Топ-85 цитат Дианы Гэблдона

Диана Гэблдон — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 85 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   — Зачем вы это сделали? — Что? — спросил он в ответ, вытирая рукавом мокрое лицо. Осторожно ощупал разбитую губу и поморщился. — Приняли на себя наказание этой девушки. Вы её знаете? Спрашивать было вроде бы неловко, но мне ужасно хотелось знать, что скрывается за этим донкихотским поступком. — Я знаю, кто она, но никогда с ней не разговаривал. — Так зачем же вы так поступили? Зачем это сделали? Он пожал плечами, и это движение заставило его поморщится. — Для девушки очень стыдно, что её выпорют в холле. Мне легче. — Легче? — отозвалась я недоверчиво и посмотрела на его разбитое лицо. Он тем временем ощупал побитые ребра здоровой рукой, поднял глаза и улыбнулся мне однобокой улыбкой. — Да. Она совсем молоденькая. Ей было бы очень стыдно перед всеми, кто её знает, долго было бы стыдно. Мне просто больно, но ничего особенного нет. Дня через два всё пройдет. — Но почему все-таки вы? — спросила я. Вопрос явно удивил его. — А почему не я? Почему не он? Я могла бы сказать: потому что вы её не знаете. Потому что вы ранены. Потому что необходимо особое мужество, чтобы стоять лицом к толпе людей и получать удары по лицу – независимо от того, какие мотивы руководили вами.

   — Зачем вы это сделали? — Что? — спросил он в ответ, вытирая рукавом мокрое лицо. Осторожно ощупал разбитую губу и поморщился. — Приняли на себя наказание этой девушки. Вы её знаете? Спрашивать было вроде бы неловко, но мне ужасно хотелось знать, что скрывается за этим донкихотским поступком. — Я знаю, кто она, но никогда с ней не разговаривал. — Так зачем же вы так поступили? Зачем это сделали? Он пожал плечами, и это движение заставило его поморщится. — Для девушки очень стыдно, что её выпорют в холле. Мне легче. — Легче? — отозвалась я недоверчиво и посмотрела на его разбитое лицо. Он тем временем ощупал побитые ребра здоровой рукой, поднял глаза и улыбнулся мне однобокой улыбкой. — Да. Она совсем молоденькая. Ей было бы очень стыдно перед всеми, кто её знает, долго было бы стыдно. Мне просто больно, но ничего особенного нет. Дня через два всё пройдет. — Но почему все-таки вы? — спросила я. Вопрос явно удивил его. — А почему не я? Почему не он? Я могла бы сказать: потому что вы её не знаете. Потому что вы ранены. Потому что необходимо особое мужество, чтобы стоять лицом к толпе людей и получать удары по лицу – независимо от того, какие мотивы руководили вами.

   — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
2. «

   Поступки каждого из нас оказывают влияние на будущее.

   Поступки каждого из нас оказывают влияние на будущее.

   — Чужестранка. Книга 2. Битва за любовь · книга
3. «

   Многие горцы-вожди сражались, Много героев со смертью встречались. И приютила родная земля Тех, кто пал за закон и за короля.

   Многие горцы-вожди сражались, Много героев со смертью встречались. И приютила родная земля Тех, кто пал за закон и за короля.

   — Путешественница. Книга 1. Лабиринты судьбы · книга
4. «

   Дитя мое, вы бы и святого соблазнили – а я-то далеко не святой!

   Дитя мое, вы бы и святого соблазнили – а я-то далеко не святой!

   — лорд Джон Грей · книга
5. «

   — Ты очень сильная женщина, a bheanachd, — ласково сказал он. — И вовсе я не сильная. Ты только что это доказал... — Я о другом... — Джейми задумался, поглаживая ей волосы. — Знаешь, ей было десять, когда умерла мама. Дженни. В день похорон я зашел на кухню и увидел, как она, забравшись коленями на стул, мешает суп. На ней был мамин передник. Она подвернулась его и дважды опоясалась. Я видел, что Дженни тоже плакала, у нее все лицо распухло, глаза были красными. Но она посмотрела на меня и сказала: «Джейми, иди вымой руки, я сейчас вам с папой накрою на стол». Зажмурившись, он сглотнул. А потом снова взглянул на Брианну. — Так что я прекрасно знаю, какими сильными бывают женщины.

   — Ты очень сильная женщина, a bheanachd, — ласково сказал он. — И вовсе я не сильная. Ты только что это доказал... — Я о другом... — Джейми задумался, поглаживая ей волосы. — Знаешь, ей было десять, когда умерла мама. Дженни. В день похорон я зашел на кухню и увидел, как она, забравшись коленями на стул, мешает суп. На ней был мамин передник. Она подвернулась его и дважды опоясалась. Я видел, что Дженни тоже плакала, у нее все лицо распухло, глаза были красными. Но она посмотрела на меня и сказала: «Джейми, иди вымой руки, я сейчас вам с папой накрою на стол». Зажмурившись, он сглотнул. А потом снова взглянул на Брианну. — Так что я прекрасно знаю, какими сильными бывают женщины.

   — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
6. «

   — Ты будешь чувствовать себя как в аду, когда мы прибудем в Шотландию, — сказала я. — Между адом сейчас и адом потом, саксоночка, я всегда выберу второе.

   — Ты будешь чувствовать себя как в аду, когда мы прибудем в Шотландию, — сказала я. — Между адом сейчас и адом потом, саксоночка, я всегда выберу второе.

   — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
7. «

   — Вы и в самом деле видели это? — О да! и скажу я вам, барышня, видеть, как мужчин порют плетьми — зрелище не из приятных. Мне, к счастью, не довелось испытать такое самому, но думаю, что ожидать своей очереди тоже не сладко. Наблюдать, как хлещут плетьми кого-то, в ожидании того же для себя... не приведи боже!

   — Вы и в самом деле видели это? — О да! и скажу я вам, барышня, видеть, как мужчин порют плетьми — зрелище не из приятных. Мне, к счастью, не довелось испытать такое самому, но думаю, что ожидать своей очереди тоже не сладко. Наблюдать, как хлещут плетьми кого-то, в ожидании того же для себя... не приведи боже!

   — Дугал Маккензи · книга
8. «

   В школьные годы я, как и все дети, читала Диккенса. И более ранних писателей, разумеется, тоже; помнила описания не знающего жалости правосудия старых времен, суровые приговоры тем, кто преступил закон – приговоры, не учитывавшие ни возраста, ни обстоятельств. Но читать с уютной дистанции в сто или двести лет о том, как вешали или калечили детей — это совсем не то, что толочь травку в ступке, в то время как несколькими футами ниже происходит нечто подобное в реальной действительности.

   В школьные годы я, как и все дети, читала Диккенса. И более ранних писателей, разумеется, тоже; помнила описания не знающего жалости правосудия старых времен, суровые приговоры тем, кто преступил закон – приговоры, не учитывавшие ни возраста, ни обстоятельств. Но читать с уютной дистанции в сто или двести лет о том, как вешали или калечили детей — это совсем не то, что толочь травку в ступке, в то время как несколькими футами ниже происходит нечто подобное в реальной действительности.

   — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
9. «

   Роджер понимал чувства обех гостий: высокой нежной девушки, которую он держал в объятиях, и неподвижно сидевшей за столом женщины, что застыла в решимости. Эта женщина прошла сквозь круг камней и совершила путешествие во времени; ее подозревали в шпионаже и арестовывали как ведьму. Удивительное стечение обстоятельств вырвало ее из объятий первого мужа, Фрэнка Рэндалла; через три года второй муж, Джеймс Фрейзер, отчаянно пытавшийся спсти от верной смерти ее и еще не рожденного ребенка, отправил ее, беременную, назад через камни.

