Что говорил Дин Кунц: 75 цитат

Дин Кунц — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 75 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Мы загнали себя в западню. Такое с нами и раньше случалось, но сейчас все гораздо хуже и страшнее. А виной всему гордыня, надменность, зависть. Мы теряем все, абсолютно все. И уже невозможно повернуть назад, нельзя изменить содеянного.

   Мы загнали себя в западню. Такое с нами и раньше случалось, но сейчас все гораздо хуже и страшнее. А виной всему гордыня, надменность, зависть. Мы теряем все, абсолютно все. И уже невозможно повернуть назад, нельзя изменить содеянного.

   — Кристофер Сноу · книга
2. «

   — Любовь — единственное, от чего мы можем зависеть в этом мире. — Любовь — это последнее, от чего стоит зависеть. Люди говорят, что любят, но все меняется. Единственные константы — это смерть и налоги. — Но некоторые люди не работают, — сказала Марико, — следовательно, они не платят налоги. И есть много мудрых людей, которые верят в вечную жизнь.

   — Любовь — единственное, от чего мы можем зависеть в этом мире. — Любовь — это последнее, от чего стоит зависеть. Люди говорят, что любят, но все меняется. Единственные константы — это смерть и налоги. — Но некоторые люди не работают, — сказала Марико, — следовательно, они не платят налоги. И есть много мудрых людей, которые верят в вечную жизнь.

   — Ключи к полуночи · книга
3. «

   — Может, у меня появился тайный поклонник. — Тебе анонимно посылают конфеты и цветы? — Тайные поклонники больше этого не делают. Нынче они похищают тебя, насилуют, а потом расчленяют бензопилой.

   — Может, у меня появился тайный поклонник. — Тебе анонимно посылают конфеты и цветы? — Тайные поклонники больше этого не делают. Нынче они похищают тебя, насилуют, а потом расчленяют бензопилой.

   — Самый темный вечер в году · книга
4. «

   Единственным, совершенно бескорыстным другом человека в этом корыстном мире, другом, который никогда не покинет его, который никогда не бывает неблагодарным и не предаст его, является собака. Собака останется рядом с человеком в богатстве и бедности, в здравии и болезни. Она будет спать на холодной земле, где дуют зимние ветры и яростно метёт снег, только бы быть рядом с хозяином. Собака будет целовать ему руку, даже если эта рука не может дать ей еды; она будет зализывать раны и царапины — результат столкновений с жестокостью окружающего мира. Собака охраняет сон своего нищего хозяина так же ревностно, как если бы он был принцем. Когда уходят все остальные друзья, этот останется. Когда все богатства улетучатся и всё разваливается на куски, собака так же постоянна в своей любви, как солнце, шествующее по небу.

   Единственным, совершенно бескорыстным другом человека в этом корыстном мире, другом, который никогда не покинет его, который никогда не бывает неблагодарным и не предаст его, является собака. Собака останется рядом с человеком в богатстве и бедности, в здравии и болезни. Она будет спать на холодной земле, где дуют зимние ветры и яростно метёт снег, только бы быть рядом с хозяином. Собака будет целовать ему руку, даже если эта рука не может дать ей еды; она будет зализывать раны и царапины — результат столкновений с жестокостью окружающего мира. Собака охраняет сон своего нищего хозяина так же ревностно, как если бы он был принцем. Когда уходят все остальные друзья, этот останется. Когда все богатства улетучатся и всё разваливается на куски, собака так же постоянна в своей любви, как солнце, шествующее по небу.

   — Ангелы-хранители · книга
5. «

   Иногда в именах — судьба. Взгляни на себя. Сладкозвучные имя и фамилия, сложена, как модель... <...> С другой стороны — я... у меня только красивое имя, за которым следует нечто бессмысленное вроде Клонка. Я красивая на половину.

   Иногда в именах — судьба. Взгляни на себя. Сладкозвучные имя и фамилия, сложена, как модель... <...> С другой стороны — я... у меня только красивое имя, за которым следует нечто бессмысленное вроде Клонка. Я красивая на половину.

   — Лайлани Клонк · книга
6. «

   В неудаче заложено зёрнышко, из которого вырастет будущий триумф.

   В неудаче заложено зёрнышко, из которого вырастет будущий триумф.

   — мать Кертиса · книга
7. «

   Писатель — это то, что он пишет, и он становится тем, о ком пишет. Именно поэтому я избегаю писать книги, в которых зло побеждает добро.

   Писатель — это то, что он пишет, и он становится тем, о ком пишет. Именно поэтому я избегаю писать книги, в которых зло побеждает добро.
8. «

   Иногда совсем неплохо быть одним из «братьев наших меньших», подумал Сэм. Жить, как подсказывают органы чувств, ни о чём не задумываться. Или взять тот же компьютер — другую крайность... совершенный электронный мозг, холодный расчёт, и никаких тебе чувств. Никто, кроме людей, не несёт на себе двойное бремя интеллекта и чувств, это страшно усложняет жизнь; вы либо постоянно думаете о своих чувствах вместо того, чтобы действовать инстинктивно, либо стараетесь понять, какое чувство вы должны испытывать в данной ситуации. Ваши мысли и суждения неизбежно окрашены эмоциями — причём некоторые из них находятся на уровне подсознания, и вы не можете даже до конца понять, почему вы выбрали то или иное решение, так или иначе поступили. Чувства затуманивают разум, но если вы попытаетесь разобраться в них, то они ускользают от вас. Глубоко чувствовать и одновременно ясно мыслить — это то же самое, что проехать на одноколёсном велосипеде по проволоке, натянутой на головокружительной высоте, да ещё при этом жонглировать шестью гимнастическими булавами.

   Иногда совсем неплохо быть одним из «братьев наших меньших», подумал Сэм. Жить, как подсказывают органы чувств, ни о чём не задумываться. Или взять тот же компьютер — другую крайность... совершенный электронный мозг, холодный расчёт, и никаких тебе чувств. Никто, кроме людей, не несёт на себе двойное бремя интеллекта и чувств, это страшно усложняет жизнь; вы либо постоянно думаете о своих чувствах вместо того, чтобы действовать инстинктивно, либо стараетесь понять, какое чувство вы должны испытывать в данной ситуации. Ваши мысли и суждения неизбежно окрашены эмоциями — причём некоторые из них находятся на уровне подсознания, и вы не можете даже до конца понять, почему вы выбрали то или иное решение, так или иначе поступили. Чувства затуманивают разум, но если вы попытаетесь разобраться в них, то они ускользают от вас. Глубоко чувствовать и одновременно ясно мыслить — это то же самое, что проехать на одноколёсном велосипеде по проволоке, натянутой на головокружительной высоте, да ещё при этом жонглировать шестью гимнастическими булавами.

   — Полночь · книга
9. «

   Из всех печальных слов, произносимых вслух или написанных, нет более печальных, чем: «А ведь могло быть иначе!»

   Из всех печальных слов, произносимых вслух или написанных, нет более печальных, чем: «А ведь могло быть иначе!»

   — Слёзы дракона · книга
10. «

    Вообще все, что интересно и привлекательно, заключает в себе опасность – американские горки, прыжки с парашютом, азартные игры, секс.

    Вообще все, что интересно и привлекательно, заключает в себе опасность – американские горки, прыжки с парашютом, азартные игры, секс.

    — Тёмные реки сердца · книга
11. «

    Злость — надёжная защита, но она не даёт ни единого шанса на окончательную победу. Злость лечит, но не излечивает, временно снимает боль, но не выдергивает шип, который является её причиной.

    Злость — надёжная защита, но она не даёт ни единого шанса на окончательную победу. Злость лечит, но не излечивает, временно снимает боль, но не выдергивает шип, который является её причиной.

    — До рая подать рукой · книга
12. «

    Между рождением и похоронами мы живем в комедии Тайн. Если вы не думаете, что жизнь загадочна, если верите, что все предопределено, тогда вы не обращаете внимания на происходящее вокруг или делаете себе наркоз спиртным, наркотиками, подбадривающей идеологией.

    Между рождением и похоронами мы живем в комедии Тайн. Если вы не думаете, что жизнь загадочна, если верите, что все предопределено, тогда вы не обращаете внимания на происходящее вокруг или делаете себе наркоз спиртным, наркотиками, подбадривающей идеологией.

    — Апокалипсис Томаса · книга
13. «

    Реальность – не то, что было раньше.

    Реальность – не то, что было раньше.

    — Вторжение · книга
14. «

    Нет, мэм. Если мы говорим об ответе, то нет. Ответ – целая большая энциклопедия, гораздо сложнее, чем этот. Одна любовь – легкий ответ, а легкие ответы обычно ведут к разрушению миров. Любовь – часть ответа, само собой, но только часть. Надежда – другая часть, и смелость, и милосердие, и смех, и умение видеть, каким зеленым выглядят сосны после дождя, как под лучами заходящего солнца трава прерий превращается в расплавленное золото. У ответа так много частей, что их все на футболке не написать. Не хватит места.

    Нет, мэм. Если мы говорим об ответе, то нет. Ответ – целая большая энциклопедия, гораздо сложнее, чем этот. Одна любовь – легкий ответ, а легкие ответы обычно ведут к разрушению миров. Любовь – часть ответа, само собой, но только часть. Надежда – другая часть, и смелость, и милосердие, и смех, и умение видеть, каким зеленым выглядят сосны после дождя, как под лучами заходящего солнца трава прерий превращается в расплавленное золото. У ответа так много частей, что их все на футболке не написать. Не хватит места.

    — Скованный Ночью · книга
15. «

    Всё это не сон, а реальность, потому что реальность — это то, что мы носим в наших сердцах.

    Всё это не сон, а реальность, потому что реальность — это то, что мы носим в наших сердцах.

    — Тик-так · книга
16. «

    — Хорошо, — кивнула Микки, — давай зайдем с другой стороны. Ты — ребёнок, потому что у тебя ещё нет буферов. Лайлани вздрогнула. — Несправедливо. Ты знаешь, что это мое больное место. — Да что у тебя может болеть? Там же просто ничего нет. Всё плоское, как кусок швейцарского сыра на этой тарелке.

    — Хорошо, — кивнула Микки, — давай зайдем с другой стороны. Ты — ребёнок, потому что у тебя ещё нет буферов. Лайлани вздрогнула. — Несправедливо. Ты знаешь, что это мое больное место. — Да что у тебя может болеть? Там же просто ничего нет. Всё плоское, как кусок швейцарского сыра на этой тарелке.

    — Микки Белсонг · книга
17. «

    Он считал себя абсолютно современным человеком, который не верит ни в Бога, ни в черта, ни в себя самого.

    Он считал себя абсолютно современным человеком, который не верит ни в Бога, ни в черта, ни в себя самого.

    — Тёмные реки сердца · книга
18. «

    — Но в грязи-то меня вываляли. И я думала... Боялась, если заговорю об этом, злость покинет меня. Злость помогала мне выжить, тётя Джен. Лишившись злости, с чем бы я осталась? — С душевным покоем...

    — Но в грязи-то меня вываляли. И я думала... Боялась, если заговорю об этом, злость покинет меня. Злость помогала мне выжить, тётя Джен. Лишившись злости, с чем бы я осталась? — С душевным покоем...

    — Дженева · книга
19. «

    Страх — яд, вырабатываемый рассудком, смелость — антидот, который всегда наготове в душе.

    Страх — яд, вырабатываемый рассудком, смелость — антидот, который всегда наготове в душе.

    — мать Кертиса · книга
20. «

    Нас хоронят, когда мы рождаемся. Мир — это кладбище с могилами занятыми и могилами будущими. Жизнь — период ожидания встречи с могильщиком.

    Нас хоронят, когда мы рождаемся. Мир — это кладбище с могилами занятыми и могилами будущими. Жизнь — период ожидания встречи с могильщиком.

    — Апокалипсис Томаса · книга