Что говорил Дэвид Бликст: 14 цитат

Ниже 14 цитат Дэвида Бликста — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Человек не может противиться предопределенному свыше – как моряк не может по своей воле остановить шторм, – однако он может сам решать, как противостоять стихии.

   Человек не может противиться предопределенному свыше – как моряк не может по своей воле остановить шторм, – однако он может сам решать, как противостоять стихии.

   — Пьетро Алагьери · книга
2. «

   Истории о кровной вражде, поединках и семейной чести всегда занимали людей.

   Истории о кровной вражде, поединках и семейной чести всегда занимали людей.

   — Короли Вероны · книга
3. «

   Новая жизнь всегда рождается в муках.

   Новая жизнь всегда рождается в муках.

   — Кангранде · книга
4. «

   Доверие нельзя обещать. Доверие либо есть, либо нет.

   Доверие нельзя обещать. Доверие либо есть, либо нет.

   — Кангранде · книга
5. «

   Выздоровление больного – лучшее подтверждение искусства врача.

   Выздоровление больного – лучшее подтверждение искусства врача.

   — Морсикато · книга
6. «

   Лучшее вино – то, которым тебя угощают.

   Лучшее вино – то, которым тебя угощают.

   — Данте · книга
7. «

   — Мы – то, чем нас сделали звезды. — Мы – то, чем нам суждено было стать.

   — Мы – то, чем нас сделали звезды. — Мы – то, чем нам суждено было стать.

   — Катерина · книга
8. «

   Все только и говорят, что о влиянии судьбы на человека; никто почему-то не говорит о влиянии человека на судьбу.

   Все только и говорят, что о влиянии судьбы на человека; никто почему-то не говорит о влиянии человека на судьбу.

   — Короли Вероны · книга
9. «

   Судьба человека во многом зависит от него самого. Иначе какой смысл в нашем пребывании на земле?

   Судьба человека во многом зависит от него самого. Иначе какой смысл в нашем пребывании на земле?

   — Данте · книга
10. «

    — Самое худшее, что можно сделать с человеком, — уничтожить его имя. — Гаргано обращался теперь не только к своему сыну. — У имен особая сила. Спросите хоть Капитана. Люди живут и умирают, их дети тоже умирают. Поступки забываются – все до единого, будь то любовные приключения или военные подвиги. Единственное, что остается после человека, – имя. Я это понял после гибели последнего Капеллетти. Их больше нет, некому продолжить некогда славный род.

    — Самое худшее, что можно сделать с человеком, — уничтожить его имя. — Гаргано обращался теперь не только к своему сыну. — У имен особая сила. Спросите хоть Капитана. Люди живут и умирают, их дети тоже умирают. Поступки забываются – все до единого, будь то любовные приключения или военные подвиги. Единственное, что остается после человека, – имя. Я это понял после гибели последнего Капеллетти. Их больше нет, некому продолжить некогда славный род.

    — Гаргано · книга
11. «

    — Отец, умоляю вас, поспешите! Иначе матушка выдаст меня за какого-нибудь болвана, который не читает книг! Чудовища страшнее воображение Антонии нарисовать не могло.

    — Отец, умоляю вас, поспешите! Иначе матушка выдаст меня за какого-нибудь болвана, который не читает книг! Чудовища страшнее воображение Антонии нарисовать не могло.

    — Антония · книга
12. «

    Человек, не читающий книг, не способен мыслить, необразован, нелюбознателен.

    Человек, не читающий книг, не способен мыслить, необразован, нелюбознателен.

    — Антония · книга
13. «

    — Ты когда-нибудь видел детей Джотто? Они прекрасно воспитаны, умны, деликатны. Но до чего же уродливы! Что девочки, что мальчики. Страшны как смертный грех. Однажды мы у них ужинали, и отец спросил, как человека, создающего столь прекрасные фрески, угораздило наделать столь безобразных детей. — Прямо так и спросил? И что же Джотто? — А Джотто и говорит: «Друг мой, все дело в том, что фрески я пишу при дневном свете».

    — Ты когда-нибудь видел детей Джотто? Они прекрасно воспитаны, умны, деликатны. Но до чего же уродливы! Что девочки, что мальчики. Страшны как смертный грех. Однажды мы у них ужинали, и отец спросил, как человека, создающего столь прекрасные фрески, угораздило наделать столь безобразных детей. — Прямо так и спросил? И что же Джотто? — А Джотто и говорит: «Друг мой, все дело в том, что фрески я пишу при дневном свете».

    — Пьетро Алагьери · книга
14. «

    Понцони не понимал простых вещей: например, что большинство людей и на войну-то идет ради грабежа. Что всадникам, а тем более пехотинцам бесполезно рассказывать о благородстве и справедливости. Человек поступает в действующую армию, чтобы разбогатеть, а заодно развеяться.

    Понцони не понимал простых вещей: например, что большинство людей и на войну-то идет ради грабежа. Что всадникам, а тем более пехотинцам бесполезно рассказывать о благородстве и справедливости. Человек поступает в действующую армию, чтобы разбогатеть, а заодно развеяться.

    — Короли Вероны · книга