Что говорил Дмитрий Геннадиевич Евстафьев: 15 цитат

Дмитрий Геннадиевич Евстафьев — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 15 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   А мы понимаем, что с точки зрения социальной модернизации, перед нашей страной стоят почти те же самые задачи, которые стояли перед большевиками после окончания гражданской войны? Борьба с неграмотностью, создание системы здравоохранения — санитарное обеспечение страны, создание социальных институтов (которые сейчас в пыль разрушены) и плюс — промышленная модернизация.

   А мы понимаем, что с точки зрения социальной модернизации, перед нашей страной стоят почти те же самые задачи, которые стояли перед большевиками после окончания гражданской войны? Борьба с неграмотностью, создание системы здравоохранения — санитарное обеспечение страны, создание социальных институтов (которые сейчас в пыль разрушены) и плюс — промышленная модернизация.
2. «

   Ну а теперь по поводу того, что представляет из себя новый мир. Это мир, где царит вседозволенность. Все началось в пропаганде. Потом вседозволенность перешла в экономику. И мы получили санкции, которые затрагивают в том числе и взаимозависимость. Они же не думают, насколько они от этих санкций начинают страдать. Потом вседозволенность ушла в политику. Начали объявлять другие страны врагами. Теперь вседозволенность уходит в сферу военно-политических отношений. А из этого вытекает ответ на очень простой вопрос: мир постиндустриального пост-модерна был сшит на живую нитку. Вот он и разлетелся при первом же стрессе. Что, с моей точки зрения, представляет из себя современный мир. Это мир переходного периода. Но этот переход может быть довольно долгий. 1. Этот мир довольно быстрый. Мы должны отучаться от медленного течения политического времени 10-х годов 21 века. Там время текло довольно медленно. Сейчас оно очень ускорилось. И переход, перескок от одной фазы к другой происходит очень быстро. 2. Это мир локализованный. В том числе это мир локализованного суверенитета. Суверенитет существует там и тогда, где вы можете его защитить. 3. Это мир тотального неверия. Никто ни во что не верит. Никто не верит, что ваш партнер говорит правду или выполнит то, что он говорит. 4. Почему они так убыстряются и так нервничают? Они правильно восприняли тезисы Путина по поводу консерватизма. Они поняли, что Россия логикой внутреннего развития будет вынуждена выйти на уровень идеологического поля. И они там проиграют. Потому что их идеология слаба. И в этом смысле им нужно ускориться. 5. И еще очень важный момент. Все будет определяться не внешнеполитической риторикой, И даже не внешне-политическими моментами. Все будет определяться степенью внутренней устойчивости государства. Они понимают, что они тоже сыпятся, но они хотят, чтобы мы сыпались быстрее. Поэтому они будут растаскивать наш внутренний организационный ресурс, прямо скажем, не самый большой. В этом смысле мы вступаем в очень ответственный период. В период, когда у нас в одной точке фокусируются организационные вызовы, военно-политические вызовы, идеологические вызовы.

   Ну а теперь по поводу того, что представляет из себя новый мир. Это мир, где царит вседозволенность. Все началось в пропаганде. Потом вседозволенность перешла в экономику. И мы получили санкции, которые затрагивают в том числе и взаимозависимость. Они же не думают, насколько они от этих санкций начинают страдать. Потом вседозволенность ушла в политику. Начали объявлять другие страны врагами. Теперь вседозволенность уходит в сферу военно-политических отношений. А из этого вытекает ответ на очень простой вопрос: мир постиндустриального пост-модерна был сшит на живую нитку. Вот он и разлетелся при первом же стрессе. Что, с моей точки зрения, представляет из себя современный мир. Это мир переходного периода. Но этот переход может быть довольно долгий. 1. Этот мир довольно быстрый. Мы должны отучаться от медленного течения политического времени 10-х годов 21 века. Там время текло довольно медленно. Сейчас оно очень ускорилось. И переход, перескок от одной фазы к другой происходит очень быстро. 2. Это мир локализованный. В том числе это мир локализованного суверенитета. Суверенитет существует там и тогда, где вы можете его защитить. 3. Это мир тотального неверия. Никто ни во что не верит. Никто не верит, что ваш партнер говорит правду или выполнит то, что он говорит. 4. Почему они так убыстряются и так нервничают? Они правильно восприняли тезисы Путина по поводу консерватизма. Они поняли, что Россия логикой внутреннего развития будет вынуждена выйти на уровень идеологического поля. И они там проиграют. Потому что их идеология слаба. И в этом смысле им нужно ускориться. 5. И еще очень важный момент. Все будет определяться не внешнеполитической риторикой, И даже не внешне-политическими моментами. Все будет определяться степенью внутренней устойчивости государства. Они понимают, что они тоже сыпятся, но они хотят, чтобы мы сыпались быстрее. Поэтому они будут растаскивать наш внутренний организационный ресурс, прямо скажем, не самый большой. В этом смысле мы вступаем в очень ответственный период. В период, когда у нас в одной точке фокусируются организационные вызовы, военно-политические вызовы, идеологические вызовы.
3. «

   Я бы две вещи сказал касательно прямой линии В. В. Путина. Это очень важно. Мы все время воспринимаем гибридные войны как то, что на нас давит извне. А это не совсем так. Инструмент давления прежде всего привносится извне, но он привносится внутрь. И самый главный инструмент давления — это разрыв единства государственного управления. Когда у нас создается ситуация слабовластия, которая потом перерастает в ситуацию двоевластия. Собственно Союз разваливали через двоевластие. Потом многовластие — парад суверенитетов. А потом — безвластие. У нас многие в элите продолжают жить иллюзиями 90-х, что нас кто-то будет завоевывать, кто-то направит сюда временную администрацию, и их возьмут подносильщиками патронов. Этого не будет. Американцы четко понимают, что они не смогут контролировать Евразию. У них ставка на хаотизацию. А хаотизация Евразии — это приглашение Китая. Китай вынужден будет вмешаться из соображений безопасности.

   Я бы две вещи сказал касательно прямой линии В. В. Путина. Это очень важно. Мы все время воспринимаем гибридные войны как то, что на нас давит извне. А это не совсем так. Инструмент давления прежде всего привносится извне, но он привносится внутрь. И самый главный инструмент давления — это разрыв единства государственного управления. Когда у нас создается ситуация слабовластия, которая потом перерастает в ситуацию двоевластия. Собственно Союз разваливали через двоевластие. Потом многовластие — парад суверенитетов. А потом — безвластие. У нас многие в элите продолжают жить иллюзиями 90-х, что нас кто-то будет завоевывать, кто-то направит сюда временную администрацию, и их возьмут подносильщиками патронов. Этого не будет. Американцы четко понимают, что они не смогут контролировать Евразию. У них ставка на хаотизацию. А хаотизация Евразии — это приглашение Китая. Китай вынужден будет вмешаться из соображений безопасности.
4. «

   Кстати, я категорически возражаю о каком-то особом пути России. Это не особый путь, это нормальный путь развития. У каждой страны, которая претендует на что-то в этом мире, даже в прошлом мире, был особый путь, основанный на своей традиции, на своей истории, на своей культуре. У Америки до определенного времени был свой путь, свои традиции, своя история. И в тот момент, когда вы отказываетесь от своего пути, вы становитесь ничем. Все стандартизированные модели развития сейчас обнулились. Сейчас очень многим и очень многое придется писать с чистого листа. Проблема не в том, что глобализация предлагала какие-то ложные ценности. Некоторые люди считали их подлинными. И это их право. Проблема в том, что глобализация вела мир к миру вообще без ценностей. Нам начинали объяснять, что ценность ничего не значит. Что самое главное в мире — это потребление.

   Кстати, я категорически возражаю о каком-то особом пути России. Это не особый путь, это нормальный путь развития. У каждой страны, которая претендует на что-то в этом мире, даже в прошлом мире, был особый путь, основанный на своей традиции, на своей истории, на своей культуре. У Америки до определенного времени был свой путь, свои традиции, своя история. И в тот момент, когда вы отказываетесь от своего пути, вы становитесь ничем. Все стандартизированные модели развития сейчас обнулились. Сейчас очень многим и очень многое придется писать с чистого листа. Проблема не в том, что глобализация предлагала какие-то ложные ценности. Некоторые люди считали их подлинными. И это их право. Проблема в том, что глобализация вела мир к миру вообще без ценностей. Нам начинали объяснять, что ценность ничего не значит. Что самое главное в мире — это потребление.
5. «

   Я искренне считаю, что нам не о чем договариваться с США. И ближайшие лет пять будет не о чем договариваться.

   Я искренне считаю, что нам не о чем договариваться с США. И ближайшие лет пять будет не о чем договариваться.
6. «

   — Что происходит, Дмитрий? — Все очень просто. Как нас учил классик: главный вопрос каждой революции, и каждой контрреволюции, и каждой реставрации, как бы это ни называли — это вопрос о власти. Вопрос о власти этими выборами в Америке не решен. Даже не отложен. Напротив. Вопрос о политической власти в США этими выборами вынут из подвала и положен на стол. Власть на сегодняшний день принадлежит всем и не принадлежит никому. Поэтому борьба за власть будет продолжаться. Потому что главный лозунг на сегодня который висит в Вашингтоне — очень простой. Любой ценой закрепиться в Белом доме, подавить трампизм, уничтожить Трама как политика. Нас учили, что должна быть мягкая сила. После «любой ценой» ее не будет.

   — Что происходит, Дмитрий? — Все очень просто. Как нас учил классик: главный вопрос каждой революции, и каждой контрреволюции, и каждой реставрации, как бы это ни называли — это вопрос о власти. Вопрос о власти этими выборами в Америке не решен. Даже не отложен. Напротив. Вопрос о политической власти в США этими выборами вынут из подвала и положен на стол. Власть на сегодняшний день принадлежит всем и не принадлежит никому. Поэтому борьба за власть будет продолжаться. Потому что главный лозунг на сегодня который висит в Вашингтоне — очень простой. Любой ценой закрепиться в Белом доме, подавить трампизм, уничтожить Трама как политика. Нас учили, что должна быть мягкая сила. После «любой ценой» ее не будет.
7. «

   Мы боремся не только за себя, за людей нашего поколения. Мы боремся прежде всего за молодежь. И насколько им будет близка идеология оптимистичного консерватизма, это — самая важная задача.

   Мы боремся не только за себя, за людей нашего поколения. Мы боремся прежде всего за молодежь. И насколько им будет близка идеология оптимистичного консерватизма, это — самая важная задача.
8. «

   Это хороший тезис — что американцы сейчас начинают большой пересмотр своей военной стратегии в поддержку новой американской политической модели — селективного глобализма. Но есть 2 нюанса. 1. В процессе пересмотра мы столкнемся со всякими лексическими глупостями. Потому что больших любителей жонглировать терминами чем американцы, у нас нет. Лет 7 назад американцы пытались развести понятия превентивный и преэмптивный. Превентивный — это когда вы поняли, что на вас нападут. А преэмптивный — это просто так. Я про другое хочу сказать. Я думаю, что вся эта команда Байдена готовит нам серьезный сюрприз с точки зрения военной стратегии. Селективный глобализм, — отказ от обязательств, ослабление союзов — это открытие двери к ограниченной ядерной войне, легализация одиночного применения ядерного оружия по не ядерному государству, 2 . Про статью в Foreign Affairs. Почему ее сейчас подняли? Для того, чтобы показать оставшимся еще национально ориентированным европейским элитам: не рыпайтесь. Статья важная. А не выдумали ли мы ту Европу, с которой собирались партнерствовать? Существовала ли та Европа хоть когда-нибудь? И что нам делать с этим белым пятном, ранее именовавшимся Европой? Которая быстро превращается в американский протекторат. 3. Знаете, почему Черное море так накачивается военной напряженностью? Потому что там американцам никого не жалко. Они могут подпалить этот регион и издали наблюдать над тем, как там все догорает.

   Это хороший тезис — что американцы сейчас начинают большой пересмотр своей военной стратегии в поддержку новой американской политической модели — селективного глобализма. Но есть 2 нюанса. 1. В процессе пересмотра мы столкнемся со всякими лексическими глупостями. Потому что больших любителей жонглировать терминами чем американцы, у нас нет. Лет 7 назад американцы пытались развести понятия превентивный и преэмптивный. Превентивный — это когда вы поняли, что на вас нападут. А преэмптивный — это просто так. Я про другое хочу сказать. Я думаю, что вся эта команда Байдена готовит нам серьезный сюрприз с точки зрения военной стратегии. Селективный глобализм, — отказ от обязательств, ослабление союзов — это открытие двери к ограниченной ядерной войне, легализация одиночного применения ядерного оружия по не ядерному государству, 2 . Про статью в Foreign Affairs. Почему ее сейчас подняли? Для того, чтобы показать оставшимся еще национально ориентированным европейским элитам: не рыпайтесь. Статья важная. А не выдумали ли мы ту Европу, с которой собирались партнерствовать? Существовала ли та Европа хоть когда-нибудь? И что нам делать с этим белым пятном, ранее именовавшимся Европой? Которая быстро превращается в американский протекторат. 3. Знаете, почему Черное море так накачивается военной напряженностью? Потому что там американцам никого не жалко. Они могут подпалить этот регион и издали наблюдать над тем, как там все догорает.
9. «

   Давайте посмотрим на наше журналистское сообщество. Если тебя не процитировали за рубежом, особенно военную журналистику, ты в общем не до конца журналист. А экспертное сообщество? Если тебя не цитируют западные агентства, ты и не эксперт. Ты — пропагандист. А научное сообщество? Если ты не публикуешься на иностранном языке, да ты и не ученый. Ты так, мусор. А откуда это идёт? А посмотрите пожалуйста методички наших министерств. Посмотрите методички по наукометрике наших так называемых университетов и научно-исследовательских учреждений. Да там за статью на иностранном языке про спаривание китов вы можете получить гораздо больше очков в наукометрической системе, чем за фундаментальное исследование. <...> Вся эта наукометрика, основанная на приоритете иностранных изданий, это не такая безобидная вещь. Причем она не безобидна в технических дисциплинах, в естественных, и она очень не безобидна в гуманитарных дисциплинах. Поэтому чтобы требовать чего-то от них, надо навести порядок у себя дома. Надо вот эту научную «компрадорщину» зачистить под корень. Почему публикация в российских СМИ, в российских научных журналах ценится меньше, чем публикация во второстепенных мало-читаемых иностранных изданиях? Почему требование публиковаться на иностранном языке включено в качестве обязательного? Мы кого здесь растим? И зачем? Мы растим людей, которых пошагово будут вовлекать в иностранные сети? В иностранные спецслужбы? Зачем мы их здесь растим, хотел бы я знать. — Международный рейтинг. Одна их задач высшей школы — максимально подняться в международном рейтинге. [реплика Александра Хинштейна] — Я думаю, рыба тухнет с головы. Надо очень серьезно пройтись по нашим министерствам. И посмотреть, кто и зачем пишет эти инструкции. И я думаю, нас ждут очень интересные открытия.

   Давайте посмотрим на наше журналистское сообщество. Если тебя не процитировали за рубежом, особенно военную журналистику, ты в общем не до конца журналист. А экспертное сообщество? Если тебя не цитируют западные агентства, ты и не эксперт. Ты — пропагандист. А научное сообщество? Если ты не публикуешься на иностранном языке, да ты и не ученый. Ты так, мусор. А откуда это идёт? А посмотрите пожалуйста методички наших министерств. Посмотрите методички по наукометрике наших так называемых университетов и научно-исследовательских учреждений. Да там за статью на иностранном языке про спаривание китов вы можете получить гораздо больше очков в наукометрической системе, чем за фундаментальное исследование. <...> Вся эта наукометрика, основанная на приоритете иностранных изданий, это не такая безобидная вещь. Причем она не безобидна в технических дисциплинах, в естественных, и она очень не безобидна в гуманитарных дисциплинах. Поэтому чтобы требовать чего-то от них, надо навести порядок у себя дома. Надо вот эту научную «компрадорщину» зачистить под корень. Почему публикация в российских СМИ, в российских научных журналах ценится меньше, чем публикация во второстепенных мало-читаемых иностранных изданиях? Почему требование публиковаться на иностранном языке включено в качестве обязательного? Мы кого здесь растим? И зачем? Мы растим людей, которых пошагово будут вовлекать в иностранные сети? В иностранные спецслужбы? Зачем мы их здесь растим, хотел бы я знать. — Международный рейтинг. Одна их задач высшей школы — максимально подняться в международном рейтинге. [реплика Александра Хинштейна] — Я думаю, рыба тухнет с головы. Надо очень серьезно пройтись по нашим министерствам. И посмотреть, кто и зачем пишет эти инструкции. И я думаю, нас ждут очень интересные открытия.
10. «

    (продолжение) Второй момент, который мне кажется очень важным. Посмотрите, как быстро мы перешли в эпоху пост-экономики. Мы тридцать лет говорили про экономику. Экономика индикаторов исчезла из мира за 4 месяца. Как рукой сняло. Ни инвестиционного капитализма, ни финансового капитализма. В Америке спад 25% по году. Вы представляете? — годовой спад 25%! Особенно с учетом того, какую долю в Америке занимает реальный сектор, это полный крах. И конечно, здесь начинается вопрос о том, во-первых, на какой основе они собираются спасать глобализацию, а во-вторых, собираются спасать коллективный Запад.

    (продолжение) Второй момент, который мне кажется очень важным. Посмотрите, как быстро мы перешли в эпоху пост-экономики. Мы тридцать лет говорили про экономику. Экономика индикаторов исчезла из мира за 4 месяца. Как рукой сняло. Ни инвестиционного капитализма, ни финансового капитализма. В Америке спад 25% по году. Вы представляете? — годовой спад 25%! Особенно с учетом того, какую долю в Америке занимает реальный сектор, это полный крах. И конечно, здесь начинается вопрос о том, во-первых, на какой основе они собираются спасать глобализацию, а во-вторых, собираются спасать коллективный Запад.
11. «

    Мы почему-то думаем, что мы тоже являемся объектом гибридной войны цветной революции. Ничего подобного. Цветная революция случается там и тогда, где американцы или их союзники, вроде Великобритании или Франции, хотят поменять на дружественный режим в стране, сохранив эту страну. А им Россия в сегодняшнем виде не нужна. Главная задача американцев в отношении России на ближайшее время — категорически сократить нашу свободу внешнеполитического маневра. Они должны обложить нас очагами военной напряженности,. которые будут вырывать у нас ресурсы, усилия, возможности. Им нужна хаотизация внутри наших границ.

    Мы почему-то думаем, что мы тоже являемся объектом гибридной войны цветной революции. Ничего подобного. Цветная революция случается там и тогда, где американцы или их союзники, вроде Великобритании или Франции, хотят поменять на дружественный режим в стране, сохранив эту страну. А им Россия в сегодняшнем виде не нужна. Главная задача американцев в отношении России на ближайшее время — категорически сократить нашу свободу внешнеполитического маневра. Они должны обложить нас очагами военной напряженности,. которые будут вырывать у нас ресурсы, усилия, возможности. Им нужна хаотизация внутри наших границ.
12. «

    Отходя от моей скромной попытки перевести все в юмор. Юмора-то мало. Я скажу две вещи. Посмотрите, как причудливо возвращаются бумеранги. Год назад 11-12 ноября была международная конференция по возвращению беженцев в Сирию. Европейский Союз и все рафинированные граждане, которые бегают сейчас вокруг белорусско-польской границы, сделали все, чтобы сорвать эту конференцию, усилия правительства Сирии, России — по возвращению этих беженцев. И этот бумеранг начинает к ним возвращаться. Нельзя делать зло другому, не опасаясь, что все прилетит обратно. Понятно, что они каким-то образом стараются уязвить Лукашенко. Но посмотрите, как они делают зло друг другу. Поляки — немцам, европейские чиновники — всем. И что меня пугает еще больше. Блистательная метафора про два поезда. И про отсутствие указаний из Вашингтона машинистам одного из них. Беда в том, что когда стало ясно, что из вашингтонского обкома указаний нет, поезд не остановился. Он прет вперед. И у меня ощущение, что движение поезда ускоряется. И машинисты теряют ощущение какой-то ответственности. И в этой ситуации невозможно больше находиться в пассивной позиции. Потому что пока место для кризисов выбирает не Россия. И в этом большой риск.

    Отходя от моей скромной попытки перевести все в юмор. Юмора-то мало. Я скажу две вещи. Посмотрите, как причудливо возвращаются бумеранги. Год назад 11-12 ноября была международная конференция по возвращению беженцев в Сирию. Европейский Союз и все рафинированные граждане, которые бегают сейчас вокруг белорусско-польской границы, сделали все, чтобы сорвать эту конференцию, усилия правительства Сирии, России — по возвращению этих беженцев. И этот бумеранг начинает к ним возвращаться. Нельзя делать зло другому, не опасаясь, что все прилетит обратно. Понятно, что они каким-то образом стараются уязвить Лукашенко. Но посмотрите, как они делают зло друг другу. Поляки — немцам, европейские чиновники — всем. И что меня пугает еще больше. Блистательная метафора про два поезда. И про отсутствие указаний из Вашингтона машинистам одного из них. Беда в том, что когда стало ясно, что из вашингтонского обкома указаний нет, поезд не остановился. Он прет вперед. И у меня ощущение, что движение поезда ускоряется. И машинисты теряют ощущение какой-то ответственности. И в этой ситуации невозможно больше находиться в пассивной позиции. Потому что пока место для кризисов выбирает не Россия. И в этом большой риск.
13. «

    Нет ничего более страшного, чем ростовщический капитализм, который начинает ощущать свою уязвимость, еще не близость, но возможность краха. И он будет хвататься за разные способы продлить свое существование. И с этой точки зрения мы увидим много чего интересного.

    Нет ничего более страшного, чем ростовщический капитализм, который начинает ощущать свою уязвимость, еще не близость, но возможность краха. И он будет хвататься за разные способы продлить свое существование. И с этой точки зрения мы увидим много чего интересного.
14. «

    Самое страшное — это убийство из истерики. Когда нужно противопоставить какому-то негативному развитию событий еще более негативное. Американцы явно не знали куда стреляли. Стреляли хоть куда-нибудь. То, что происходит в США, становится уже не смешно. Да, действительно, ядерное оружие никогда не было в руках той политической элиты, которую нам показывали. Но откуда мы знаем, что глубинное государство находится на интеллектуальном уровне хотя бы середины 70-х годов?

    Самое страшное — это убийство из истерики. Когда нужно противопоставить какому-то негативному развитию событий еще более негативное. Американцы явно не знали куда стреляли. Стреляли хоть куда-нибудь. То, что происходит в США, становится уже не смешно. Да, действительно, ядерное оружие никогда не было в руках той политической элиты, которую нам показывали. Но откуда мы знаем, что глубинное государство находится на интеллектуальном уровне хотя бы середины 70-х годов?
15. «

    Коллеги, не тратьте время на полемику. Особенно с разного рода информационными паразитами. Успейте поговорить с настоящими людьми. <...> Цените настоящих и настоящее в вашей жизни. Оно — главное. А не эти бои то в фейсбуке, то в телеге. Пустое это.

    Коллеги, не тратьте время на полемику. Особенно с разного рода информационными паразитами. Успейте поговорить с настоящими людьми. <...> Цените настоящих и настоящее в вашей жизни. Оно — главное. А не эти бои то в фейсбуке, то в телеге. Пустое это.