин XI. Дальше: турки переименовывают Константинополь в Стамбул и делают его столицей Османской империи. Так пала Византия, основа мирового православия.

    — Илья Яковлевич Глузман · книга
17. «

    Единство мотива – один из главных признаков любого серийника. Но только миссионер искренне считает свою работу святой обязанностью. Если взять четыре основные причины, толкающие человека на серийные убийства: манипуляцию, доминирование, контролирование и сексуальную агрессию, то миссионер полностью лишен четвертой – сексуального «подтекста», а первые три будут распределяться в зависимости от личности преступника.

    Единство мотива – один из главных признаков любого серийника. Но только миссионер искренне считает свою работу святой обязанностью. Если взять четыре основные причины, толкающие человека на серийные убийства: манипуляцию, доминирование, контролирование и сексуальную агрессию, то миссионер полностью лишен четвертой – сексуального «подтекста», а первые три будут распределяться в зависимости от личности преступника.

    — Иннокентий · книга
18. «

    Этот Небесный Иерусалим... он напрямую связан с фигурой патриарха Никона, одержимого идеей второго Иерусалима. Никон хотел объединить под Московским патриархатом все православные церкви, прежде всего греческую и киевскую. Для этого он заменил, к примеру, русское двуперстное знамение греческим троеперстием, редактировал богослужебные книги по греческим аналогам. Он мечтал стать аналогом папы римского и даже построил под Москвой на берегу Истры Вознесенский монастырь — Новый Иерусалим. И постройка всего комплекса Нового Иерусалима была для Никона попыткой уподобиться Ватикану...

    Этот Небесный Иерусалим... он напрямую связан с фигурой патриарха Никона, одержимого идеей второго Иерусалима. Никон хотел объединить под Московским патриархатом все православные церкви, прежде всего греческую и киевскую. Для этого он заменил, к примеру, русское двуперстное знамение греческим троеперстием, редактировал богослужебные книги по греческим аналогам. Он мечтал стать аналогом папы римского и даже построил под Москвой на берегу Истры Вознесенский монастырь — Новый Иерусалим. И постройка всего комплекса Нового Иерусалима была для Никона попыткой уподобиться Ватикану...

    — Иннокентий · книга
19. «

    Молниеносные убийства совершают серийники, которые не получают удовольствия от «самого процесса». Конечно, четвертовать человека, подозреваю, не очень простое и быстрое дело, но это для него только способ убить грешника, а не растянуть кайф. Есть же еще так называемые «неторопливые убийства». Там все происходит медленно только потому, что серийник наслаждается страданиями жертвы. Это «гедонисты», к примеру. Одни из них наживаются на убийствах, другие испытывают сексуальное возбуждение и получают оргазм во время совершения преступления.

    Молниеносные убийства совершают серийники, которые не получают удовольствия от «самого процесса». Конечно, четвертовать человека, подозреваю, не очень простое и быстрое дело, но это для него только способ убить грешника, а не растянуть кайф. Есть же еще так называемые «неторопливые убийства». Там все происходит медленно только потому, что серийник наслаждается страданиями жертвы. Это «гедонисты», к примеру. Одни из них наживаются на убийствах, другие испытывают сексуальное возбуждение и получают оргазм во время совершения преступления.

    — Мария Каравай · книга
20. «

    Никогда не надо бояться собственных выводов! Надо доверять своему внутреннему слуху, а он формируется на основе знаний — прежде всего! И еще вот именно этого доверия к собственным ощущениям. А оно приходит с опытом.

    Никогда не надо бояться собственных выводов! Надо доверять своему внутреннему слуху, а он формируется на основе знаний — прежде всего! И еще вот именно этого доверия к собственным ощущениям. А оно приходит с опытом.

    — Глузман · книга