25 цитат Дмитрого Емец: жизненные цитаты о жизни и людях

Подборка из 25 цитат Дмитрого Емец: жизненные цитаты: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Интеллектуальное равенство — центральное условие полноценной дружбы.

   Интеллектуальное равенство — центральное условие полноценной дружбы.

   — Дмитрий Емец · книга
2. «

   Есть два закона, которым подчиняются все мужчины мира. Закон кулака и закон железного характера. Без первого ещё туда-сюда обойтись можно, хотя и сложно, но без второго уже совсем никак.

   Есть два закона, которым подчиняются все мужчины мира. Закон кулака и закон железного характера. Без первого ещё туда-сюда обойтись можно, хотя и сложно, но без второго уже совсем никак.

   — Дмитрий Емец · книга
3. «

   Однажды я ясно понял, что люди проверяются в рядовых отношениях. Мы не такие, какие мы с человеком, которого узнали вчера и который нам интересен, а такие, какие с человеком, которого знаем десять лет и который нас давно достал.

   Однажды я ясно понял, что люди проверяются в рядовых отношениях. Мы не такие, какие мы с человеком, которого узнали вчера и который нам интересен, а такие, какие с человеком, которого знаем десять лет и который нас давно достал.

   — Дмитрий Емец · книга
4. «

   Ученики младших классов прут огромные ранцы, от которых позвоночник осыпается в трусы. Чем старше ученик, тем рюкзак меньше, и, наконец, наступает день и час, когда человек идет в школу, сунув под ремень брюк единственную тетрадь по всем предметам.

   Ученики младших классов прут огромные ранцы, от которых позвоночник осыпается в трусы. Чем старше ученик, тем рюкзак меньше, и, наконец, наступает день и час, когда человек идет в школу, сунув под ремень брюк единственную тетрадь по всем предметам.

   — Дмитрий Емец · книга
5. «

   Чем пустячнее повод, тем бесконечнее спор.

   Чем пустячнее повод, тем бесконечнее спор.

   — Дмитрий Емец · книга
6. «

   У дурака, как известно, две радости: первая радость – когда самому хорошо, вторая – когда другому плохо.

   У дурака, как известно, две радости: первая радость – когда самому хорошо, вторая – когда другому плохо.

   — Дмитрий Емец · книга
7. «

   Основной противник добрых людей не злые люди, а добренькие. Да и вообще кто сказал, что зло не добренькое? Да оно, может, гуманнее добра в двести тысяч раз, как и маньяк до определенного момента добрее отца с ремнем. Поэтому если зло и придет к нам в ближайшие годы, то под маской такого глобального, вненационального, объединяющего и всеобщего добра, что мы к нему прямо все потянемся. Ещё и толкаться будем в очереди на эшафот.

   Основной противник добрых людей не злые люди, а добренькие. Да и вообще кто сказал, что зло не добренькое? Да оно, может, гуманнее добра в двести тысяч раз, как и маньяк до определенного момента добрее отца с ремнем. Поэтому если зло и придет к нам в ближайшие годы, то под маской такого глобального, вненационального, объединяющего и всеобщего добра, что мы к нему прямо все потянемся. Ещё и толкаться будем в очереди на эшафот.

   — Дмитрий Емец · книга
8. «

   Жизнь, по большому счёту, это не битва мышц, но столкновение твоей воли с волей чужой. Тело упало, но воля подхватила его и повела в бой. Слабая воля — это тухлое яйцо со слабой скорлупой. При любом ударе извне скорлупа трескается. Сильная воля — это алмазное яйцо. Оно не может треснуть, даже если вокруг расколется весь мир. И неважно, в каком оно теле — взрослого или ребёнка.

   Жизнь, по большому счёту, это не битва мышц, но столкновение твоей воли с волей чужой. Тело упало, но воля подхватила его и повела в бой. Слабая воля — это тухлое яйцо со слабой скорлупой. При любом ударе извне скорлупа трескается. Сильная воля — это алмазное яйцо. Оно не может треснуть, даже если вокруг расколется весь мир. И неважно, в каком оно теле — взрослого или ребёнка.

   — Дмитрий Емец · книга
9. «

   Обычно самую сильную боль доставляет ничтожное.

   Обычно самую сильную боль доставляет ничтожное.

   — Дмитрий Емец · книга
10. «

    Всегда приятно ковыряться пальчиком в чужой ранке, но стоит кому-то залезть в твою, удовольствие сразу обнуляется. Если у тебя есть вавка, прячь её, чтобы друзья не стали утешать. А то найдутся те, что станут зашивать суровыми нитками обычную кошачью царапину.

    Всегда приятно ковыряться пальчиком в чужой ранке, но стоит кому-то залезть в твою, удовольствие сразу обнуляется. Если у тебя есть вавка, прячь её, чтобы друзья не стали утешать. А то найдутся те, что станут зашивать суровыми нитками обычную кошачью царапину.

    — Дмитрий Емец · книга
11. «

    Есть приказ — значит нужно топать и выполнять. Именно такое простое поведение является наиболее оптимальным в большинстве запутанных ситуаций. Если, конечно, изначально выбрал себе верное начальство.

    Есть приказ — значит нужно топать и выполнять. Именно такое простое поведение является наиболее оптимальным в большинстве запутанных ситуаций. Если, конечно, изначально выбрал себе верное начальство.

    — Дмитрий Емец · книга
12. «

    Надо быть постоянно готовым к угасанию интереса: к идеалам, работе, занятию, к человеку — и не выть на луну, когда это случится. Между первым и вторым дыханием — всегда разочарование, усталость и тоска. Поздней осенью трудно поверить, что когда-нибудь наступит весна. Если же вообще не знать о смене времен года, то и предположить весну невозможно. Логически она никак не вытекает из осени. Логически из осени вытекает только зима.

    Надо быть постоянно готовым к угасанию интереса: к идеалам, работе, занятию, к человеку — и не выть на луну, когда это случится. Между первым и вторым дыханием — всегда разочарование, усталость и тоска. Поздней осенью трудно поверить, что когда-нибудь наступит весна. Если же вообще не знать о смене времен года, то и предположить весну невозможно. Логически она никак не вытекает из осени. Логически из осени вытекает только зима.

    — Дмитрий Емец · книга
13. «

    Человек всегда шире любого твоего суждения о нём.

    Человек всегда шире любого твоего суждения о нём.

    — Дмитрий Емец · книга
14. «

    Чудеса, конечно, бывают, если считать чудом какой-нибудь банальный телекинез, но все главные чудеса происходят всегда медленно и постепенно. И нужны для них любовь и терпение.

    Чудеса, конечно, бывают, если считать чудом какой-нибудь банальный телекинез, но все главные чудеса происходят всегда медленно и постепенно. И нужны для них любовь и терпение.

    — Дмитрий Емец · книга
15. «

    Видимо, тот, кто счастлив, счастлив вопреки всему. А кто несчастлив, тот тоже несчастлив вопреки всему. Подари ему хоть личное солнце вместо ночника, гарем турецкого султана для хорового пения и картину Леонардо как подставку для чайника.

    Видимо, тот, кто счастлив, счастлив вопреки всему. А кто несчастлив, тот тоже несчастлив вопреки всему. Подари ему хоть личное солнце вместо ночника, гарем турецкого султана для хорового пения и картину Леонардо как подставку для чайника.

    — Дмитрий Емец · книга
16. «

    Заложником ситуации становится в основном тот, кто не способен сказать себе «нет».

    Заложником ситуации становится в основном тот, кто не способен сказать себе «нет».

    — Дмитрий Емец · книга
17. «

    Сложнее всего – ежедневное достоинство. День за днём, час за часом, особенно в часы, когда вокруг всё темно и безрадостно. Для этого нужно больше всего сил и мужества. Быть хорошим и ослепительным по выходным и вечерам пятниц не так уж и сложно. Поддерживать ровный спокойный свет каждый день в сотни раз сложней. Можно с воплем броситься под танк и взорвать его, и это будет красивый поступок, но это не означает ещё, хватило бы сил на ровное повседневное мужество. Спокойное горение, способность к самопожертвованию намного предпочтительнее истерической доблести.

    Сложнее всего – ежедневное достоинство. День за днём, час за часом, особенно в часы, когда вокруг всё темно и безрадостно. Для этого нужно больше всего сил и мужества. Быть хорошим и ослепительным по выходным и вечерам пятниц не так уж и сложно. Поддерживать ровный спокойный свет каждый день в сотни раз сложней. Можно с воплем броситься под танк и взорвать его, и это будет красивый поступок, но это не означает ещё, хватило бы сил на ровное повседневное мужество. Спокойное горение, способность к самопожертвованию намного предпочтительнее истерической доблести.

    — Дмитрий Емец · книга
18. «

    – Кто толстуха, я? Почему мы, толстые люди, вечно обязаны слушать эти гадости? Наши царственные пропорции пытаются опошлить самым подлым образом! И главное, от кого я это слышу? От Аполлона Бельведерского? От красавца Прометея? От качка Геракла? Ничуть! От жалкой помеси поросёнка с клавиатурой компьютера! От ходячего кладбища котлет! Сливного бачка для пивных банок, который промазывает кремом складки на своём диатезном пузе! – оскорбилась Улита.

    – Кто толстуха, я? Почему мы, толстые люди, вечно обязаны слушать эти гадости? Наши царственные пропорции пытаются опошлить самым подлым образом! И главное, от кого я это слышу? От Аполлона Бельведерского? От красавца Прометея? От качка Геракла? Ничуть! От жалкой помеси поросёнка с клавиатурой компьютера! От ходячего кладбища котлет! Сливного бачка для пивных банок, который промазывает кремом складки на своём диатезном пузе! – оскорбилась Улита.

    — Дмитрий Емец · книга
19. «

    Люди — канатоходцы. Они идут по канату и каждый миг грозят сорваться. Канат — их внутренний стержень. И когда они срываются, полет бывает не всегда кратким, но всегда болезненным.

    Люди — канатоходцы. Они идут по канату и каждый миг грозят сорваться. Канат — их внутренний стержень. И когда они срываются, полет бывает не всегда кратким, но всегда болезненным.

    — Дмитрий Емец · книга
20. «

    Чем громче орешь: «Успокойся!», тем меньше люди успокаиваются. Главное — успокоиться самому.

    Чем громче орешь: «Успокойся!», тем меньше люди успокаиваются. Главное — успокоиться самому.

    — Дмитрий Емец · книга