216 цитат Дианы Гэблдона о смысле жизни

Диана Гэблдон — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 216 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Храбрость в сражении не является чем-то выдающимся для шотландца, вы это знаете, но победить страх, когда ты в спокойном, обычном состоянии — редкое свойство.

   Храбрость в сражении не является чем-то выдающимся для шотландца, вы это знаете, но победить страх, когда ты в спокойном, обычном состоянии — редкое свойство.

   — Дугал Маккензи · книга
2. «

   В ту эпоху роды были самым опасным испытанием для женщины, — говорила Клэр, сосредоточенно хмуря брови. — Инфекции, разрыв плаценты, неправильное положение плода, выкидыши, кровотечения, родильная горячка... Смерть при родах была частым явлением.

   В ту эпоху роды были самым опасным испытанием для женщины, — говорила Клэр, сосредоточенно хмуря брови. — Инфекции, разрыв плаценты, неправильное положение плода, выкидыши, кровотечения, родильная горячка... Смерть при родах была частым явлением.

   — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
3. «

   Никто не знает, почему всё происходит именно так, — сказала она. — Вы не знаете, и я не знаю, и мы никогда не узнаем этого. Мы не знаем, потому что не можем сказать, чем всё этокончится — конца нет. Нельзя сказать: «Должно было случится именно это событие, и поэтому произошло всё остальное». То, что сделал Карл для шотландцев — было ли это неизбежно? Или его истинное предназначение быть тем, чем он сейчас и является — символом, иконой? Если бы не он, могла бы Шотландия выдержать двухсотлетний союз с Англией, сохранив до сих пор свою индивидуальность?

   Никто не знает, почему всё происходит именно так, — сказала она. — Вы не знаете, и я не знаю, и мы никогда не узнаем этого. Мы не знаем, потому что не можем сказать, чем всё этокончится — конца нет. Нельзя сказать: «Должно было случится именно это событие, и поэтому произошло всё остальное». То, что сделал Карл для шотландцев — было ли это неизбежно? Или его истинное предназначение быть тем, чем он сейчас и является — символом, иконой? Если бы не он, могла бы Шотландия выдержать двухсотлетний союз с Англией, сохранив до сих пор свою индивидуальность?

   — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
4. «

   — Ты будешь чувствовать себя как в аду, когда мы прибудем в Шотландию, — сказала я. — Между адом сейчас и адом потом, саксоночка, я всегда выберу второе.

   — Ты будешь чувствовать себя как в аду, когда мы прибудем в Шотландию, — сказала я. — Между адом сейчас и адом потом, саксоночка, я всегда выберу второе.

   — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
5. «

   — А ведь был-таки еще один повод. Самый главный. — Повод? — глупо переспросила я. — Почему я на тебе женился. — Какой же это повод? Я не представляла, что я услышу. Может дальнейшее раскрытие сложных семейных дел и отношений. Но то, что он сказал, меня просто сразило. — Я хотел тебя. — он повернулся лицом ко мне. — Больше, чем чего бы то ни было за всю мою жизнь, — добавил он тихо. Я молча уставилась на него. Чего-чего, а этого я никак не ожидала. Он негромко продолжал: — Когда я спросил отца, как мне узнать, та ли это женщина, он ответил, что придет час — и у меня не будет сомнений. Их и не было. Когда я очнулся в темноте под деревом на дороге в Леох, а ты сидела у меня на груди и проклинала меня за то, что я истекаю кровью, я сказал себе: «Джейми Фрезер, хоть ты и не знаешь, как выглядит эта женщина, хоть весит она как добрый конь, но это и есть она самая».

   — А ведь был-таки еще один повод. Самый главный. — Повод? — глупо переспросила я. — Почему я на тебе женился. — Какой же это повод? Я не представляла, что я услышу. Может дальнейшее раскрытие сложных семейных дел и отношений. Но то, что он сказал, меня просто сразило. — Я хотел тебя. — он повернулся лицом ко мне. — Больше, чем чего бы то ни было за всю мою жизнь, — добавил он тихо. Я молча уставилась на него. Чего-чего, а этого я никак не ожидала. Он негромко продолжал: — Когда я спросил отца, как мне узнать, та ли это женщина, он ответил, что придет час — и у меня не будет сомнений. Их и не было. Когда я очнулся в темноте под деревом на дороге в Леох, а ты сидела у меня на груди и проклинала меня за то, что я истекаю кровью, я сказал себе: «Джейми Фрезер, хоть ты и не знаешь, как выглядит эта женщина, хоть весит она как добрый конь, но это и есть она самая».

   — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
6. «

   — Знаешь, я как-то не припоминаю, чтобы французы были такими высокими, если честно, — усомнилась в качестве маскарада я. — Ты предлагаешь мне скрыть мой рост? Я бы рад, но как? Укоротить меня с помощью твоего ножичка — прошу покорно! Главное, что волосы под париком, а все остальное несущественно.

   — Знаешь, я как-то не припоминаю, чтобы французы были такими высокими, если честно, — усомнилась в качестве маскарада я. — Ты предлагаешь мне скрыть мой рост? Я бы рад, но как? Укоротить меня с помощью твоего ножичка — прошу покорно! Главное, что волосы под париком, а все остальное несущественно.

   — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
7. «

   Добродетельная женщина — это жемчужина великой цены, она стоит дороже рубинов.

   Добродетельная женщина — это жемчужина великой цены, она стоит дороже рубинов.

   — Чужестранка. Книга 2. Битва за любовь · книга
8. «

   Он продолжал все тем же речитативом перечислять животных и растения с Островов, а я сидела, слушала его декламацию и думала о том, как все это странно: вот сижу на камне у шотландского водоема, внимаю гэльской любовной песне, а на коленях у меня лежит большая мертвая рыба. А самое странное то, что все это доставляет мне неподдельную радость.

   Он продолжал все тем же речитативом перечислять животных и растения с Островов, а я сидела, слушала его декламацию и думала о том, как все это странно: вот сижу на камне у шотландского водоема, внимаю гэльской любовной песне, а на коленях у меня лежит большая мертвая рыба. А самое странное то, что все это доставляет мне неподдельную радость.

   — Чужестранка · книга
9. «

   Люди — это стадные животные в силу необходимости. Они ими стали еще в пещерные времена, когда — безволосые, слабые и беззащитные, чьим оружием была лишь хитрость, — выжили благодаря тому, что объединились в группы; они поняли: защита — в многочисленности. Это понимание вошло в плоть и кровь, именно оно неосознанно управляет толпой. В течение несчитанных, неисчислимых тысячелетий выход из стаи, противопоставление ей себя означало смерть для того, кто решался на такой шаг. Противостояние толпе требует не просто личного мужества, оно требует преодоления извечного инстинкта.

   Люди — это стадные животные в силу необходимости. Они ими стали еще в пещерные времена, когда — безволосые, слабые и беззащитные, чьим оружием была лишь хитрость, — выжили благодаря тому, что объединились в группы; они поняли: защита — в многочисленности. Это понимание вошло в плоть и кровь, именно оно неосознанно управляет толпой. В течение несчитанных, неисчислимых тысячелетий выход из стаи, противопоставление ей себя означало смерть для того, кто решался на такой шаг. Противостояние толпе требует не просто личного мужества, оно требует преодоления извечного инстинкта.

   — Чужестранка · книга
10. «

    На склоне гор жил старый вор; он день и ночь точил топор, а я свой дома позабыл и все ж его убил, убил, убил.

    На склоне гор жил старый вор; он день и ночь точил топор, а я свой дома позабыл и все ж его убил, убил, убил.

    — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
11. «

    — Я не делаю пустых угроз, англичаночка, — сказал он, подняв одну бровь, — и не даю ничего не стоящих обещаний.

    — Я не делаю пустых угроз, англичаночка, — сказал он, подняв одну бровь, — и не даю ничего не стоящих обещаний.

    — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
12. «

    — Ты — моя смелость, а я — твоя совесть, — прошептал он. — Ты — мое сердце... а я — твое сострадание. Мы — единое целое, мы не можем быть порознь. Разве ты сама не знаешь, саксоночка? — Знаю. — Голос дрогнул. — Поэтому мне так страшно. Я не хочу вновь стать лишь половинкой целого, я этого не вынесу. — Разве ты не видишь, как мало значит смерть, когда мы вместе?

    — Ты — моя смелость, а я — твоя совесть, — прошептал он. — Ты — мое сердце... а я — твое сострадание. Мы — единое целое, мы не можем быть порознь. Разве ты сама не знаешь, саксоночка? — Знаю. — Голос дрогнул. — Поэтому мне так страшно. Я не хочу вновь стать лишь половинкой целого, я этого не вынесу. — Разве ты не видишь, как мало значит смерть, когда мы вместе?

    — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
13. «

    «Под моей защитой...» То была не просто фраза — стоило посмотреть на Джейми, на твердый разворот его широких плеч, стоило вспомнить его диковатую грацию, когда он показывал мне при лунном свете приемы боя на мечах. он знал, что говорит. Совсем еще молодой, он имел право так говорить, и его рубцы подтверждали это право. Он был не старше многих летчиков и пехотинцев, за которыми мне пришлось ухаживать в госпитале, и так же, как они, он знал цену ответственности. Он давал мне не романтический обет, а твердое обещание защищать мою безопасность ценой своей собственной.

    «Под моей защитой...» То была не просто фраза — стоило посмотреть на Джейми, на твердый разворот его широких плеч, стоило вспомнить его диковатую грацию, когда он показывал мне при лунном свете приемы боя на мечах. он знал, что говорит. Совсем еще молодой, он имел право так говорить, и его рубцы подтверждали это право. Он был не старше многих летчиков и пехотинцев, за которыми мне пришлось ухаживать в госпитале, и так же, как они, он знал цену ответственности. Он давал мне не романтический обет, а твердое обещание защищать мою безопасность ценой своей собственной.

    — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
14. «

    Дженни взглянула на брата, которого не видела почти год, оглядев его с головы, мокрого от дождя, и до ног, заляпанных грязью, она указала рукой на дверь. — Выйди и сними обувь, — твердым голосом приказала она. — И если тебе придется побывать в поле, не забудь помочиться на дверной косяк при возвращении. Таким образом отвадишь от дома привидения, — пояснила она мне тихо, бросив быстрый взгляд на дверь, за которой только что скрылась Мэри Макнаб. Джейми, который успел повалиться в кресло, открыл один глази бросил на сестру хмурый взгляд: — Я высадился на берегу Шотландии чуть живой, четырехдневные скитания в пути основательно подорвали мои силы, я уже готов переступить порог дома, чтобы промочить горло, но тут мне велят отправиться на поиски каких-то овец и обшарить все окресности, утопая по колено в грязи... И вот, когда я наконец здесь, ты заставляешь меня снова отправиться на холод — писать на дверной косяк. Ха! И он опять закрыл глаза, сложил руки на груди и уселся поудобнее в кресло, всем своим видом демонстрируя протест против такого обращения. — Джейми, дорогой, — сладким голосом пропела сестра, — ты хочешь есть или мне отдать твой обед собакам? Какое-то время джейми сидел неподвижно, прикрыв глаза. Затем, присвистнув, покорно поднялся на ноги. Он шутливо толкнул плечом Айена, и они отправлись за дверь следом за Муртой, который был уже на улице. Проходя мимо сонного Фергюса, Джейми схватил его за руку, поднял на ноги и потащил за собой.

    Дженни взглянула на брата, которого не видела почти год, оглядев его с головы, мокрого от дождя, и до ног, заляпанных грязью, она указала рукой на дверь. — Выйди и сними обувь, — твердым голосом приказала она. — И если тебе придется побывать в поле, не забудь помочиться на дверной косяк при возвращении. Таким образом отвадишь от дома привидения, — пояснила она мне тихо, бросив быстрый взгляд на дверь, за которой только что скрылась Мэри Макнаб. Джейми, который успел повалиться в кресло, открыл один глази бросил на сестру хмурый взгляд: — Я высадился на берегу Шотландии чуть живой, четырехдневные скитания в пути основательно подорвали мои силы, я уже готов переступить порог дома, чтобы промочить горло, но тут мне велят отправиться на поиски каких-то овец и обшарить все окресности, утопая по колено в грязи... И вот, когда я наконец здесь, ты заставляешь меня снова отправиться на холод — писать на дверной косяк. Ха! И он опять закрыл глаза, сложил руки на груди и уселся поудобнее в кресло, всем своим видом демонстрируя протест против такого обращения. — Джейми, дорогой, — сладким голосом пропела сестра, — ты хочешь есть или мне отдать твой обед собакам? Какое-то время джейми сидел неподвижно, прикрыв глаза. Затем, присвистнув, покорно поднялся на ноги. Он шутливо толкнул плечом Айена, и они отправлись за дверь следом за Муртой, который был уже на улице. Проходя мимо сонного Фергюса, Джейми схватил его за руку, поднял на ноги и потащил за собой.

    — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
15. «

    — Нет, барышня, вы ошибаетесь, позвольте вам сказать. Воображение — вещь хорошая, но видеть как человека хлещут по голой спине, — это совсем другое. Скверная штука, рассчитанная на то, чтобы сломить человека, да часто оно так и бывает. — Но не Джейми.

    — Нет, барышня, вы ошибаетесь, позвольте вам сказать. Воображение — вещь хорошая, но видеть как человека хлещут по голой спине, — это совсем другое. Скверная штука, рассчитанная на то, чтобы сломить человека, да часто оно так и бывает. — Но не Джейми.

    — Дугал Маккензи · книга
16. «

    Да кто мы такие, чтобы вмешиваться в ход истории, изменять не свои судьбы, но судьбы принцев и крестьян, всего шотландского народа?

    Да кто мы такие, чтобы вмешиваться в ход истории, изменять не свои судьбы, но судьбы принцев и крестьян, всего шотландского народа?

    — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
17. «

    Он наклонился ко мне и прижался губами к моим губам. Мне приходилось целовать мужчин, особенно во время войны, когда флирт и постоянные романы были легкомысленными спутниками смерти и неуверенности в завтрашнем дне. С Джейми это было совсем по-другому. Его исключительная нежность ни в малой мене не была продиктована опытом; скорее она была проявлением силы, осознающей, но сдерживающей себя; вызовом и побуждением тем более примечательными, что в них не заключалось требования. Я твой, как бы говорила она. И если ты меня принимаешь, значит... Я принимала, губы мои приоткрылись навстречу его губам, да, я принимала от всего сердца и вызов, и пробуждение.

    Он наклонился ко мне и прижался губами к моим губам. Мне приходилось целовать мужчин, особенно во время войны, когда флирт и постоянные романы были легкомысленными спутниками смерти и неуверенности в завтрашнем дне. С Джейми это было совсем по-другому. Его исключительная нежность ни в малой мене не была продиктована опытом; скорее она была проявлением силы, осознающей, но сдерживающей себя; вызовом и побуждением тем более примечательными, что в них не заключалось требования. Я твой, как бы говорила она. И если ты меня принимаешь, значит... Я принимала, губы мои приоткрылись навстречу его губам, да, я принимала от всего сердца и вызов, и пробуждение.

    — Чужестранка · книга
18. «

    Роджер понимал чувства обех гостий: высокой нежной девушки, которую он держал в объятиях, и неподвижно сидевшей за столом женщины, что застыла в решимости. Эта женщина прошла сквозь круг камней и совершила путешествие во времени; ее подозревали в шпионаже и арестовывали как ведьму. Удивительное стечение обстоятельств вырвало ее из объятий первого мужа, Фрэнка Рэндалла; через три года второй муж, Джеймс Фрейзер, отчаянно пытавшийся спсти от верной смерти ее и еще не рожденного ребенка, отправил ее, беременную, назад через камни.

    Роджер понимал чувства обех гостий: высокой нежной девушки, которую он держал в объятиях, и неподвижно сидевшей за столом женщины, что застыла в решимости. Эта женщина прошла сквозь круг камней и совершила путешествие во времени; ее подозревали в шпионаже и арестовывали как ведьму. Удивительное стечение обстоятельств вырвало ее из объятий первого мужа, Фрэнка Рэндалла; через три года второй муж, Джеймс Фрейзер, отчаянно пытавшийся спсти от верной смерти ее и еще не рожденного ребенка, отправил ее, беременную, назад через камни.

    — Путешественница. Книга 1. Лабиринты судьбы · книга
19. «

    «Они не могут повесить меня дважды», — не раз говорил Джейми. Однако достаточно и одного раза.

    «Они не могут повесить меня дважды», — не раз говорил Джейми. Однако достаточно и одного раза.

    — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
20. «

    — В голове гудит? — Угу. — Хочешь чаю? — отвар ивовой коры здорово помогал в таких случаях. Джейми не дал мне уйти. — Нет, не хочу. Было бы здорово, если бы ты потерла мне виски. А я бы положил голову тебе на коление. А, англичаночка? Он вперил в меня взгляд голубых глаз, невинных и безхитростных. — Ха, Джейми Фрейзер, ты думаешь, что я забуду сделать тебе укол? Как бы не так! Но я уже пересела со стула на кровать.

    — В голове гудит? — Угу. — Хочешь чаю? — отвар ивовой коры здорово помогал в таких случаях. Джейми не дал мне уйти. — Нет, не хочу. Было бы здорово, если бы ты потерла мне виски. А я бы положил голову тебе на коление. А, англичаночка? Он вперил в меня взгляд голубых глаз, невинных и безхитростных. — Ха, Джейми Фрейзер, ты думаешь, что я забуду сделать тебе укол? Как бы не так! Но я уже пересела со стула на кровать.

    — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга