Что говорила Дина Рубина: 40 цитат

Подборка из 40 цитат Дины Рубины: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Каждый человек своими руками лепит сюжет своего романа… Только не у каждого хватит мужества признать, что он не главное действующее, а эпизодическое лицо…

   Каждый человек своими руками лепит сюжет своего романа… Только не у каждого хватит мужества признать, что он не главное действующее, а эпизодическое лицо…

   — На Верхней Масловке · книга
2. «

   Если дважды, со вздохом повторялось цим ломп – «до лампы», – можно было быть уверенной, что речь идет обо мне; бабка любила приговаривать, что этой упрямой козе – все «до лампочки». И, по сути дела, это было правдой: я росла девочкой, замкнутой в своем мире. Да такой, собственно, и осталась – если принять во внимание скуку, что неизбежно охватывает меня в любом общественном действе, в самом интересном месте спектакля, в гуще всевозможных «презентаций», «фуршетов» и прочей маеты…

   Если дважды, со вздохом повторялось цим ломп – «до лампы», – можно было быть уверенной, что речь идет обо мне; бабка любила приговаривать, что этой упрямой козе – все «до лампочки». И, по сути дела, это было правдой: я росла девочкой, замкнутой в своем мире. Да такой, собственно, и осталась – если принять во внимание скуку, что неизбежно охватывает меня в любом общественном действе, в самом интересном месте спектакля, в гуще всевозможных «презентаций», «фуршетов» и прочей маеты…

   — Окна · книга
3. «

   Ее внешность вошла в прекрасную пору абсолютной, исчерпывающей полноты образа, когда лицо выражает покой и свободу от смятений молодости, от стремления непременно успеть и обязательно настигнуть... То золотое сечение возраста, краткий миг благоденствия, когда ты в ладу со временем, собственным телом и собственным лицом...

   Ее внешность вошла в прекрасную пору абсолютной, исчерпывающей полноты образа, когда лицо выражает покой и свободу от смятений молодости, от стремления непременно успеть и обязательно настигнуть... То золотое сечение возраста, краткий миг благоденствия, когда ты в ладу со временем, собственным телом и собственным лицом...

   — На солнечной стороне улицы · книга
4. «

   Подробности разбивают целостность впечатления.

   Подробности разбивают целостность впечатления.

   — Синдром Петрушки · книга
5. «

   ...люди, с которыми мы расстаемся в юности, продолжают оставаться для нас новенькими, только что отнятыми, и подсознательно мы никак не готовы смириться с их подержанным видом, когда вдруг встречаем сорок лет спустя...

   ...люди, с которыми мы расстаемся в юности, продолжают оставаться для нас новенькими, только что отнятыми, и подсознательно мы никак не готовы смириться с их подержанным видом, когда вдруг встречаем сорок лет спустя...

   — На солнечной стороне улицы · книга
6. «

   О, насчёт чая, знаете, я совершенно русский, вернее совершенный англичанин, то есть казах казахом: смело наливайте молока по самый край!

   О, насчёт чая, знаете, я совершенно русский, вернее совершенный англичанин, то есть казах казахом: смело наливайте молока по самый край!

   — Русская канарейка. Желтухин · книга
7. «

   И в этот миг раздался телефонный звонок… Никто не мог звонить ей в этот час. Дитер уже звонил накануне вечером, сухо осведомился – как она долетела, была ли в галерее и не успела ли за двадцать минут встречи испортить отношения с куратором… Но телефон все звонил… И она сняла трубку. – Hello?… Yes?… В ответ молчали… Но это молчание почему-то не позволяло прервать связь, словно по подвесному мосту к ней шел кто-то близкий, кто вот-вот достигнет этого края, проявится голосом, улыбкой… – Yes? Hello? Who is it? Молчание… Но к ней шли, она знала это, чувствовала… Ее искали где-то там, пытались дотянуться… Тогда она тихо проговорила по-русски: – Это я… Я здесь… слушаю тебя… И захлебнувшись, на том конце оборвалась связь, раздались короткие гудки… Но все это было уже неважно!… Ей вдруг полегчало, ушло наваждение…

   И в этот миг раздался телефонный звонок… Никто не мог звонить ей в этот час. Дитер уже звонил накануне вечером, сухо осведомился – как она долетела, была ли в галерее и не успела ли за двадцать минут встречи испортить отношения с куратором… Но телефон все звонил… И она сняла трубку. – Hello?… Yes?… В ответ молчали… Но это молчание почему-то не позволяло прервать связь, словно по подвесному мосту к ней шел кто-то близкий, кто вот-вот достигнет этого края, проявится голосом, улыбкой… – Yes? Hello? Who is it? Молчание… Но к ней шли, она знала это, чувствовала… Ее искали где-то там, пытались дотянуться… Тогда она тихо проговорила по-русски: – Это я… Я здесь… слушаю тебя… И захлебнувшись, на том конце оборвалась связь, раздались короткие гудки… Но все это было уже неважно!… Ей вдруг полегчало, ушло наваждение…

   — На солнечной стороне улицы · книга
8. «

   ... Внезапная смерть всегда огорошивает и вышибает даже у безразличных людей слова сочувствия и сожаления.

   ... Внезапная смерть всегда огорошивает и вышибает даже у безразличных людей слова сочувствия и сожаления.

   — Русская канарейка. Блудный сын · книга
9. «

   Не суйся в палитру гения.

   Не суйся в палитру гения.

   — Больно только когда смеюсь · книга
10. «

    Нам было лет по 15, когда моя подруга, будучи на каникулах в Киеве, безоглядно влюбилась в мальчика. И, вернувшись домой, обрушила на семью всю мощь этой нетерпеливой, сметающей все возражения взрослых любви. Она желала немедленно уехать в Киев насовсем. Семью лихорадило, с утра до вечера девица устраивала скандалы (я, разумеется, сопереживала её неистовому чувству). И вот, помню, эпизод: очередной скандал между влюбленной девочкой и ее восьмидесятилетним дедом, профессором, знаменитым в городе хирургом. — Это любовь, любовь! — кричит моя подруга. — Ты ничего не понимаешь! Дед аккуратно намазал повидло на кусочек хлеба и спокойно сказал: — Дура, любовь — это годы, прожитые вместе.

    Нам было лет по 15, когда моя подруга, будучи на каникулах в Киеве, безоглядно влюбилась в мальчика. И, вернувшись домой, обрушила на семью всю мощь этой нетерпеливой, сметающей все возражения взрослых любви. Она желала немедленно уехать в Киев насовсем. Семью лихорадило, с утра до вечера девица устраивала скандалы (я, разумеется, сопереживала её неистовому чувству). И вот, помню, эпизод: очередной скандал между влюбленной девочкой и ее восьмидесятилетним дедом, профессором, знаменитым в городе хирургом. — Это любовь, любовь! — кричит моя подруга. — Ты ничего не понимаешь! Дед аккуратно намазал повидло на кусочек хлеба и спокойно сказал: — Дура, любовь — это годы, прожитые вместе.

    — Больно только когда смеюсь · книга
11. «

    Извините, кто-нибудь знает на какой улице живут любовь, доверие, взаимопонимание.? Давно не виделись просто...

    Извините, кто-нибудь знает на какой улице живут любовь, доверие, взаимопонимание.? Давно не виделись просто...

    — На солнечной стороне улицы · книга
12. «

    Гореть положено поэту. Прозаики – тяжеловесы, им нужна тишина, покой, и много часов невылазной работы. С годами это способ дышать, система кровообращения.

    Гореть положено поэту. Прозаики – тяжеловесы, им нужна тишина, покой, и много часов невылазной работы. С годами это способ дышать, система кровообращения.

    — Больно только когда смеюсь · книга
13. «

    Только в одном чувстве человек велик и беззащитен одновременно. Только одно чувство способно заставить его совершить безумный подвиг или преступление. Только одно чувство он обожествляет, проклинает, зовёт и ждёт всю жизнь с исступлённым упорством. Это чувство — любовь. Уж какая достанется нам в нашей единственной жизни. Любовь — вознесение. Любовь — падение. Любовь — проклятие. Любовь — тихая радость. Любовь — вечное ожидание. Просто: любовь.

    Только в одном чувстве человек велик и беззащитен одновременно. Только одно чувство способно заставить его совершить безумный подвиг или преступление. Только одно чувство он обожествляет, проклинает, зовёт и ждёт всю жизнь с исступлённым упорством. Это чувство — любовь. Уж какая достанется нам в нашей единственной жизни. Любовь — вознесение. Любовь — падение. Любовь — проклятие. Любовь — тихая радость. Любовь — вечное ожидание. Просто: любовь.

    — Адам и Мирьям · книга
14. «

    ... Как меня угораздило тебя полюбить? Не влюбиться; мне втюриться в живописную рожу — плюнуть раз. А вот нет же: так нестерпимо полюбить — как нарыв в сердце, и невозможно жить, когда отнимаешь руку...

    ... Как меня угораздило тебя полюбить? Не влюбиться; мне втюриться в живописную рожу — плюнуть раз. А вот нет же: так нестерпимо полюбить — как нарыв в сердце, и невозможно жить, когда отнимаешь руку...

    — Русская канарейка. Блудный сын · книга
15. «

    С годами жизнь отнимает у человека главное — предвкушение.

    С годами жизнь отнимает у человека главное — предвкушение.

    — Синдикат · книга
16. «

    День ото дня между ними вырастала стена, которую строили оба; с каждым осторожным словом, с каждым уклончивым взглядом эта стена становилась всё выше и рано или поздно просто заслонила бы их друг от друга.

    День ото дня между ними вырастала стена, которую строили оба; с каждым осторожным словом, с каждым уклончивым взглядом эта стена становилась всё выше и рано или поздно просто заслонила бы их друг от друга.

    — Русская канарейка. Блудный сын · книга
17. «

    Не открывай левого бока никому, даже друзьям. Особенно друзьям.

    Не открывай левого бока никому, даже друзьям. Особенно друзьям.

    — Русская канарейка. Голос · книга
18. «

    Не помню — кто из моих приятелей обронил после первого занятия : «Как вообще сознание русскоязычного человека может воспринять язык, на котором неприлично звучущее слово «ялда» означает «девочка»? Что там «ялда», доложу я вам! Что там невинная «ялда», повторяю, если наш преподаватель каждые три минуты бодро повторяет непристойное слово «схуёт», от которого напрягается и переглядывается вся группа. Вдруг она прервала свою речь, по-видимому заподозрив, что мы не все понимаем. — Как будет по-русски «схуёт»? — спросила она на иврите, оглядывая класс. Повисло секундное молчание и один из учеников, пожилой доктор исторических наук, сказал в тишине мрачно: — Да так и будет... Впоследствии выяснилось, что Хана рассказывая о непростой жизни в этой стране, просто советовала всем нам хорошенько изучить свои права (они же «схуёт») с тем, чтобы во всеоружии вступить в борьбу с пресловутым чудовищем — вездесущей израильской бюрократией.

    Не помню — кто из моих приятелей обронил после первого занятия : «Как вообще сознание русскоязычного человека может воспринять язык, на котором неприлично звучущее слово «ялда» означает «девочка»? Что там «ялда», доложу я вам! Что там невинная «ялда», повторяю, если наш преподаватель каждые три минуты бодро повторяет непристойное слово «схуёт», от которого напрягается и переглядывается вся группа. Вдруг она прервала свою речь, по-видимому заподозрив, что мы не все понимаем. — Как будет по-русски «схуёт»? — спросила она на иврите, оглядывая класс. Повисло секундное молчание и один из учеников, пожилой доктор исторических наук, сказал в тишине мрачно: — Да так и будет... Впоследствии выяснилось, что Хана рассказывая о непростой жизни в этой стране, просто советовала всем нам хорошенько изучить свои права (они же «схуёт») с тем, чтобы во всеоружии вступить в борьбу с пресловутым чудовищем — вездесущей израильской бюрократией.

    — Я не любовник макарон, или Кое-что из иврита · книга
19. «

    Один день в неделю — для встряски организма — надо НЕ пить!

    Один день в неделю — для встряски организма — надо НЕ пить!

    — Почерк Леонардо · книга
20. «

    Сейчас я уже уверен, что вся моя жизнь шла по кромке Твоей; я был подголоском, обычно далеким окликающим голосом фагота, что обыгрывал Твою тему.

    Сейчас я уже уверен, что вся моя жизнь шла по кромке Твоей; я был подголоском, обычно далеким окликающим голосом фагота, что обыгрывал Твою тему.

    — Почерк Леонардо · книга