23 цитаты Дэна Симмонса про любовь, время и выбор

Дэн Симмонс — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 23 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   В жизни чаще всего так и бывает: вещи вроде бы незначительные причиняют самую сильную боль.

   В жизни чаще всего так и бывает: вещи вроде бы незначительные причиняют самую сильную боль.

   — Энея · книга
2. «

   Самым сильным аргументом против брака, абсолютно неопровержимым аргументом против многолетней жизни с одним человеком является разрушение иллюзии свободы воли постоянным осознанием своей полной предсказуемости для супруга.

   Самым сильным аргументом против брака, абсолютно неопровержимым аргументом против многолетней жизни с одним человеком является разрушение иллюзии свободы воли постоянным осознанием своей полной предсказуемости для супруга.

   — Песнь Кали · книга
3. «

   Жизнь дается лишь раз, и она несчастна, убога, отвратительна, жестока и коротка. В ней нет плана, нет смысла, нет скрытых тайн, которые возмещали бы столь очевидные горести и банальность.

   Жизнь дается лишь раз, и она несчастна, убога, отвратительна, жестока и коротка. В ней нет плана, нет смысла, нет скрытых тайн, которые возмещали бы столь очевидные горести и банальность.

   — Крозье · книга
4. «

   Страшная усталость побуждает человека высказываться честно, не испытывая смущения.

   Страшная усталость побуждает человека высказываться честно, не испытывая смущения.

   — Террор · книга
5. «

   Страшная трагедия разлуки со своими маленькими детьми, даже недолгой, состоит в том, что за время вашего отсутствия они становятся совсем другими людьми.

   Страшная трагедия разлуки со своими маленькими детьми, даже недолгой, состоит в том, что за время вашего отсутствия они становятся совсем другими людьми.

   — Двуликий демон · книга
6. «

   О разнице между болью и наслаждением. Боль мы помним в общих, пусть и ужасных, чертах, но по-настоящему не помним. А вот наслаждение мы помним во всех подробностях. Сами подумайте – разве не так? Когда человек отведал изысканнейшего вина, выкурил лучшую сигару, отобедал в превосходнейшем ресторане… даже прокатился в такой вот шикарной карете, как наша теперешняя… или же познакомился с поистине красивой женщиной, все менее яркие впечатления подобного рода, полученные ранее, сохраняются у него и дальше, годами, десятилетиями… до конца жизни! Боль мы никогда толком не помним. Наслаждение – во всех сибаритских подробностях – никогда не забываем.

   О разнице между болью и наслаждением. Боль мы помним в общих, пусть и ужасных, чертах, но по-настоящему не помним. А вот наслаждение мы помним во всех подробностях. Сами подумайте – разве не так? Когда человек отведал изысканнейшего вина, выкурил лучшую сигару, отобедал в превосходнейшем ресторане… даже прокатился в такой вот шикарной карете, как наша теперешняя… или же познакомился с поистине красивой женщиной, все менее яркие впечатления подобного рода, полученные ранее, сохраняются у него и дальше, годами, десятилетиями… до конца жизни! Боль мы никогда толком не помним. Наслаждение – во всех сибаритских подробностях – никогда не забываем.

   — Друд, или Человек в черном · книга
7. «

   Если два таких разных человека, напрочь лишённых возможности устного общения, могут видеть одни и те же сны, значит, наверное, — даже если оставить в стороне все сны и не принимать во внимание все прочие верования, — другие реальности тоже могут проникать друг в друга.

   Если два таких разных человека, напрочь лишённых возможности устного общения, могут видеть одни и те же сны, значит, наверное, — даже если оставить в стороне все сны и не принимать во внимание все прочие верования, — другие реальности тоже могут проникать друг в друга.

   — Террор · книга
8. «

   Эта Земля с некоторыми обитающими на ней людьми сама по себе является адом, достаточно страшным для любой Вселенной.

   Эта Земля с некоторыми обитающими на ней людьми сама по себе является адом, достаточно страшным для любой Вселенной.

