Подборка: 54 цитаты Дианы Сеттерфилда

Подборка из 54 цитаты Дианы Сеттерфилда: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Все дети мифологизируют своё появление на свет. Так уж мы устроены. Хотите лучше понять человека, увидеть его истинную сущность? Попросите его рассказать о собственном рождении. То, что вы услышите в ответ, не будет правдой; это будет фантастическая история. Но именно из таких историй мы узнаем самое главное.

   Все дети мифологизируют своё появление на свет. Так уж мы устроены. Хотите лучше понять человека, увидеть его истинную сущность? Попросите его рассказать о собственном рождении. То, что вы услышите в ответ, не будет правдой; это будет фантастическая история. Но именно из таких историй мы узнаем самое главное.

   — Тринадцатая сказка · книга
2. «

   Время проходит быстрее, чем мы успеваем это заметить.

   Время проходит быстрее, чем мы успеваем это заметить.

   — Тринадцатая сказка · книга
3. «

   В волшебных сказках третье желание зачастую приводит к потере всего, что было обретено при исполнении двух предыдущих.

   В волшебных сказках третье желание зачастую приводит к потере всего, что было обретено при исполнении двух предыдущих.

   — Тринадцатая сказка · книга
4. «

   Чтение — дело небезопасное.

   Чтение — дело небезопасное.

   — Тринадцатая сказка · книга
5. «

   Но мне надо сначала придумать, о чём говорить. Это совсем не просто: говорить что нибудь только ради того, чтобы говорить, хотя иной раз можно долго говорить ни о чём, и это получается как то само собой…

   Но мне надо сначала придумать, о чём говорить. Это совсем не просто: говорить что нибудь только ради того, чтобы говорить, хотя иной раз можно долго говорить ни о чём, и это получается как то само собой…

   — Аврелиус · книга
6. «

   Как известно, по мере удлинения лунных часов ослабевает связь человеческих существ с их искусственными, механическими часами. Люди начинают клевать носом в полдень, могут задремать при свете дня, чтобы затем, проснувшись, глядеть широко открытыми глазами в ночную тьму. Это время магии. И когда границы между ночью и днем утончаются до предела, то же самое происходит и с границами между мирами. Сны и фантазии сливаются с реальностью, живое соприкасается с мертвым на встречных курсах, прошлое и настоящее накладываются друг на друга.

   Как известно, по мере удлинения лунных часов ослабевает связь человеческих существ с их искусственными, механическими часами. Люди начинают клевать носом в полдень, могут задремать при свете дня, чтобы затем, проснувшись, глядеть широко открытыми глазами в ночную тьму. Это время магии. И когда границы между ночью и днем утончаются до предела, то же самое происходит и с границами между мирами. Сны и фантазии сливаются с реальностью, живое соприкасается с мертвым на встречных курсах, прошлое и настоящее накладываются друг на друга.

   — Пока течёт река · книга
7. «

   Каждый человек для кого-то главный герой. В жизни нет второстепенных персонажей.

   Каждый человек для кого-то главный герой. В жизни нет второстепенных персонажей.

   — Тринадцатая сказка · книга
8. «

   Когда ты есть ничто, пустое место, остается только дать волю фантазии. Ты стараешься хоть чем-нибудь заполнить пустоту.

   Когда ты есть ничто, пустое место, остается только дать волю фантазии. Ты стараешься хоть чем-нибудь заполнить пустоту.

   — Тринадцатая сказка · книга
9. «

   Сияющая красота ее глаз не оставляла в них места для таких скучных пустяков, как проблески разума.

   Сияющая красота ее глаз не оставляла в них места для таких скучных пустяков, как проблески разума.

   — Тринадцатая сказка · книга
10. «

    Смерть — надёжный поставщик, который никогда не подведет.

    Смерть — надёжный поставщик, который никогда не подведет.

    — Беллмен и Блэк, или Незнакомец в черном · книга
11. «

    Рождение – это не настоящее начало. Наша жизнь с первых её минут не является чем то принадлежащим исключительно нам; в действительности это всего лишь продолжение чьей то истории.

    Рождение – это не настоящее начало. Наша жизнь с первых её минут не является чем то принадлежащим исключительно нам; в действительности это всего лишь продолжение чьей то истории.

    — Вида Винтер · книга
12. «

    Не знаю, чем это объясняется, но в иных ситуациях мы способны мгновенно распознавать притворство, даже самое изощренное.

    Не знаю, чем это объясняется, но в иных ситуациях мы способны мгновенно распознавать притворство, даже самое изощренное.

    — Тринадцатая сказка · книга
13. «

    Временами я беру с полки ту или иную книгу и наугад прочитываю из неё страничку другую. В конце концов, чтение является таким же проявлением заботы, как дружеская беседа. Пусть эти книги недостаточно стары для того, чтобы цениться исключительно за свой возраст, и не настолько значительны, чтобы привлечь внимание коллекционеров, но мне нравится за ними ухаживать, даже если их содержание так же уныло и пресно, как их внешний вид. Каким бы скучным ни был прочитанный мною отрывок, он никогда не оставляет меня равнодушной, – ведь кто то ныне покойный в своё время считал эти слова достойными того, чтобы сохранить их для потомков.

    Временами я беру с полки ту или иную книгу и наугад прочитываю из неё страничку другую. В конце концов, чтение является таким же проявлением заботы, как дружеская беседа. Пусть эти книги недостаточно стары для того, чтобы цениться исключительно за свой возраст, и не настолько значительны, чтобы привлечь внимание коллекционеров, но мне нравится за ними ухаживать, даже если их содержание так же уныло и пресно, как их внешний вид. Каким бы скучным ни был прочитанный мною отрывок, он никогда не оставляет меня равнодушной, – ведь кто то ныне покойный в своё время считал эти слова достойными того, чтобы сохранить их для потомков.

    — Маргарет Ли · книга
14. «

    Я не сказала ему правду. Как можно? Я угостила его очередной историей. Тощей, жалкой, малокровной сказкой без ярких деталей и изящных поворотов: выцветшие лоскуты, сметанные на живую нитку, с бахромой по неровным краям. Одной из тех историй, что так похожи на реальную жизнь. Точнее, на то, что представляется людям реальной жизнью, а это совсем не одно и тоже. Человеку моего склада, наделенному живой фантазией, нелегко сочинять истории вроде этой.

    Я не сказала ему правду. Как можно? Я угостила его очередной историей. Тощей, жалкой, малокровной сказкой без ярких деталей и изящных поворотов: выцветшие лоскуты, сметанные на живую нитку, с бахромой по неровным краям. Одной из тех историй, что так похожи на реальную жизнь. Точнее, на то, что представляется людям реальной жизнью, а это совсем не одно и тоже. Человеку моего склада, наделенному живой фантазией, нелегко сочинять истории вроде этой.

    — Вида Винтер · книга
15. «

    Наша жизнь представляется нам настолько важной вещью, что мы полагаем свою историю начинающейся с момента рождения. Сначала не было ничего, а потом появился Я… Однако это не так.

    Наша жизнь представляется нам настолько важной вещью, что мы полагаем свою историю начинающейся с момента рождения. Сначала не было ничего, а потом появился Я… Однако это не так.

    — Вида Винтер · книга
16. «

    Выглядит так, будто она появилась ниоткуда. Как будто она вообще не существовала в природе до того, как стать писательницей. Как будто она выдумала сама себя одновременно с сочинением своей первой книги.

    Выглядит так, будто она появилась ниоткуда. Как будто она вообще не существовала в природе до того, как стать писательницей. Как будто она выдумала сама себя одновременно с сочинением своей первой книги.

    — Маргарет Ли · книга
17. «

    Я помню время, когда книги были для меня чем-то более обыденным и в то же время более существенным, чем они являются сейчас. В детстве они были для меня всем. Отсюда моя тоска по утраченному счастью живого и непосредственного общения с книгами. Увы, подобные утраты невосполнимы...

    Я помню время, когда книги были для меня чем-то более обыденным и в то же время более существенным, чем они являются сейчас. В детстве они были для меня всем. Отсюда моя тоска по утраченному счастью живого и непосредственного общения с книгами. Увы, подобные утраты невосполнимы...

    — Тринадцатая сказка · книга
18. «

    Хорошая сказка всегда берёт верх над жалкими огрызками правды.

    Хорошая сказка всегда берёт верх над жалкими огрызками правды.

    — Тринадцатая сказка · книга
19. «

    Решения, принятые глухой ночью, обычно теряют силу при свете дня.

    Решения, принятые глухой ночью, обычно теряют силу при свете дня.

    — Тринадцатая сказка · книга
20. «

    Она являлась благодетельницей по призванию, а это значило, что всё сотворенное ею зло творилось неосознанно и только с наилучшими намерениями.

    Она являлась благодетельницей по призванию, а это значило, что всё сотворенное ею зло творилось неосознанно и только с наилучшими намерениями.

    — Тринадцатая сказка · книга