13 цитат Дмитрого Глуховский: цитаты о любви — подборка на все случаи

Ниже 13 цитат Дмитрого Глуховский: цитаты о любви — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Русскому человеку вообще свойственно любить Францию, это он еще у советского человека унаследовал. Проведи сейчас на улице опрос — по какой из европейских стран надлежит немедленно нанести ядерный удар — Франция, наверное, единственная уцелеет. К Франции ни у кого нет претензий. Как-то простил ей русский человек Наполеона, хотя вот шведам рассчитывать на пощаду не стоит: кто-нибудь да припомнит куда более раннюю русско-шведскую войну. Осадочек остался.

   Русскому человеку вообще свойственно любить Францию, это он еще у советского человека унаследовал. Проведи сейчас на улице опрос — по какой из европейских стран надлежит немедленно нанести ядерный удар — Франция, наверное, единственная уцелеет. К Франции ни у кого нет претензий. Как-то простил ей русский человек Наполеона, хотя вот шведам рассчитывать на пощаду не стоит: кто-нибудь да припомнит куда более раннюю русско-шведскую войну. Осадочек остался.

   — Дмитрий Глуховский · книга
2. «

   — В России есть одна странная болезнь. Горло от неё зарастает пленкой, и заболевший задыхается. Воздуха остаётся все меньше, пока он не умирает. Лечат они её странной штуковиной, серебряной трубочкой. Плёнка боится серебра. Врачеватель вставляет больному в горло маленькую серебряную трубочку, и тот дышит через неё, пока не одолеет болезнь. — Ты — моя серебряная трубочка. С тобой я начал дышать.

   — В России есть одна странная болезнь. Горло от неё зарастает пленкой, и заболевший задыхается. Воздуха остаётся все меньше, пока он не умирает. Лечат они её странной штуковиной, серебряной трубочкой. Плёнка боится серебра. Врачеватель вставляет больному в горло маленькую серебряную трубочку, и тот дышит через неё, пока не одолеет болезнь. — Ты — моя серебряная трубочка. С тобой я начал дышать.

   — Дмитрий Глуховский · книга
3. «

   …с верой как с любовью: либо есть, либо нет.

   …с верой как с любовью: либо есть, либо нет.

   — Дмитрий Глуховский · книга
4. «

   По трезвости смерть слишком непостижима. Она, как и любовь, только пьяным настоящей кажется.

   По трезвости смерть слишком непостижима. Она, как и любовь, только пьяным настоящей кажется.

   — Дмитрий Глуховский · книга
5. «

   На ней удобное милое платьишко — домашнее, неигривое — по колени и по локти. Оно не показывает ничего, но и не надо. Есть такие коленки, которых одних достаточно, чтобы отказаться от всего прочего в мире.

   На ней удобное милое платьишко — домашнее, неигривое — по колени и по локти. Оно не показывает ничего, но и не надо. Есть такие коленки, которых одних достаточно, чтобы отказаться от всего прочего в мире.

   — Дмитрий Глуховский · книга
6. «

   — Настоящая любовь ломает всю твою жизнь, ей плевать на обстоятельства. А игру можно в них вписать...

   — Настоящая любовь ломает всю твою жизнь, ей плевать на обстоятельства. А игру можно в них вписать...

   — Дмитрий Глуховский · книга
7. «

   Любовь, парень, — это борьба. Борьба двух созданий за то, чтобы стать одним!

   Любовь, парень, — это борьба. Борьба двух созданий за то, чтобы стать одним!

   — Дмитрий Глуховский · книга
8. «

   У меня теория есть на эту тему. Вот у меня есть вся моя энергия, да? И я её хочу отдавать только тебе. Потому что ты мой. И пока я её всю тебе отдаю, у нас с тобой всё будет хорошо. Мы будем вместе, и с тобой ничего плохого не случится. Это как такое защитное поле в фантастике. Как невидимый купол над нами. Над тобой. А если я начну отдавать ещё кому-то частичку своей энергии, то это поле сразу ослабнет. Нас и к друг другу не будет притягивать, и в куполе будут трещины. И тогда он может рухнуть нам на головы. Мне — и тебе. А я этого не хочу. Я этого боюсь. Я ведь люблю всё-таки.

   У меня теория есть на эту тему. Вот у меня есть вся моя энергия, да? И я её хочу отдавать только тебе. Потому что ты мой. И пока я её всю тебе отдаю, у нас с тобой всё будет хорошо. Мы будем вместе, и с тобой ничего плохого не случится. Это как такое защитное поле в фантастике. Как невидимый купол над нами. Над тобой. А если я начну отдавать ещё кому-то частичку своей энергии, то это поле сразу ослабнет. Нас и к друг другу не будет притягивать, и в куполе будут трещины. И тогда он может рухнуть нам на головы. Мне — и тебе. А я этого не хочу. Я этого боюсь. Я ведь люблю всё-таки.

   — Дмитрий Глуховский · книга
9. «

   До тех пор неведома была ему печаль, ибо некого было любить ему, и одиночество ему было неизвестно.

   До тех пор неведома была ему печаль, ибо некого было любить ему, и одиночество ему было неизвестно.

   — Дмитрий Глуховский · книга
10. «

    Доведя женщину до слез, утешить ее, не перешагнув через себя, нельзя.

    Доведя женщину до слез, утешить ее, не перешагнув через себя, нельзя.

    — Дмитрий Глуховский · книга
11. «

    Слияние с другим человеком казалось ей единственной причиной думать о будущем.

    Слияние с другим человеком казалось ей единственной причиной думать о будущем.

    — Дмитрий Глуховский · книга
12. «

    Ты ведь забралась ко мне вовнутрь, ты вручную сжимала и разжимала мое сердце, ты передавливала мои артерии и гнала кровь, куда тебе вздумается, то заставляя мою голову тяжелеть, то опорожняя ее и переливая все из нее в другие сосуды, ты парализовывала мои легкие, лишь дотронувшись до меня, — и, отпуская, снова позволяла мне дышать, ты вставила прямо в мои зрачки диапозитивы со своим изображением, и я никого, никого и ничего не мог видеть, кроме тебя. Ты была моей центральной нервной системой и я думал, что без тебя не смогу дышать, ощущать, жить.

    Ты ведь забралась ко мне вовнутрь, ты вручную сжимала и разжимала мое сердце, ты передавливала мои артерии и гнала кровь, куда тебе вздумается, то заставляя мою голову тяжелеть, то опорожняя ее и переливая все из нее в другие сосуды, ты парализовывала мои легкие, лишь дотронувшись до меня, — и, отпуская, снова позволяла мне дышать, ты вставила прямо в мои зрачки диапозитивы со своим изображением, и я никого, никого и ничего не мог видеть, кроме тебя. Ты была моей центральной нервной системой и я думал, что без тебя не смогу дышать, ощущать, жить.

    — Дмитрий Глуховский · книга
13. «

    А школьная любовь — комнатная, станешь её пересаживать из горшка во взрослую жизнь — сорняки забьют.

    А школьная любовь — комнатная, станешь её пересаживать из горшка во взрослую жизнь — сорняки забьют.

    — Дмитрий Глуховский · книга