   — Террор · книга
9. «

   Страх… безымянный, тупой страх управлял моими поступками куда настойчивее, чем любая логика.

   Страх… безымянный, тупой страх управлял моими поступками куда настойчивее, чем любая логика.

   — Песнь Кали · книга
10. «

    Свободные для навигации прибрежные воды, по заверениям сэра Джона, находились всего в тридцати или пятидесяти милях впереди. Они с таким же успехом могли находиться на луне.

    Свободные для навигации прибрежные воды, по заверениям сэра Джона, находились всего в тридцати или пятидесяти милях впереди. Они с таким же успехом могли находиться на луне.

    — Террор · книга
11. «

    Дьюан редко ходил в кино по той же причине, по которой они с отцом, имея телевизор, почти никогда его не включали. Оба считали книги и радио гораздо более приятными воображению, чем кино и телевидение.

    Дьюан редко ходил в кино по той же причине, по которой они с отцом, имея телевизор, почти никогда его не включали. Оба считали книги и радио гораздо более приятными воображению, чем кино и телевидение.

    — Лето ночи · книга
12. «

    Блаженство смерти состоит в том, что там нет боли и нет сознания своего «я».

    Блаженство смерти состоит в том, что там нет боли и нет сознания своего «я».

    — Террор · книга
13. «

    Черт возьми! Можно подумать, мы, люди, когда-нибудь руководствовались человеческой логикой!

    Черт возьми! Можно подумать, мы, люди, когда-нибудь руководствовались человеческой логикой!

    — Мартин Силен · книга
14. «

    Писатель должен хорошо знать действительность, чтобы правильно отобразить ее.

    Писатель должен хорошо знать действительность, чтобы правильно отобразить ее.

    — Дьюан · книга
15. «

    Лишь власть — априорная реальность. Всё, чего мы боимся, мы боимся из-за того, что некая сила распространяет на нас свою власть. Все мы желаем свободы от такого страха. Все религии являются попытками достичь власти над силами, что способны управлять нами.

    Лишь власть — априорная реальность. Всё, чего мы боимся, мы боимся из-за того, что некая сила распространяет на нас свою власть. Все мы желаем свободы от такого страха. Все религии являются попытками достичь власти над силами, что способны управлять нами.

    — Песнь Кали · книга
16. «

    Когда у Тома Блэнки сломалась третья по счету деревянная нога, он понял, что это конец.

    Когда у Тома Блэнки сломалась третья по счету деревянная нога, он понял, что это конец.

    — Террор · книга
17. «

    В эпохи смут и потрясений на политической сцене появляются руководители, самим небом, казалось, предназначенные для этой роли и, как оказывается впоследствии, связанные неразрывными узами с судьбами своего времени.

    В эпохи смут и потрясений на политической сцене появляются руководители, самим небом, казалось, предназначенные для этой роли и, как оказывается впоследствии, связанные неразрывными узами с судьбами своего времени.

    — Падение Гипериона · книга
18. «

    Менее разборчивый и более бессовестный капитан-пьяница заявил бы о своих правах на ром, предназначенный для матросов. Но Френсис Крозье не любил ром. Никогда не любил. Он пил виски, и когда виски закончится, закончится и его жизнь.

    Менее разборчивый и более бессовестный капитан-пьяница заявил бы о своих правах на ром, предназначенный для матросов. Но Френсис Крозье не любил ром. Никогда не любил. Он пил виски, и когда виски закончится, закончится и его жизнь.

    — Террор · книга
19. «

    …поистине несчастным мужчину может сделать только женщина.

    …поистине несчастным мужчину может сделать только женщина.

    — Друд, или Человек в черном · книга
20. «

    Человеческое существо значит в мире так же мало, как, например, опущенная в море рука, шевелящая пальцами. Выньте ее – и море снова сомкнет воды, будто ничего и не было.

    Человеческое существо значит в мире так же мало, как, например, опущенная в море рука, шевелящая пальцами. Выньте ее – и море снова сомкнет воды, будто ничего и не было.

    — Лето ночи · книга