   Роджер понимал чувства обех гостий: высокой нежной девушки, которую он держал в объятиях, и неподвижно сидевшей за столом женщины, что застыла в решимости. Эта женщина прошла сквозь круг камней и совершила путешествие во времени; ее подозревали в шпионаже и арестовывали как ведьму. Удивительное стечение обстоятельств вырвало ее из объятий первого мужа, Фрэнка Рэндалла; через три года второй муж, Джеймс Фрейзер, отчаянно пытавшийся спсти от верной смерти ее и еще не рожденного ребенка, отправил ее, беременную, назад через камни.

   — Путешественница. Книга 1. Лабиринты судьбы · книга
10. «

    С плаща скапывало, и меня пробрал озноб. У шотландцев есть поверье: когда в доме находится больной при смерти или когда близится чей-то смертный час, слышно, будто на пол капает вода. Правда, поверье оговаривало, что слышат такой звук не все, а только те, кто способен видеть и слышать больше обычных людей. Интересно, принадлежу ли я к таким людям? Я невольно улыбнулась. Как же иначе, если я хожу между камней, как по паркету, проникая в различные пласты времени? Улыбка должна была разогнать мрачные мысли о «смертельной капле» — поверье содержит такое название, — но нельзя сказать, чтобы я была встревожена только из-за этойпритчи. Нет. Стоило Айену сообщить мне страшную весть, и память услужливо подбрасывала подробности ночи гибели Фрэнка. Пока я ехала в Лаллиброх, не могла прогнать эти навязчивые воспоминания.

    С плаща скапывало, и меня пробрал озноб. У шотландцев есть поверье: когда в доме находится больной при смерти или когда близится чей-то смертный час, слышно, будто на пол капает вода. Правда, поверье оговаривало, что слышат такой звук не все, а только те, кто способен видеть и слышать больше обычных людей. Интересно, принадлежу ли я к таким людям? Я невольно улыбнулась. Как же иначе, если я хожу между камней, как по паркету, проникая в различные пласты времени? Улыбка должна была разогнать мрачные мысли о «смертельной капле» — поверье содержит такое название, — но нельзя сказать, чтобы я была встревожена только из-за этойпритчи. Нет. Стоило Айену сообщить мне страшную весть, и память услужливо подбрасывала подробности ночи гибели Фрэнка. Пока я ехала в Лаллиброх, не могла прогнать эти навязчивые воспоминания.

    — Клэр Фрейзер · книга
11. «

    Словом, однажды я слышала, как они ссорились и Колум сказал, обращаясь к Дугалу: «Коль скоро у нас с тобой один член на двоих и одни мозги на двоих, я вполне счастлив обладать мозгами».

    Словом, однажды я слышала, как они ссорились и Колум сказал, обращаясь к Дугалу: «Коль скоро у нас с тобой один член на двоих и одни мозги на двоих, я вполне счастлив обладать мозгами».

    — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
12. «

    — Ты здесь, англичаночка. Я ждал тебя. Он не дал мне ответить, продолжая говорить. Тень ложилась на его лицо, глаза были черными. — Моя хорошая, моя любимая... — Я с трудом улавливала его голос, таким тихим он был. — Ты так хороша, золотые глаза, легкие волосы. Он потрогал губы сухим языком. — Да, ты простила меня, ты узнала, я вижу, я знаю это. Неужели он думает, что я забыла, как он выглядит. Но нет, пускай выговорится. — Mo chridhe, я боялся, что ты уже никогда не придешь... Но ты здесь! Да... Я так боялся, я никого не любил после тебя, мне никто не нужен... но было так тяжело... Он бормотал что-то несвязное, закрывая глаза. Я не двигалась, думая о дальнейших действиях. Джейми опередил меня: он снова посмотрел на меня, ища мои глаза и задыхаясь от лихорадки. — Это недолго, не переживай. — Его губы дрогнули, изображая подобие улыбки. — А потом я опять буду с тобой, гладить тебя, ласкать. да, это так хорошо — ласкать тебя. Я хочу коснуться твоей кожи. — Джейми, милый Джейми! Я нежно погладила его по щеке, горящей под моей рукой. Он внезапно пришел в себя и выпучил глаза от изумления. Затем вскочил на кровати, закричав от боли, причиненной ранам этим подъемом. — Боже, Господь наш Вседержитель! — Он держался за левую руку. — Ты правда здесь, не снишься, не кажешься! Черт побери, забери, приподними и шлепни! Господи Иисусе, к Тебе наши молитвы! Я считала нормальным удивлять Джейми своими бесконечными возвращениями из странных мест.

    — Ты здесь, англичаночка. Я ждал тебя. Он не дал мне ответить, продолжая говорить. Тень ложилась на его лицо, глаза были черными. — Моя хорошая, моя любимая... — Я с трудом улавливала его голос, таким тихим он был. — Ты так хороша, золотые глаза, легкие волосы. Он потрогал губы сухим языком. — Да, ты простила меня, ты узнала, я вижу, я знаю это. Неужели он думает, что я забыла, как он выглядит. Но нет, пускай выговорится. — Mo chridhe, я боялся, что ты уже никогда не придешь... Но ты здесь! Да... Я так боялся, я никого не любил после тебя, мне никто не нужен... но было так тяжело... Он бормотал что-то несвязное, закрывая глаза. Я не двигалась, думая о дальнейших действиях. Джейми опередил меня: он снова посмотрел на меня, ища мои глаза и задыхаясь от лихорадки. — Это недолго, не переживай. — Его губы дрогнули, изображая подобие улыбки. — А потом я опять буду с тобой, гладить тебя, ласкать. да, это так хорошо — ласкать тебя. Я хочу коснуться твоей кожи. — Джейми, милый Джейми! Я нежно погладила его по щеке, горящей под моей рукой. Он внезапно пришел в себя и выпучил глаза от изумления. Затем вскочил на кровати, закричав от боли, причиненной ранам этим подъемом. — Боже, Господь наш Вседержитель! — Он держался за левую руку. — Ты правда здесь, не снишься, не кажешься! Черт побери, забери, приподними и шлепни! Господи Иисусе, к Тебе наши молитвы! Я считала нормальным удивлять Джейми своими бесконечными возвращениями из странных мест.

    — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
13. «

    Наша жизнь с Джейми похожа на открытие ключом замысловатого замка, где все шестеренки приводят в движение друг друга и зависят друг от друга. Такие сложные отношения у меня были разве с Брианной, но с Джейми все было куда сложнее. Замок открылся окончательно, когда я вернулась в Эдинбург, когда в тупик Карфакс. Замок был открыт, но не сама дверь — я не могла открыть ее сама, на это мне недоставало сил. Но то, что было скрыто за дверью — наше будущее, — уже виднелось и манило за собой. Смотря на распростертого Джейми, следя за его дыханием, отмечая тени на его лице, я осознала, что единственное, что должно меня занимать занимать и заботить, — то, что мы живем и живем, в одном городе. И будем жить: я возвращаюсь навсегда, чего бы это ни стоило.

    Наша жизнь с Джейми похожа на открытие ключом замысловатого замка, где все шестеренки приводят в движение друг друга и зависят друг от друга. Такие сложные отношения у меня были разве с Брианной, но с Джейми все было куда сложнее. Замок открылся окончательно, когда я вернулась в Эдинбург, когда в тупик Карфакс. Замок был открыт, но не сама дверь — я не могла открыть ее сама, на это мне недоставало сил. Но то, что было скрыто за дверью — наше будущее, — уже виднелось и манило за собой. Смотря на распростертого Джейми, следя за его дыханием, отмечая тени на его лице, я осознала, что единственное, что должно меня занимать занимать и заботить, — то, что мы живем и живем, в одном городе. И будем жить: я возвращаюсь навсегда, чего бы это ни стоило.

    — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
14. «

    Килт был старый, видавший виды, слегка потертый на складках и на подоле. После разгрома в битве при Каллодене его спрятали вместе с пистолетами и мечами, с трубами и волынками — символами попранной чести. Нет, они совсем не покорились, подумала Брианна со странной тяжестью на сердце. Она вспомнила, как Роджер Уэйкфилд опустился на корточки рядом с ней под серым небом на поле боя в Каллодене, и его худое лицо потемнело от осознания, сколько людей полегло здесь в свое время. — У шотландцев хорошая память, — сказал он тогда, — они ничего не забывают. Видишь, могильный камень клана Маккензи, сколько имен на нем высечено? Это все мои предки. — Я, конечно, принимаю это не так близко к сердцу, как некоторые, но все же я не забыл. Нет, они не покорились. Даже через тысячу лет борьбы и предательства, даже сейчас. Побеждены, рассеяны по свету, однако все еще живы. Как Айен, искалеченный, но живущий с гордо поднятой головой. Как ее отец, высланый из страны, но в сердце остающийся горцем.

    Килт был старый, видавший виды, слегка потертый на складках и на подоле. После разгрома в битве при Каллодене его спрятали вместе с пистолетами и мечами, с трубами и волынками — символами попранной чести. Нет, они совсем не покорились, подумала Брианна со странной тяжестью на сердце. Она вспомнила, как Роджер Уэйкфилд опустился на корточки рядом с ней под серым небом на поле боя в Каллодене, и его худое лицо потемнело от осознания, сколько людей полегло здесь в свое время. — У шотландцев хорошая память, — сказал он тогда, — они ничего не забывают. Видишь, могильный камень клана Маккензи, сколько имен на нем высечено? Это все мои предки. — Я, конечно, принимаю это не так близко к сердцу, как некоторые, но все же я не забыл. Нет, они не покорились. Даже через тысячу лет борьбы и предательства, даже сейчас. Побеждены, рассеяны по свету, однако все еще живы. Как Айен, искалеченный, но живущий с гордо поднятой головой. Как ее отец, высланый из страны, но в сердце остающийся горцем.

    — Брианна Фрейзер · книга
15. «

    — А теперь, — сказала я, тщательно моя руки, — я сама отнесу этот злополучный пакет мистеру Камерону. Вы же оба отдыхайте, пейте горячий чай, сморкайтесь и так далее. Поняли, вояки? Кончик длинного покрасневшего носа показался среди вороха одеял. — Поить насильно, — пробомотал Джейми, глядя в потолок, — это так не похоже на женщин. — Плохо же ты знаешь женщит, любовь моя.

    — А теперь, — сказала я, тщательно моя руки, — я сама отнесу этот злополучный пакет мистеру Камерону. Вы же оба отдыхайте, пейте горячий чай, сморкайтесь и так далее. Поняли, вояки? Кончик длинного покрасневшего носа показался среди вороха одеял. — Поить насильно, — пробомотал Джейми, глядя в потолок, — это так не похоже на женщин. — Плохо же ты знаешь женщит, любовь моя.

    — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
16. «

    — Ладно, я согласен с вашей тетушкой: вам нужен муж. Однако почему я? — вскинул он бровь. — Из-за моего титула или богатства? — Вовсе нет. Просто я была уверена, что вы не любите женщин, — совершенно искренне ответила Брианна. — Я люблю женщин, — раздраженно парировал тот. — Я ими восхищаюсь, уважаю их, а к некоторым весьма привязан. К вашей матушке, например, хотя, боюсь, она не разделяет моих чувств. Однако я не ищу удовольствия в женской постели. Я достаточно ясно выразился? — Да. Так я и думала. Видите ли, я не могу выйти за мистера Макнейла, или Бартона, или Маклахана, или еще кого-нибудь, потому что пришлось бы пообещать им то, чего я не в силах дать. Но раз вам это не нужно — не вижу причин, почему я не могу выйти за вас. Грею отчаянно хотелось стукнуться головой о стену. — О нет, причины есть! — Какие же? — Начнем с того, что ваш отец свернет мне шею. — Почему? — Удивилась Брианна. — Вы с ним очень близки, он называет вас своим лучшим другом... — И для меня это большая честь, — подтвердил тот. — Однако Джейми Фрейзер мигом забудет о нашей дружбе, как только узнает, что его единственная дочь служит прикрытием и племенной кобылой для ублюдка-содомита. — А с чего бы он узнал? Я-то точно ему не скажу! — Грей взбешенно уставился на нее, — и она, залившись краской, вдруг захохотала. Ему оставалось лишь присоединиться к ней. — Ох... получается, вы сами уже сказали... — Да, черт возьми! Сказал.

