22 мыслей Дэвида Юм без воды

Дэвид Юм — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 22 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Несомненно, что не только самые невежественные и тупые крестьяне, но и дети и даже животные совершенст­вуются благодаря опыту и изучают качества объектов природы, наблюдая действия, которые следуют из них. Если ребенок испытал ощущение боли, дотронувшись до пламени свечи, то он будет стараться не приближать руки ни к какой свечке и ожидать сходного действия от причины, сходной с вышеуказанной по чувственным качествам и ви­ду. Поэтому если вы утверждаете, что ум ребенка приходит к данному заключению посредством некоторого процесса аргументации или формального рассуждения, то я имею полное право требовать, чтобы вы указали эту аргумента­цию, и вы не имеете никаких оснований отказываться от исполнения такого справедливого требования. Вы не впра­ве говорить, что эта аргументация туманна и, может быть, не поддается вашему исследованию, коль скоро вы призна­ете, что она доступна пониманию ребенка. Поэтому если у вас будет хоть минутное колебание или если вы, поразмыслив, предложите какую-нибудь сложную или глубокую аргументацию, то вы некоторым образом откажетесь от данного решения вопроса и сознаетесь, что не рассуждение побуждает нас предполагать сходство между прошлым и будущим и ожидать сходных действий от причин, кото­рые с виду сходны. Вот положение, которое я старался доказать в этой главе; и, если я прав, я все же не претендую на то, что мною сделано какое-то великое открытие; если же правда не на моей стороне, я должен признать себя очень мало успевающим учеником, коль скоро и теперь не в состоянии открыть тот аргумент, который, по-видимому, был отлично известен мне, когда я еще лежал в колыбели.

   Несомненно, что не только самые невежественные и тупые крестьяне, но и дети и даже животные совершенст­вуются благодаря опыту и изучают качества объектов природы, наблюдая действия, которые следуют из них. Если ребенок испытал ощущение боли, дотронувшись до пламени свечи, то он будет стараться не приближать руки ни к какой свечке и ожидать сходного действия от причины, сходной с вышеуказанной по чувственным качествам и ви­ду. Поэтому если вы утверждаете, что ум ребенка приходит к данному заключению посредством некоторого процесса аргументации или формального рассуждения, то я имею полное право требовать, чтобы вы указали эту аргумента­цию, и вы не имеете никаких оснований отказываться от исполнения такого справедливого требования. Вы не впра­ве говорить, что эта аргументация туманна и, может быть, не поддается вашему исследованию, коль скоро вы призна­ете, что она доступна пониманию ребенка. Поэтому если у вас будет хоть минутное колебание или если вы, поразмыслив, предложите какую-нибудь сложную или глубокую аргументацию, то вы некоторым образом откажетесь от данного решения вопроса и сознаетесь, что не рассуждение побуждает нас предполагать сходство между прошлым и будущим и ожидать сходных действий от причин, кото­рые с виду сходны. Вот положение, которое я старался доказать в этой главе; и, если я прав, я все же не претендую на то, что мною сделано какое-то великое открытие; если же правда не на моей стороне, я должен признать себя очень мало успевающим учеником, коль скоро и теперь не в состоянии открыть тот аргумент, который, по-видимому, был отлично известен мне, когда я еще лежал в колыбели.

   — Исследование о человеческом разумении · книга
2. «

   Ничто не свободно так, как мысль человека.

   Ничто не свободно так, как мысль человека.
3. «

   Ис­тория Тиберия или Нерона заставляет нас опасаться, как бы наши монархи не оказались такими же тиранами, если бы их освободили от ограничивающих их законов и парламента; однако наблюдения над мошенничеством или жестокостями в частной жизни в связи с некоторым размышлением совершенно достаточны для того, чтобы вселить в нас такое же опасение, ибо эти наблюдения служат нам примером общей испорченности человеческой природы и указывают на опасность, которой мы подвергаемся, безусловно доверяя людям.

   Ис­тория Тиберия или Нерона заставляет нас опасаться, как бы наши монархи не оказались такими же тиранами, если бы их освободили от ограничивающих их законов и парламента; однако наблюдения над мошенничеством или жестокостями в частной жизни в связи с некоторым размышлением совершенно достаточны для того, чтобы вселить в нас такое же опасение, ибо эти наблюдения служат нам примером общей испорченности человеческой природы и указывают на опасность, которой мы подвергаемся, безусловно доверяя людям.

   — Исследование о человеческом разумении · книга
4. «

   Главным источником нашей ошибки в данном вопросе и той безграничной свободы предположений, которой мы пользуемся, является тот факт, что мы втихомолку ставим себя на место Высшего Существа и заключаем, что оно всегда будет придерживаться того же образа действий, который мы на его месте признали бы наиболее разумным и подходящим. Однако уже на основании наблюдения обычного течения природы мы могли бы убедиться, что почти все в ней подчинено принципам и пра­вилам, совершенно отличным от наших; да и помимо этого мы явно поступим вопреки всем правилам аналогии, если, исходя из намерений и планов людей, будем рассуждать о намерениях существа, столь отличающегося от них и так сильно их превосходящего.

   Главным источником нашей ошибки в данном вопросе и той безграничной свободы предположений, которой мы пользуемся, является тот факт, что мы втихомолку ставим себя на место Высшего Существа и заключаем, что оно всегда будет придерживаться того же образа действий, который мы на его месте признали бы наиболее разумным и подходящим. Однако уже на основании наблюдения обычного течения природы мы могли бы убедиться, что почти все в ней подчинено принципам и пра­вилам, совершенно отличным от наших; да и помимо этого мы явно поступим вопреки всем правилам аналогии, если, исходя из намерений и планов людей, будем рассуждать о намерениях существа, столь отличающегося от них и так сильно их превосходящего.

   — Исследование о человеческом разумении · книга
5. «

   Что может быть свободнее человеческой фантазии.

   Что может быть свободнее человеческой фантазии.
6. «

   Следовательно, руководителем в жизни является не разум, а привычка. Лишь она понуждает ум во всех случаях предполагать, что будущее соответствует прошлому. Каким бы легким ни казался этот шаг, разум никогда в течение целой вечности не был бы в состоянии его совершить.

   Следовательно, руководителем в жизни является не разум, а привычка. Лишь она понуждает ум во всех случаях предполагать, что будущее соответствует прошлому. Каким бы легким ни казался этот шаг, разум никогда в течение целой вечности не был бы в состоянии его совершить.
7. «

   Как существо деятельное, я вполне удовлетворен данным решением, но как философ, которому свойственна некоторая доля любознательности, если не скептицизма, я хочу узнать основание упомянутого вывода.

   Как существо деятельное, я вполне удовлетворен данным решением, но как философ, которому свойственна некоторая доля любознательности, если не скептицизма, я хочу узнать основание упомянутого вывода.

   — Исследование о человеческом разумении · книга
8. «

   Диспуты с людьми, упорно отстаивающими свои принципы, наиболее утомительны по сравнению со всеми другими, за исключением, быть может, диспутов с личностями совершенно неискренними, которые в действительности не верят во мнения, защищаемые ими, но вступают в споры из-за рисовки, из духа противоречия или же из желания показать, что мудрость и остроумие возвышают их над остальным человечеством. В обоих случаях следует ожидать одинаково слепой приверженности к собственным аргументам, одинакового неуважения к своим противникам и одинаково страстной неистовости в навязывании софистики и лжи. И так как рассуждение не есть источник, из которого тот или иной полемист черпает свои тезисы, тщетно ожидать, что какая-то логика, которая не соответствует его склонностям, заставит его когда-либо принять более правильные принципы.

   Диспуты с людьми, упорно отстаивающими свои принципы, наиболее утомительны по сравнению со всеми другими, за исключением, быть может, диспутов с личностями совершенно неискренними, которые в действительности не верят во мнения, защищаемые ими, но вступают в споры из-за рисовки, из духа противоречия или же из желания показать, что мудрость и остроумие возвышают их над остальным человечеством. В обоих случаях следует ожидать одинаково слепой приверженности к собственным аргументам, одинакового неуважения к своим противникам и одинаково страстной неистовости в навязывании софистики и лжи. И так как рассуждение не есть источник, из которого тот или иной полемист черпает свои тезисы, тщетно ожидать, что какая-то логика, которая не соответствует его склонностям, заставит его когда-либо принять более правильные принципы.

   — Исследование о принципах морали · книга
9. «

   Люди обладают общей склонностью представлять всё существуещее подобным себе и приписывать каждому объекту те качества, с которыми они близко знакомы и которые они непосредственно осознают.

   Люди обладают общей склонностью представлять всё существуещее подобным себе и приписывать каждому объекту те качества, с которыми они близко знакомы и которые они непосредственно осознают.
10. «

    Если единственным мотивом наших действий является желание показать свою свободу, значит мы никак не можем освободиться от уз неоходимости.

    Если единственным мотивом наших действий является желание показать свою свободу, значит мы никак не можем освободиться от уз неоходимости.
11. «

    Главным препятствием для наших успехов в моральных или метафизических науках является темнота идей и двусмысленность терминов.

    Главным препятствием для наших успехов в моральных или метафизических науках является темнота идей и двусмысленность терминов.

    — Исследование о человеческом разумении · книга
12. «

    Предположение: и будущее похоже на прошлое, — не основано на каких-либо аргументах, но проистекает исключительно из привычки, которая принуждает нас ожидать в будущем той последовательности объектов, к которой мы привыкли.

    Предположение: и будущее похоже на прошлое, — не основано на каких-либо аргументах, но проистекает исключительно из привычки, которая принуждает нас ожидать в будущем той последовательности объектов, к которой мы привыкли.
13. «

    Природа держит нас на почтительном расстоянии от своих тайн и предоставляет нам лишь знание немногих поверхностных качеств объектов, скрывая от нас их сущность.

    Природа держит нас на почтительном расстоянии от своих тайн и предоставляет нам лишь знание немногих поверхностных качеств объектов, скрывая от нас их сущность.
14. «

    Любовь есть не что иное, как желание счастья другому.

    Любовь есть не что иное, как желание счастья другому.
15. «

    Злорадство есть ничем не вызванное желание причинить зло другому лицу, чтобы путем сравнения с собственнным положением испытать удовольствие.

    Злорадство есть ничем не вызванное желание причинить зло другому лицу, чтобы путем сравнения с собственнным положением испытать удовольствие.
16. «

    Нет заключений более прият­ных для скептицизма, чем те, которые открывают что-нибудь касающееся слабости и узких границ разума и способностей человека.

    Нет заключений более прият­ных для скептицизма, чем те, которые открывают что-нибудь касающееся слабости и узких границ разума и способностей человека.

    — Исследование о человеческом разумении · книга
17. «

    Громадное преимущество математических наук перед моральными состоит в том, что идеи первых, будучи доступными ощущению, всегда ясны и определенны; ма­лейшее различие между этими идеями тотчас же может быть замечено, и одинаковые термины всегда выражают одни и те же идеи без всякой двусмысленности или изменения. Овал никогда не принимают за круг, а гипер­болу—за эллипс. Равнобедренный и разносторонний треугольники отделены друг от друга более точными границами, нежели порок от добродетели и добро от зла.

    Громадное преимущество математических наук перед моральными состоит в том, что идеи первых, будучи доступными ощущению, всегда ясны и определенны; ма­лейшее различие между этими идеями тотчас же может быть замечено, и одинаковые термины всегда выражают одни и те же идеи без всякой двусмысленности или изменения. Овал никогда не принимают за круг, а гипер­болу—за эллипс. Равнобедренный и разносторонний треугольники отделены друг от друга более точными границами, нежели порок от добродетели и добро от зла.

    — Исследование о человеческом разумении · книга
18. «

    Природа всегда сильнее принципов.

    Природа всегда сильнее принципов.
19. «

    Нет более обычного и в то же время более достойного порицания метода рассуждения, чем попытка опровер­гать в философских спорах какую-нибудь гипотезу по­средством указания на ее опасные последствия для ре­лигии и нравственности. Когда какое-нибудь мнение ведет к абсурду, оно несомненно ложно, но, если оно ведет к опасным последствиям, это еще не доказывает его ложности. В силу сказанного от такого рода доводов нужно безусловно воздерживаться, ибо они вовсе не способствуют открытию истины, а только возбуждают ненависть к личности противника.

    Нет более обычного и в то же время более достойного порицания метода рассуждения, чем попытка опровер­гать в философских спорах какую-нибудь гипотезу по­средством указания на ее опасные последствия для ре­лигии и нравственности. Когда какое-нибудь мнение ведет к абсурду, оно несомненно ложно, но, если оно ведет к опасным последствиям, это еще не доказывает его ложности. В силу сказанного от такого рода доводов нужно безусловно воздерживаться, ибо они вовсе не способствуют открытию истины, а только возбуждают ненависть к личности противника.

    — Исследование о человеческом разумении · книга
20. «

    Неподдельная, искренняя гордость, или самоуважение, если только она хорошо скрыта и в то же время действительно обоснована, безусловна должна быть характерна для человека чести...

    Неподдельная, искренняя гордость, или самоуважение, если только она хорошо скрыта и в то же время действительно обоснована, безусловна должна быть характерна для человека чести...