Диана Гэблдон — 196 цитат с глубоким смыслом

Диана Гэблдон — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 196 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   — И ты не указывай мне! Я сама решу, как с ним говорить! И вообще, я говорю так, как он заслуживает. — Нет, он не заслуживает! Марсали хотела было парировать, но осеклась. В свои тридцать Фергюс был не намного выше ее, но в его словах слышалась какая-то внутренняя сила, заставлявшая в критические моменты прислушиваться к его советам, превращавшимся тогда в распоряжения. Благодаря этому он выглядел сильнее и значительнее.

   — И ты не указывай мне! Я сама решу, как с ним говорить! И вообще, я говорю так, как он заслуживает. — Нет, он не заслуживает! Марсали хотела было парировать, но осеклась. В свои тридцать Фергюс был не намного выше ее, но в его словах слышалась какая-то внутренняя сила, заставлявшая в критические моменты прислушиваться к его советам, превращавшимся тогда в распоряжения. Благодаря этому он выглядел сильнее и значительнее.

   — Фергюс Фрейзер · книга
2. «

   На склоне гор жил старый вор; он день и ночь точил топор, а я свой дома позабыл и все ж его убил, убил, убил.

   На склоне гор жил старый вор; он день и ночь точил топор, а я свой дома позабыл и все ж его убил, убил, убил.

   — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
3. «

   Добродетельная женщина — это жемчужина великой цены, она стоит дороже рубинов.

   Добродетельная женщина — это жемчужина великой цены, она стоит дороже рубинов.

   — Чужестранка. Книга 2. Битва за любовь · книга
4. «

   — Это не имеет значения, — заметил он. — Кем бы вы ни были и какой бы информацией ни обладали, у вас есть одно ценное качество. — Какое же? — требовательно спросила я. Он помолчал, положив руку на звонок, и улыбнулся. — Вы — жена Рыжего Джейми, и он очень либит вас, моя дорогая, — мягко сказал он.

   — Это не имеет значения, — заметил он. — Кем бы вы ни были и какой бы информацией ни обладали, у вас есть одно ценное качество. — Какое же? — требовательно спросила я. Он помолчал, положив руку на звонок, и улыбнулся. — Вы — жена Рыжего Джейми, и он очень либит вас, моя дорогая, — мягко сказал он.

   — Герцог Сандрингем · книга
5. «

   — Ты здесь, англичаночка. Я ждал тебя. Он не дал мне ответить, продолжая говорить. Тень ложилась на его лицо, глаза были черными. — Моя хорошая, моя любимая... — Я с трудом улавливала его голос, таким тихим он был. — Ты так хороша, золотые глаза, легкие волосы. Он потрогал губы сухим языком. — Да, ты простила меня, ты узнала, я вижу, я знаю это. Неужели он думает, что я забыла, как он выглядит. Но нет, пускай выговорится. — Mo chridhe, я боялся, что ты уже никогда не придешь... Но ты здесь! Да... Я так боялся, я никого не любил после тебя, мне никто не нужен... но было так тяжело... Он бормотал что-то несвязное, закрывая глаза. Я не двигалась, думая о дальнейших действиях. Джейми опередил меня: он снова посмотрел на меня, ища мои глаза и задыхаясь от лихорадки. — Это недолго, не переживай. — Его губы дрогнули, изображая подобие улыбки. — А потом я опять буду с тобой, гладить тебя, ласкать. да, это так хорошо — ласкать тебя. Я хочу коснуться твоей кожи. — Джейми, милый Джейми! Я нежно погладила его по щеке, горящей под моей рукой. Он внезапно пришел в себя и выпучил глаза от изумления. Затем вскочил на кровати, закричав от боли, причиненной ранам этим подъемом. — Боже, Господь наш Вседержитель! — Он держался за левую руку. — Ты правда здесь, не снишься, не кажешься! Черт побери, забери, приподними и шлепни! Господи Иисусе, к Тебе наши молитвы! Я считала нормальным удивлять Джейми своими бесконечными возвращениями из странных мест.

   — Ты здесь, англичаночка. Я ждал тебя. Он не дал мне ответить, продолжая говорить. Тень ложилась на его лицо, глаза были черными. — Моя хорошая, моя любимая... — Я с трудом улавливала его голос, таким тихим он был. — Ты так хороша, золотые глаза, легкие волосы. Он потрогал губы сухим языком. — Да, ты простила меня, ты узнала, я вижу, я знаю это. Неужели он думает, что я забыла, как он выглядит. Но нет, пускай выговорится. — Mo chridhe, я боялся, что ты уже никогда не придешь... Но ты здесь! Да... Я так боялся, я никого не любил после тебя, мне никто не нужен... но было так тяжело... Он бормотал что-то несвязное, закрывая глаза. Я не двигалась, думая о дальнейших действиях. Джейми опередил меня: он снова посмотрел на меня, ища мои глаза и задыхаясь от лихорадки. — Это недолго, не переживай. — Его губы дрогнули, изображая подобие улыбки. — А потом я опять буду с тобой, гладить тебя, ласкать. да, это так хорошо — ласкать тебя. Я хочу коснуться твоей кожи. — Джейми, милый Джейми! Я нежно погладила его по щеке, горящей под моей рукой. Он внезапно пришел в себя и выпучил глаза от изумления. Затем вскочил на кровати, закричав от боли, причиненной ранам этим подъемом. — Боже, Господь наш Вседержитель! — Он держался за левую руку. — Ты правда здесь, не снишься, не кажешься! Черт побери, забери, приподними и шлепни! Господи Иисусе, к Тебе наши молитвы! Я считала нормальным удивлять Джейми своими бесконечными возвращениями из странных мест.

   — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
6. «

   — И почему это, скажите на милость, люди, словно специально, производят туалетную бумагу, похожую больше на фольгу? — Сердца наших людей тверды как камень, — насмешливо подхватил Роджер. — Ну а зады — из нержавеющей стали. Думаю, это способствует формированию национального характера. — В таком случае, наверное, шотландцы вообще лишены нервных окончаний, — со смехом добавила Клэр. — У людей, способных скакать верхом в килтах, кожа на задах не уступает по прочности той, из которой делают седла!

   — И почему это, скажите на милость, люди, словно специально, производят туалетную бумагу, похожую больше на фольгу? — Сердца наших людей тверды как камень, — насмешливо подхватил Роджер. — Ну а зады — из нержавеющей стали. Думаю, это способствует формированию национального характера. — В таком случае, наверное, шотландцы вообще лишены нервных окончаний, — со смехом добавила Клэр. — У людей, способных скакать верхом в килтах, кожа на задах не уступает по прочности той, из которой делают седла!

   — Брианна Фрейзер · книга
7. «

   — В этих птичек вселяются души молодых матерей, умерших во время родов, — сказал он, обернувшись ко мне. — Говорят, они кричат и бегают вокруг гнезда, потому что не верят, что птенцы выведутся благополучно. Они печалятся о том, кого потеряли — ищут ребенка, оставшегося сиротой. — Я думаю, это просто обычай такой, — заговорил он. Привычка. Я впервые сделал так, когда был намного моложе, после того, как услышал эту историю. На самом деле я не верю, что у них есть душа, но, понимаешь, как-то из чувства уважения... Не окончив фразу, он взглянул на меня и вдруг улыбнулся. — Я так привык это делать, что даже не заметил. В Шотландии очень мало ржанок... Он поднялся и отбросил прутик. — Пошли дальше. Тут есть местечко, которое я хочу тебе показать. Вон там, у вершины холма. Он взял меня под локоть и помог встать с земли. Мы стали подниматься по склону. Я слышала, что он сказал ржанке, когда отпустил её. И хотя я знала очень немного гэльских слов, это старое приветствие я слышала достаточно часто, чтобы понять его. «Господь да прибудет с тобою, матушка» — вот что сказал Джейми. Молодая мать, умершая во время родов. И дитя, которое осталось сиротой. Я тронула Джейми за рукав, и он повернул ко мне голову. — Сколько тебе было? — спросила я. — Восемь, — ответил он. — Уже не младенец. Больше он ничего не сказал и вел меня все выше на холм.

   — В этих птичек вселяются души молодых матерей, умерших во время родов, — сказал он, обернувшись ко мне. — Говорят, они кричат и бегают вокруг гнезда, потому что не верят, что птенцы выведутся благополучно. Они печалятся о том, кого потеряли — ищут ребенка, оставшегося сиротой. — Я думаю, это просто обычай такой, — заговорил он. Привычка. Я впервые сделал так, когда был намного моложе, после того, как услышал эту историю. На самом деле я не верю, что у них есть душа, но, понимаешь, как-то из чувства уважения... Не окончив фразу, он взглянул на меня и вдруг улыбнулся. — Я так привык это делать, что даже не заметил. В Шотландии очень мало ржанок... Он поднялся и отбросил прутик. — Пошли дальше. Тут есть местечко, которое я хочу тебе показать. Вон там, у вершины холма. Он взял меня под локоть и помог встать с земли. Мы стали подниматься по склону. Я слышала, что он сказал ржанке, когда отпустил её. И хотя я знала очень немного гэльских слов, это старое приветствие я слышала достаточно часто, чтобы понять его. «Господь да прибудет с тобою, матушка» — вот что сказал Джейми. Молодая мать, умершая во время родов. И дитя, которое осталось сиротой. Я тронула Джейми за рукав, и он повернул ко мне голову. — Сколько тебе было? — спросила я. — Восемь, — ответил он. — Уже не младенец. Больше он ничего не сказал и вел меня все выше на холм.

   — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
8. «

   «Под моей защитой...» То была не просто фраза — стоило посмотреть на Джейми, на твердый разворот его широких плеч, стоило вспомнить его диковатую грацию, когда он показывал мне при лунном свете приемы боя на мечах. он знал, что говорит. Совсем еще молодой, он имел право так говорить, и его рубцы подтверждали это право. Он был не старше многих летчиков и пехотинцев, за которыми мне пришлось ухаживать в госпитале, и так же, как они, он знал цену ответственности. Он давал мне не романтический обет, а твердое обещание защищать мою безопасность ценой своей собственной.

   «Под моей защитой...» То была не просто фраза — стоило посмотреть на Джейми, на твердый разворот его широких плеч, стоило вспомнить его диковатую грацию, когда он показывал мне при лунном свете приемы боя на мечах. он знал, что говорит. Совсем еще молодой, он имел право так говорить, и его рубцы подтверждали это право. Он был не старше многих летчиков и пехотинцев, за которыми мне пришлось ухаживать в госпитале, и так же, как они, он знал цену ответственности. Он давал мне не романтический обет, а твердое обещание защищать мою безопасность ценой своей собственной.

   — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
9. «

   Обдумывая свой рассказ, я припомнила, что говорил мне Фрэнк о подготовке офицеров к допросу в руках противника – их обучали этому на специальных курсах. Самое главное заключалось в том, чтобы держаться по возможности ближе к правде, изменяя лишь те детали, которые нужно было держать в секрете. Это уменьшает шанс попасться на какой-нибудь незначительной подробности легенды.

   Обдумывая свой рассказ, я припомнила, что говорил мне Фрэнк о подготовке офицеров к допросу в руках противника – их обучали этому на специальных курсах. Самое главное заключалось в том, чтобы держаться по возможности ближе к правде, изменяя лишь те детали, которые нужно было держать в секрете. Это уменьшает шанс попасться на какой-нибудь незначительной подробности легенды.

   — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
10. «

    Плед сполз с плеч, и стало видно, что она спит, прижав к груди руку, в которой держит помятый лист. Роджер бережно приподнял руку и вынул бумагу, не разбудив Клэр. Ее тяжелая рука была удивительно теплой и нежной. Он сразу выхватил глазами имя: Роджер знал, что она его отыщет. — Джеймс Маккензи Фрейзер, — шепнул он и перевел взгялд с листка на спавшую женщину. Ее ушную раковину тронул солнечный луч; Клэр шевельнулась, отвернулась и опять уснула. — Не знаю, каким ты был, дружище, — боратился Роджер к призрачному шотландцу, — но коли она тебе досталась, то наверняка был парнем что надо.

    Плед сполз с плеч, и стало видно, что она спит, прижав к груди руку, в которой держит помятый лист. Роджер бережно приподнял руку и вынул бумагу, не разбудив Клэр. Ее тяжелая рука была удивительно теплой и нежной. Он сразу выхватил глазами имя: Роджер знал, что она его отыщет. — Джеймс Маккензи Фрейзер, — шепнул он и перевел взгялд с листка на спавшую женщину. Ее ушную раковину тронул солнечный луч; Клэр шевельнулась, отвернулась и опять уснула. — Не знаю, каким ты был, дружище, — боратился Роджер к призрачному шотландцу, — но коли она тебе досталась, то наверняка был парнем что надо.

    — Роджер Маккензи · книга
11. «

    — Откуда вы узнали... — начала я, но Алек насмешливо фыркнул. — У меня только один глаз, барышня, но это не значит, что я слепой.

    — Откуда вы узнали... — начала я, но Алек насмешливо фыркнул. — У меня только один глаз, барышня, но это не значит, что я слепой.

    — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
12. «

    Я выбираю тело, а не душу. Отрицая душу, я выбираю собственную власть, не поручая себя покровительству неких неведомых сил. Я не взываю ни к помощи дьявола, ни к помощи бога — я в них не верю. Ни бог, ни дьявол над тобой не властны; для той, что выбрала жизнь во плоти, не имеет значения, плокто из них, в конце концов, одержит верх.

    Я выбираю тело, а не душу. Отрицая душу, я выбираю собственную власть, не поручая себя покровительству неких неведомых сил. Я не взываю ни к помощи дьявола, ни к помощи бога — я в них не верю. Ни бог, ни дьявол над тобой не властны; для той, что выбрала жизнь во плоти, не имеет значения, плокто из них, в конце концов, одержит верх.

    — Гейлис Данкан · книга
13. «

    Воображение — вещь хорошая, но видеть как человека хлещут по голой спине, — это совсем другое. Скверная штука, рассчитанная на то, чтобы сломить человека, да часто оно так и бывает.

    Воображение — вещь хорошая, но видеть как человека хлещут по голой спине, — это совсем другое. Скверная штука, рассчитанная на то, чтобы сломить человека, да часто оно так и бывает.

    — Дугал Маккензи · книга
14. «

    — Я не делаю пустых угроз, англичаночка, — сказал он, подняв одну бровь, — и не даю ничего не стоящих обещаний.

    — Я не делаю пустых угроз, англичаночка, — сказал он, подняв одну бровь, — и не даю ничего не стоящих обещаний.

    — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
15. «

    Писательство – это искусство людоедов: автор берет по щепотке друзей и врагов вместе, приправляет их соусом фантазии и долго томит из всего этого острое блюдо.

    Писательство – это искусство людоедов: автор берет по щепотке друзей и врагов вместе, приправляет их соусом фантазии и долго томит из всего этого острое блюдо.

    — Путешественница. Книга 1. Лабиринты судьбы · книга
16. «

    Понимаете, барышня, очень легко быть храбрым, когда сидишь в таверне за кружкой эля. Куда труднее приходится, ежели торчишь на карачках в мерзлом поле, а мушкетные пули свистят у тебя над головой и колючий вереск царапает задницу. Но еще труднее стоять лицом к лицу с твоим врагом, когда кровь твоя льется тебе на ноги.

    Понимаете, барышня, очень легко быть храбрым, когда сидишь в таверне за кружкой эля. Куда труднее приходится, ежели торчишь на карачках в мерзлом поле, а мушкетные пули свистят у тебя над головой и колючий вереск царапает задницу. Но еще труднее стоять лицом к лицу с твоим врагом, когда кровь твоя льется тебе на ноги.

    — Дугал Маккензи · книга
17. «

    — Простите вашего отца. Что бы ни случилось. Не только ради него, но и самой себя. — Уже простила.

    — Простите вашего отца. Что бы ни случилось. Не только ради него, но и самой себя. — Уже простила.

    — лорд Джон Грей · книга
18. «

    Алек знает, кто я такой, то есть он знает, что меня пороли, но рубцов он не видел. Но знать о чем-то и видеть собственными глазами — разные вещи.

    Алек знает, кто я такой, то есть он знает, что меня пороли, но рубцов он не видел. Но знать о чем-то и видеть собственными глазами — разные вещи.

    — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
19. «

    Ему дали прозвище Мясник Билли, — сказал Роджер, указывая на герцога в белых панталонах до колен и расшитом золотом камзоле. — И не без оснований. Не считая того, что они натворили здесь, именно люди Камберленда ответственны за жесточайший террор, развязанный Англией в Шотландии. Они охотились за уцелевшими в битве, загоняя их в горы, сжигая и разрушая все на своем пути. Женшины и дети голодали, мужчин убивали прямо на месте, даже не потрудившись выяснить, сражались они на стороне Чарли или нет. Один из современников герцога высказался о нем так: «Он сотворил пустынь и назвал ее миром». Боюсь, что герцог Камберленд до сих пор фигура не слишком популярная в этих краях.

    Ему дали прозвище Мясник Билли, — сказал Роджер, указывая на герцога в белых панталонах до колен и расшитом золотом камзоле. — И не без оснований. Не считая того, что они натворили здесь, именно люди Камберленда ответственны за жесточайший террор, развязанный Англией в Шотландии. Они охотились за уцелевшими в битве, загоняя их в горы, сжигая и разрушая все на своем пути. Женшины и дети голодали, мужчин убивали прямо на месте, даже не потрудившись выяснить, сражались они на стороне Чарли или нет. Один из современников герцога высказался о нем так: «Он сотворил пустынь и назвал ее миром». Боюсь, что герцог Камберленд до сих пор фигура не слишком популярная в этих краях.

    — Роджер Маккензи · книга
20. «

    Дженни взглянула на брата, которого не видела почти год, оглядев его с головы, мокрого от дождя, и до ног, заляпанных грязью, она указала рукой на дверь. — Выйди и сними обувь, — твердым голосом приказала она. — И если тебе придется побывать в поле, не забудь помочиться на дверной косяк при возвращении. Таким образом отвадишь от дома привидения, — пояснила она мне тихо, бросив быстрый взгляд на дверь, за которой только что скрылась Мэри Макнаб. Джейми, который успел повалиться в кресло, открыл один глази бросил на сестру хмурый взгляд: — Я высадился на берегу Шотландии чуть живой, четырехдневные скитания в пути основательно подорвали мои силы, я уже готов переступить порог дома, чтобы промочить горло, но тут мне велят отправиться на поиски каких-то овец и обшарить все окресности, утопая по колено в грязи... И вот, когда я наконец здесь, ты заставляешь меня снова отправиться на холод — писать на дверной косяк. Ха! И он опять закрыл глаза, сложил руки на груди и уселся поудобнее в кресло, всем своим видом демонстрируя протест против такого обращения. — Джейми, дорогой, — сладким голосом пропела сестра, — ты хочешь есть или мне отдать твой обед собакам? Какое-то время джейми сидел неподвижно, прикрыв глаза. Затем, присвистнув, покорно поднялся на ноги. Он шутливо толкнул плечом Айена, и они отправлись за дверь следом за Муртой, который был уже на улице. Проходя мимо сонного Фергюса, Джейми схватил его за руку, поднял на ноги и потащил за собой.

    Дженни взглянула на брата, которого не видела почти год, оглядев его с головы, мокрого от дождя, и до ног, заляпанных грязью, она указала рукой на дверь. — Выйди и сними обувь, — твердым голосом приказала она. — И если тебе придется побывать в поле, не забудь помочиться на дверной косяк при возвращении. Таким образом отвадишь от дома привидения, — пояснила она мне тихо, бросив быстрый взгляд на дверь, за которой только что скрылась Мэри Макнаб. Джейми, который успел повалиться в кресло, открыл один глази бросил на сестру хмурый взгляд: — Я высадился на берегу Шотландии чуть живой, четырехдневные скитания в пути основательно подорвали мои силы, я уже готов переступить порог дома, чтобы промочить горло, но тут мне велят отправиться на поиски каких-то овец и обшарить все окресности, утопая по колено в грязи... И вот, когда я наконец здесь, ты заставляешь меня снова отправиться на холод — писать на дверной косяк. Ха! И он опять закрыл глаза, сложил руки на груди и уселся поудобнее в кресло, всем своим видом демонстрируя протест против такого обращения. — Джейми, дорогой, — сладким голосом пропела сестра, — ты хочешь есть или мне отдать твой обед собакам? Какое-то время джейми сидел неподвижно, прикрыв глаза. Затем, присвистнув, покорно поднялся на ноги. Он шутливо толкнул плечом Айена, и они отправлись за дверь следом за Муртой, который был уже на улице. Проходя мимо сонного Фергюса, Джейми схватил его за руку, поднял на ноги и потащил за собой.

    — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга