61 цитата Дианы Сеттерфилда о смысле жизни

Подборка из 61 цитата Дианы Сеттерфилда: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Правда и без того слишком тяжелая вещь, чтобы дополнять ее грузом чужого праздного любопытства.

   Правда и без того слишком тяжелая вещь, чтобы дополнять ее грузом чужого праздного любопытства.

   — Тринадцатая сказка · книга
2. «

   Начнем сначала. Хотя начало не всегда там, где может показаться на первый взгляд. Наша жизнь представляется нам неимоверно важной, поэтому мы склонны думать, что его история должна начинаться с нашего рождения. Сначала не было ничего, потом родилась я... Однако это не так. Человеческое жизнь — не нить, которую можно выделить из веревки, разровнять и положить для всеобщего обозрения. Семейная жизнь — это паутина. Невозможно прикоснуться к какой-то ее нити, не заставив при этом вибрировать остальные. Невозможно понять одну часть без осознания смысла целого.

   Начнем сначала. Хотя начало не всегда там, где может показаться на первый взгляд. Наша жизнь представляется нам неимоверно важной, поэтому мы склонны думать, что его история должна начинаться с нашего рождения. Сначала не было ничего, потом родилась я... Однако это не так. Человеческое жизнь — не нить, которую можно выделить из веревки, разровнять и положить для всеобщего обозрения. Семейная жизнь — это паутина. Невозможно прикоснуться к какой-то ее нити, не заставив при этом вибрировать остальные. Невозможно понять одну часть без осознания смысла целого.

   — Вида Винтер · книга
3. «

   Чтение — дело небезопасное.

   Чтение — дело небезопасное.

   — Тринадцатая сказка · книга
4. «

   Но там, где любовь помочь не может, обычно помогают деньги.

   Но там, где любовь помочь не может, обычно помогают деньги.

   — Роберт · книга
5. «

   «Ох». Какое богатство значений в одном-единственном слоге! Страх. Отчаяние. Сожаление и покорность судьбе. Было там и облегчение, но какое-то безрадостное. И еще горе: очень давнее и глубокое.

   «Ох». Какое богатство значений в одном-единственном слоге! Страх. Отчаяние. Сожаление и покорность судьбе. Было там и облегчение, но какое-то безрадостное. И еще горе: очень давнее и глубокое.

   — Маргарет Ли · книга
6. «

   Вежливость является последним прибежищем тех, кто потерпел неудачу во всём остальном.

   Вежливость является последним прибежищем тех, кто потерпел неудачу во всём остальном.

   — Вида Винтер · книга
7. «

   Энергичным размашистым почерком на листке было написано: «Сэр Артур Конан Дойль. Рассказы о Шерлоке Холмсе. По десять страниц дважды в день вплоть до окончания курса».

   Энергичным размашистым почерком на листке было написано: «Сэр Артур Конан Дойль. Рассказы о Шерлоке Холмсе. По десять страниц дважды в день вплоть до окончания курса».

   — Тринадцатая сказка · книга
8. «

   Ребенок – это не пустой сосуд, в который родители могут поместить все, что считают нужным. Дети рождаются с собственными сердцами и душами, и полностью переделать это уже не получится, какой только любовью и заботой их ни окружай.

   Ребенок – это не пустой сосуд, в который родители могут поместить все, что считают нужным. Дети рождаются с собственными сердцами и душами, и полностью переделать это уже не получится, какой только любовью и заботой их ни окружай.

   — Пока течёт река · книга
9. «

   Существуют истории, которые можно рассказывать во всеуслышание, другие истории могут быть рассказаны только шепотом, а есть и такие, что вообще не предназначены для чужих ушей.

   Существуют истории, которые можно рассказывать во всеуслышание, другие истории могут быть рассказаны только шепотом, а есть и такие, что вообще не предназначены для чужих ушей.

   — Пока течёт река · книга
10. «

    По-настоящему меня раздражают не правдолюбцы, а правда как таковая. Почему иные с ней так носятся? Разве кто-нибудь находил в ней поддержку и утешение, какие дарует нам вымысел? Поможет ли вам правда в полночный час, в темноте, когда ветер голодным зверем завывает в дымоходе, молнии играют тенями на стенах вашей спальни, а длинные ногти дождя выбивают дробь на оконном стекле? Нет. Когда холод и страх делают из вас застывшую в постели мумию, не надейтесь, что лишённая крови и плоти правда поспешит к вам на помощь. Что вам нужно в такой момент, так это утешительный вымысел. Милая, славная, старая добрая ложь.

    По-настоящему меня раздражают не правдолюбцы, а правда как таковая. Почему иные с ней так носятся? Разве кто-нибудь находил в ней поддержку и утешение, какие дарует нам вымысел? Поможет ли вам правда в полночный час, в темноте, когда ветер голодным зверем завывает в дымоходе, молнии играют тенями на стенах вашей спальни, а длинные ногти дождя выбивают дробь на оконном стекле? Нет. Когда холод и страх делают из вас застывшую в постели мумию, не надейтесь, что лишённая крови и плоти правда поспешит к вам на помощь. Что вам нужно в такой момент, так это утешительный вымысел. Милая, славная, старая добрая ложь.

    — Вида Винтер · книга
11. «

    Я человек незаурядный, но все же не до такой степени, чтобы помнить момент и обстоятельства своего рождения.

    Я человек незаурядный, но все же не до такой степени, чтобы помнить момент и обстоятельства своего рождения.

    — Вида Винтер · книга
12. «

    Привыкнув к своим ужасам и уродствам, невольно забываешь, как они могут подействовать на других людей.

    Привыкнув к своим ужасам и уродствам, невольно забываешь, как они могут подействовать на других людей.

    — Тринадцатая сказка · книга
13. «

    Ну же, быстрее... Восемь без одной минуты. Грелка была наготове, стакан наполнен водой из крана. Опаздывать никак нельзя. В восемь вечера окружающий мир переставал для меня существовать. Наступало время чтения. Период между восемью часами вечера и часом или двумя ночи был моим волшебным временем. На фоне голубого, вышитого «фитильками» постельного покрывала страницы раскрытой книги, охваченные кругом света от ночника, были для меня воротами в иной мир.

    Ну же, быстрее... Восемь без одной минуты. Грелка была наготове, стакан наполнен водой из крана. Опаздывать никак нельзя. В восемь вечера окружающий мир переставал для меня существовать. Наступало время чтения. Период между восемью часами вечера и часом или двумя ночи был моим волшебным временем. На фоне голубого, вышитого «фитильками» постельного покрывала страницы раскрытой книги, охваченные кругом света от ночника, были для меня воротами в иной мир.

    — Маргарет Ли · книга
14. «

    Весь мой опыт, все события моей жизни, все знакомые мне люди, все мои вспоминания и мечты, все прочитанные мною книги — все это годами сваливалось в одну компостную кучу и постепенно перегнивало, превращаясь в темное жирное органическое вещество. Процесс разложения сделал это вещество однородным; из него уже не вычленить отдельные компоненты. Иные люди называют это воображением, но я воспринимаю его как большую кучу компоста. Время от времени я беру какую-нибудь идею, помещаю ее в компост и жду. Идея питается темным веществом, некогда именовавшимся жизнью, берет из него энергию и начинает идти в рост. Пускает корни. Дает побеги. И так далее, пока в один прекрасный день из идеи не вырастает рассказ или роман.

    Весь мой опыт, все события моей жизни, все знакомые мне люди, все мои вспоминания и мечты, все прочитанные мною книги — все это годами сваливалось в одну компостную кучу и постепенно перегнивало, превращаясь в темное жирное органическое вещество. Процесс разложения сделал это вещество однородным; из него уже не вычленить отдельные компоненты. Иные люди называют это воображением, но я воспринимаю его как большую кучу компоста. Время от времени я беру какую-нибудь идею, помещаю ее в компост и жду. Идея питается темным веществом, некогда именовавшимся жизнью, берет из него энергию и начинает идти в рост. Пускает корни. Дает побеги. И так далее, пока в один прекрасный день из идеи не вырастает рассказ или роман.

    — Вида Винтер · книга
15. «

    Никогда не позволяйте времени взять над вами власть. Беритесь за дело без промедления, работайте в полную силу, и тогда время будет подчиняться вам, а не вы ему.

    Никогда не позволяйте времени взять над вами власть. Беритесь за дело без промедления, работайте в полную силу, и тогда время будет подчиняться вам, а не вы ему.

    — Беллмен и Блэк, или Незнакомец в черном · книга
16. «

    Рождение – это не настоящее начало. Наша жизнь с первых её минут не является чем то принадлежащим исключительно нам; в действительности это всего лишь продолжение чьей то истории.

    Рождение – это не настоящее начало. Наша жизнь с первых её минут не является чем то принадлежащим исключительно нам; в действительности это всего лишь продолжение чьей то истории.

    — Вида Винтер · книга
17. «

    Хорошая сказка всегда берёт верх над жалкими огрызками правды.

    Хорошая сказка всегда берёт верх над жалкими огрызками правды.

    — Тринадцатая сказка · книга
18. «

    Он искал в работе возможность укрыться от самого себя. Не означало ли это, что он никогда в полной мере не был самим собой?

    Он искал в работе возможность укрыться от самого себя. Не означало ли это, что он никогда в полной мере не был самим собой?

    — Беллмен и Блэк, или Незнакомец в черном · книга
19. «

    Смерть — надёжный поставщик, который никогда не подведет.

    Смерть — надёжный поставщик, который никогда не подведет.

    — Беллмен и Блэк, или Незнакомец в черном · книга
20. «

    Не однажды он замечал это в других людях: внезапно возникшие сомнения заводили их в тупик. Ясно видя цель и уже будучи близки к успеху, они вдруг начинали колебаться, раздумывать, отвлекаться на всякие мелочи и, вконец запутавшись, проваливали все дело. Чтобы этого не случилось, необходимо концентрироваться на самом важном, а второстепенные вопросы разрешатся или отсеются сами собой.

    Не однажды он замечал это в других людях: внезапно возникшие сомнения заводили их в тупик. Ясно видя цель и уже будучи близки к успеху, они вдруг начинали колебаться, раздумывать, отвлекаться на всякие мелочи и, вконец запутавшись, проваливали все дело. Чтобы этого не случилось, необходимо концентрироваться на самом важном, а второстепенные вопросы разрешатся или отсеются сами собой.

    — Беллмен и Блэк, или Незнакомец в черном · книга