    — Ладно, я согласен с вашей тетушкой: вам нужен муж. Однако почему я? — вскинул он бровь. — Из-за моего титула или богатства? — Вовсе нет. Просто я была уверена, что вы не любите женщин, — совершенно искренне ответила Брианна. — Я люблю женщин, — раздраженно парировал тот. — Я ими восхищаюсь, уважаю их, а к некоторым весьма привязан. К вашей матушке, например, хотя, боюсь, она не разделяет моих чувств. Однако я не ищу удовольствия в женской постели. Я достаточно ясно выразился? — Да. Так я и думала. Видите ли, я не могу выйти за мистера Макнейла, или Бартона, или Маклахана, или еще кого-нибудь, потому что пришлось бы пообещать им то, чего я не в силах дать. Но раз вам это не нужно — не вижу причин, почему я не могу выйти за вас. Грею отчаянно хотелось стукнуться головой о стену. — О нет, причины есть! — Какие же? — Начнем с того, что ваш отец свернет мне шею. — Почему? — Удивилась Брианна. — Вы с ним очень близки, он называет вас своим лучшим другом... — И для меня это большая честь, — подтвердил тот. — Однако Джейми Фрейзер мигом забудет о нашей дружбе, как только узнает, что его единственная дочь служит прикрытием и племенной кобылой для ублюдка-содомита. — А с чего бы он узнал? Я-то точно ему не скажу! — Грей взбешенно уставился на нее, — и она, залившись краской, вдруг захохотала. Ему оставалось лишь присоединиться к ней. — Ох... получается, вы сами уже сказали... — Да, черт возьми! Сказал.

    — Брианна Фрейзер · книга
17. «

    — Но если он не умер... — осторожно начала она. Клэр подняла голову. — Но он мертв! — воскликнула она. Ее лицо застыло и обозначились мелкие морщины у глаз. — Ради бога, прошло двести лет. Погиб ли он при Каллодене или не погиб — все равно он мертв! От такого пыла матери Брианна отпрянула, опустила голову, и рыжие — такие же, как у отца, — волосы закрыли лицо. — Вероятно, — прошептала она, и Роджер увидел, что Брианна еле удерживается от рыданий. Совершенно неудивительно, подумал он. Сколько всего разом навалилось на бедняжку! Каково это — во-первых, обнаружить, что человек, которого она любила и всю жизнь называла «папа», на самом деле не ее отец; во-вторых, узнать, что ее настоящий отец — шотландский горец-хайлендер, живший двести лет назад; а в-третьих, осознать, что он пожертвовал собственной жизнью для спасения жены и ребенка и умер какой-то страшной смертью. Да уж, есть от чего прийти в смятение!

    — Но если он не умер... — осторожно начала она. Клэр подняла голову. — Но он мертв! — воскликнула она. Ее лицо застыло и обозначились мелкие морщины у глаз. — Ради бога, прошло двести лет. Погиб ли он при Каллодене или не погиб — все равно он мертв! От такого пыла матери Брианна отпрянула, опустила голову, и рыжие — такие же, как у отца, — волосы закрыли лицо. — Вероятно, — прошептала она, и Роджер увидел, что Брианна еле удерживается от рыданий. Совершенно неудивительно, подумал он. Сколько всего разом навалилось на бедняжку! Каково это — во-первых, обнаружить, что человек, которого она любила и всю жизнь называла «папа», на самом деле не ее отец; во-вторых, узнать, что ее настоящий отец — шотландский горец-хайлендер, живший двести лет назад; а в-третьих, осознать, что он пожертвовал собственной жизнью для спасения жены и ребенка и умер какой-то страшной смертью. Да уж, есть от чего прийти в смятение!

    — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
18. «

    — Англичаночка, сейчас ты красива как никогда. — Губы Джейми расплылись в улыбке. — Хорошо, что ты рассказала мне — твой нож и есть ты. Он не только твое продолжение, он — твоя сущность. Его ножны, — Джейми очертил пальцем мои губы, — прекрасны. Они очень хороши, но их содержимое — крепкая сталь, не знающая жалости, разящее острие. Я переспросила: — Не знающая жалости? — Да, именно так. Для врагов в тебе нет жалости. — Он продолжал изучать меня. — Хотя и не только для них... Если потребуется, ты призываешь на помощь холодную решимость и поступаешь так, как хочешь. Но ты не жестокая. [...] — Я увидел эту твою особенность давно. — Он заговорил шепотом и сжал сильнее мою ладонь. — Но сейчас я вижу, что она проявляется еще сильнее. Тебе приходилось быть безжалостной для многих? Джейми видел это во мне. И теперь я знала почему. А Фрэнк не замечал вовсе. И я тоже знала почему.

    — Англичаночка, сейчас ты красива как никогда. — Губы Джейми расплылись в улыбке. — Хорошо, что ты рассказала мне — твой нож и есть ты. Он не только твое продолжение, он — твоя сущность. Его ножны, — Джейми очертил пальцем мои губы, — прекрасны. Они очень хороши, но их содержимое — крепкая сталь, не знающая жалости, разящее острие. Я переспросила: — Не знающая жалости? — Да, именно так. Для врагов в тебе нет жалости. — Он продолжал изучать меня. — Хотя и не только для них... Если потребуется, ты призываешь на помощь холодную решимость и поступаешь так, как хочешь. Но ты не жестокая. [...] — Я увидел эту твою особенность давно. — Он заговорил шепотом и сжал сильнее мою ладонь. — Но сейчас я вижу, что она проявляется еще сильнее. Тебе приходилось быть безжалостной для многих? Джейми видел это во мне. И теперь я знала почему. А Фрэнк не замечал вовсе. И я тоже знала почему.

    — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
19. «

    — Наши женщины нуждаются в мужчинах, конечно. Но они могут выбирать и с удовольствием делают это. Они выходят замуж за того, кого любят, а не за того, кого им предложили или принудили. Джейми немного расслабился, но все же напомнил: — Ты была вынуждена выйти за меня. — Да, но вернуться меня никто не принуждал. Я вернулась к тебе, потому что это мой выбор — быть с тобой и любить тебя, свободный выбор свободной женщины. Я могла бы остаться в своем времени, там, где были все удобства и горячая ванна, там, где были мои друзья и дочь, там, где я хорошо зарабатывала и была уважаема в обществе. Но ты нужен мне, потому я вернулась. Лаская своего мужа, я чувствовала, что он уже успокоился. — Я знал это, англичаночка.

    — Наши женщины нуждаются в мужчинах, конечно. Но они могут выбирать и с удовольствием делают это. Они выходят замуж за того, кого любят, а не за того, кого им предложили или принудили. Джейми немного расслабился, но все же напомнил: — Ты была вынуждена выйти за меня. — Да, но вернуться меня никто не принуждал. Я вернулась к тебе, потому что это мой выбор — быть с тобой и любить тебя, свободный выбор свободной женщины. Я могла бы остаться в своем времени, там, где были все удобства и горячая ванна, там, где были мои друзья и дочь, там, где я хорошо зарабатывала и была уважаема в обществе. Но ты нужен мне, потому я вернулась. Лаская своего мужа, я чувствовала, что он уже успокоился. — Я знал это, англичаночка.

    — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
20. «

    — Правда? — спросил герцог. — Тогда скажите, милорд, что вы чувствуете, глядя на такие сцены? Джейми улыбнулся уголком рта, творая половина лица, обращенная к герцогу, сохраняла серьезное выражение. — Свою неполноценность, ваше сиятельство, — ответил он.

    — Правда? — спросил герцог. — Тогда скажите, милорд, что вы чувствуете, глядя на такие сцены? Джейми улыбнулся уголком рта, творая половина лица, обращенная к герцогу, сохраняла серьезное выражение. — Свою неполноценность, ваше сиятельство, — ответил он.

    — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга