76 цитат от Дэна Симмонса

Дэн Симмонс — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 76 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Страх… безымянный, тупой страх управлял моими поступками куда настойчивее, чем любая логика.

   Страх… безымянный, тупой страх управлял моими поступками куда настойчивее, чем любая логика.

   — Песнь Кали · книга
2. «

   Дьюан редко ходил в кино по той же причине, по которой они с отцом, имея телевизор, почти никогда его не включали. Оба считали книги и радио гораздо более приятными воображению, чем кино и телевидение.

   Дьюан редко ходил в кино по той же причине, по которой они с отцом, имея телевизор, почти никогда его не включали. Оба считали книги и радио гораздо более приятными воображению, чем кино и телевидение.

   — Лето ночи · книга
3. «

   Изобретательность британского матроса — по крайней мере, в части изготовления, тайного хранения или добывание спиртного — не знает границ.

   Изобретательность британского матроса — по крайней мере, в части изготовления, тайного хранения или добывание спиртного — не знает границ.

   — Террор · книга
4. «

   Они назвали горы именами своих друзей и покровителей. Они нарекли два вулкана, видневшихся на горизонте, в честь своих кораблей — вот этих самых кораблей, — дав дымящимся горам названия Террор и Эребус. Крозье удивило, что они не назвали какой-нибудь значительный географический объект в честь корабельного кота.

   Они назвали горы именами своих друзей и покровителей. Они нарекли два вулкана, видневшихся на горизонте, в честь своих кораблей — вот этих самых кораблей, — дав дымящимся горам названия Террор и Эребус. Крозье удивило, что они не назвали какой-нибудь значительный географический объект в честь корабельного кота.

   — Террор · книга
5. «

   Заключение убивает в человеке двух неразлучных демонов: суетливость и невнимательность.

   Заключение убивает в человеке двух неразлучных демонов: суетливость и невнимательность.

   — Падение Гипериона · книга
6. «

   Наш ребёнок родится весной. Я желаю ему или ей познать все радости жизни на горных склонах под прозрачными небесами, радость от горячего шоколада зимним утром и смеха на лужайке в субботу летом. Я хочу, чтобы наш ребёнок услышал дружеские голоса хороших книг и ещё более дружелюбную тишину в компании хороших людей.

   Наш ребёнок родится весной. Я желаю ему или ей познать все радости жизни на горных склонах под прозрачными небесами, радость от горячего шоколада зимним утром и смеха на лужайке в субботу летом. Я хочу, чтобы наш ребёнок услышал дружеские голоса хороших книг и ещё более дружелюбную тишину в компании хороших людей.

   — Роберт Лузак · книга
7. «

   ...суть человеческой жизни заключена не в так называемых памятных днях, вроде свадеб и триумфов, которые застревают в памяти как даты, обведенные красным на старых календарях, а, скорей, в монотонном потоке повседневных событий: выходные, когда каждый член семьи занят своими собственными делами, случайные встречи, пустяковые разговоры, которые сразу же забываются… но сумма этих часов представляет из себя нечто очень важное и вечное.

   ...суть человеческой жизни заключена не в так называемых памятных днях, вроде свадеб и триумфов, которые застревают в памяти как даты, обведенные красным на старых календарях, а, скорей, в монотонном потоке повседневных событий: выходные, когда каждый член семьи занят своими собственными делами, случайные встречи, пустяковые разговоры, которые сразу же забываются… но сумма этих часов представляет из себя нечто очень важное и вечное.

   — Сара Вайнтрауб · книга
8. «

   Всё насилие есть осуществление власти, мистер Лузак.

   Всё насилие есть осуществление власти, мистер Лузак.

   — Песнь Кали · книга
9. «

   К счастью, в молодости, когда он еще не стал самим собой, Джона Бридженса удерживали от самоубийства еще две вещи помимо нерешительности: книги и иронический склад ума.

   К счастью, в молодости, когда он еще не стал самим собой, Джона Бридженса удерживали от самоубийства еще две вещи помимо нерешительности: книги и иронический склад ума.

   — Террор · книга
10. «

    Было продано девятнадцать миллионов экземпляров «Умирающей Земли-2». — Неплохо, — подытожила Тирена. — Аудитория сформирована. — Но первая «Умирающая Земля» разошлась трёхмиллиардным тиражом! — «Путь паломника», — напомнила она. — «Майн Кампф». Такое случается раз в столетие. А то и реже. — Но ведь три миллиарда… — Слушай, — сказала Тирена. — В двадцатом веке на Старой Земле была сеть забегаловок. В них мясо дохлых коров жарили на топлёном сале, добавляли немножко канцерогенов, потом заворачивали в плёнку, синтезированную из нефти, и продавали по девятьсот миллиардов порций в год. А люди это жрали. Вот так.

    Было продано девятнадцать миллионов экземпляров «Умирающей Земли-2». — Неплохо, — подытожила Тирена. — Аудитория сформирована. — Но первая «Умирающая Земля» разошлась трёхмиллиардным тиражом! — «Путь паломника», — напомнила она. — «Майн Кампф». Такое случается раз в столетие. А то и реже. — Но ведь три миллиарда… — Слушай, — сказала Тирена. — В двадцатом веке на Старой Земле была сеть забегаловок. В них мясо дохлых коров жарили на топлёном сале, добавляли немножко канцерогенов, потом заворачивали в плёнку, синтезированную из нефти, и продавали по девятьсот миллиардов порций в год. А люди это жрали. Вот так.

    — Тирена · книга
11. «

    Надругательство над языком он воспринимал так же, как неоправданную жестокость к собакам или лошадям. Не сказать, что его отношение к лошадям и собакам было таким уж сентиментальным, однако он как-то заметил Ватсону, что число людей, говорящих «одел шляпу» или «подустал», можно было бы заметно сократить несколькими меткими выстрелами и записками с пояснениями, приколотыми жертвам на грудь.

    Надругательство над языком он воспринимал так же, как неоправданную жестокость к собакам или лошадям. Не сказать, что его отношение к лошадям и собакам было таким уж сентиментальным, однако он как-то заметил Ватсону, что число людей, говорящих «одел шляпу» или «подустал», можно было бы заметно сократить несколькими меткими выстрелами и записками с пояснениями, приколотыми жертвам на грудь.

    — Пятое сердце · книга
12. «

    Теперь Фрэнсис Крозье понял, что самые соблазнительные и возбуждающие одеяния из всех мыслимых женских нарядов — это скромные закрытые платья...

    Теперь Фрэнсис Крозье понял, что самые соблазнительные и возбуждающие одеяния из всех мыслимых женских нарядов — это скромные закрытые платья...

    — Террор · книга
13. «

    Если два таких разных человека, напрочь лишённых возможности устного общения, могут видеть одни и те же сны, значит, наверное, — даже если оставить в стороне все сны и не принимать во внимание все прочие верования, — другие реальности тоже могут проникать друг в друга.

    Если два таких разных человека, напрочь лишённых возможности устного общения, могут видеть одни и те же сны, значит, наверное, — даже если оставить в стороне все сны и не принимать во внимание все прочие верования, — другие реальности тоже могут проникать друг в друга.

    — Террор · книга
14. «

    Я справляюсь с постоянной болью (а она действительно не проходит ни на минуту) благодаря силе характера. И еще с помощью опиума в форме лауданума.

    Я справляюсь с постоянной болью (а она действительно не проходит ни на минуту) благодаря силе характера. И еще с помощью опиума в форме лауданума.

    — Друд, или Человек в черном · книга
15. «

    В эпохи смут и потрясений на политической сцене появляются руководители, самим небом, казалось, предназначенные для этой роли и, как оказывается впоследствии, связанные неразрывными узами с судьбами своего времени.

    В эпохи смут и потрясений на политической сцене появляются руководители, самим небом, казалось, предназначенные для этой роли и, как оказывается впоследствии, связанные неразрывными узами с судьбами своего времени.

    — Падение Гипериона · книга
16. «

    Что такое охота, если не стремление одной души найти другую душу и полностью подчинить своей власти через смерть?

    Что такое охота, если не стремление одной души найти другую душу и полностью подчинить своей власти через смерть?

    — Террор · книга
17. «

    В незапамятные времена боги сговорились обуздать созданную ими тёмную силу. Её окружили, усмирили и заключили в пантеон, но не смогли искоренить её основу. Она одна – именно она одна – набирала силы, в то время как прочие божества постепенно угасали в памяти смертных, поскольку она одна воплощала в себе тёмную изнанку по большей части милосердной вселенной – вселенной, реальность которой выковывалась тысячелетиями в сознании и богов, и людей. Но она не была продуктом сознания. Она явилась средоточием и остатком всех первобытных позывов и поступков, которые надеялись оставить позади десять тысячелетий сознательных устремлений. Поэма разворачивалась среди бессчётного множества рассказов, эпизодов, народных сказок. Все они обладали неизъяснимым вкусом правды. Каждая история выявляла прореху в заглушающей чувства ткани реальности, прореху, сквозь которую слабо слышалась Песнь Кали. Люди, места, точки во времени становились каналами, дырами, через которые изливалась могучая энергия. В наше [двадцатый век] столетие Песнь Кали стала хором. Дым от жертвоприношения поднялся к закрытой облаками обители Кали, и богиня пробудилась, чтобы услышать свою песнь.

    В незапамятные времена боги сговорились обуздать созданную ими тёмную силу. Её окружили, усмирили и заключили в пантеон, но не смогли искоренить её основу. Она одна – именно она одна – набирала силы, в то время как прочие божества постепенно угасали в памяти смертных, поскольку она одна воплощала в себе тёмную изнанку по большей части милосердной вселенной – вселенной, реальность которой выковывалась тысячелетиями в сознании и богов, и людей. Но она не была продуктом сознания. Она явилась средоточием и остатком всех первобытных позывов и поступков, которые надеялись оставить позади десять тысячелетий сознательных устремлений. Поэма разворачивалась среди бессчётного множества рассказов, эпизодов, народных сказок. Все они обладали неизъяснимым вкусом правды. Каждая история выявляла прореху в заглушающей чувства ткани реальности, прореху, сквозь которую слабо слышалась Песнь Кали. Люди, места, точки во времени становились каналами, дырами, через которые изливалась могучая энергия. В наше [двадцатый век] столетие Песнь Кали стала хором. Дым от жертвоприношения поднялся к закрытой облаками обители Кали, и богиня пробудилась, чтобы услышать свою песнь.

    — Песнь Кали · книга
18. «

    – Возможно, в этом году лед растает гораздо сильнее, чем в сорок шестом. – Возможно, у меня из задницы выскочит стая мартышек.

    – Возможно, в этом году лед растает гораздо сильнее, чем в сорок шестом. – Возможно, у меня из задницы выскочит стая мартышек.

    — Синклер · книга
19. «

    ...любовь вплетена в структуру вселенной так же прочно, как гравитация и противоположность материи и антиматерии. Место для Бога, каков бы он ни был, не в паутине между стенами, не в сингулярных трещинах мостовой, не где-то вовне, впереди или позади событий… но в самой ткани вещей. Он развивается вместе с развивающейся вселенной. Познает, как познают способные к познанию элементы вселенной, любит, как любят люди

    ...любовь вплетена в структуру вселенной так же прочно, как гравитация и противоположность материи и антиматерии. Место для Бога, каков бы он ни был, не в паутине между стенами, не в сингулярных трещинах мостовой, не где-то вовне, впереди или позади событий… но в самой ткани вещей. Он развивается вместе с развивающейся вселенной. Познает, как познают способные к познанию элементы вселенной, любит, как любят люди

    — Сол Вайнтрауб · книга
20. «

    Свободные для навигации прибрежные воды, по заверениям сэра Джона, находились всего в тридцати или пятидесяти милях впереди. Они с таким же успехом могли находиться на луне.

    Свободные для навигации прибрежные воды, по заверениям сэра Джона, находились всего в тридцати или пятидесяти милях впереди. Они с таким же успехом могли находиться на луне.

    — Террор · книга