Что говорил Дмитрий Лекух: 12 цитат

Дмитрий Лекух — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 12 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Али просто подхватил у Гарри тему, как легкоатлет подхватывает у товарища по команде эстафетную палочку. — Я, — говорит, — к примеру, не люблю французские вина. Мне они кажутся чересчур сухими. Даже пьемонтские вина не очень люблю, предпочитаю фриульские и ещё южнее. Но я имею право так говорить, потому что понимаю кайф хорошего французского вина, просто — это не мой кайф, понимаешь? А вот какой-нить мутик, который сразу сказал «тьфу, кисло», и теперь «не любит французские вина» и этим сильно гордится, так он мутик и есть, и не фиг о нём больше разговаривать. Или если я пока не врубился до конца в классическую музыку, то это вовсе не значит, что классическая музыка — гонево. Это значит, что я в нее просто ещё не врубился. Когда врублюсь, тогда и смогу сказать — мое или не мое. Но — не раньше.

   Али просто подхватил у Гарри тему, как легкоатлет подхватывает у товарища по команде эстафетную палочку. — Я, — говорит, — к примеру, не люблю французские вина. Мне они кажутся чересчур сухими. Даже пьемонтские вина не очень люблю, предпочитаю фриульские и ещё южнее. Но я имею право так говорить, потому что понимаю кайф хорошего французского вина, просто — это не мой кайф, понимаешь? А вот какой-нить мутик, который сразу сказал «тьфу, кисло», и теперь «не любит французские вина» и этим сильно гордится, так он мутик и есть, и не фиг о нём больше разговаривать. Или если я пока не врубился до конца в классическую музыку, то это вовсе не значит, что классическая музыка — гонево. Это значит, что я в нее просто ещё не врубился. Когда врублюсь, тогда и смогу сказать — мое или не мое. Но — не раньше.

   — Али · книга
2. «

   Деньги, конечно, можно и, наверное, даже нужно презирать, но для этого их надо сначала научиться зарабатывать. А то это будет не горделивое романтическое презрение, а обычная бытовая горечь неудачника.

   Деньги, конечно, можно и, наверное, даже нужно презирать, но для этого их надо сначала научиться зарабатывать. А то это будет не горделивое романтическое презрение, а обычная бытовая горечь неудачника.

   — Хардкор белого меньшинства · книга
3. «

   Деньги — кровь этого мира. Кровь нашей промышленности, нашей индустрии. За деньги, Ося, — можно купить многое. Очень многое. Но, к счастью, не всё...

   Деньги — кровь этого мира. Кровь нашей промышленности, нашей индустрии. За деньги, Ося, — можно купить многое. Очень многое. Но, к счастью, не всё...

   — Туман на родных берегах · книга
4. «

   Время, оно, сцуко, штука такая. Тонкая. И легенды — тут уж ничего не попишешь — тоже должны уходить вовремя. На пике. Пока ещё о них помнят.

   Время, оно, сцуко, штука такая. Тонкая. И легенды — тут уж ничего не попишешь — тоже должны уходить вовремя. На пике. Пока ещё о них помнят.

   — Дэн · книга
5. «

   Я киваю, он ухмыляется. — Если что, — продолжает, — сразу же звони. Отвечу, будучи совершенно в любом состоянии. А в состоянии, чую, буду я сегодня весьма тревожном. И очень сильно пьяном. До полной, боюсь, потери пространственной ориентации.

   Я киваю, он ухмыляется. — Если что, — продолжает, — сразу же звони. Отвечу, будучи совершенно в любом состоянии. А в состоянии, чую, буду я сегодня весьма тревожном. И очень сильно пьяном. До полной, боюсь, потери пространственной ориентации.

   — Гарри Мажор · книга
6. «

   — Давайте, — вздыхает, — просто выпьем. И немного помолчим. У каждого из нас своё время. Я скажу банальность, но времена жизни похожи на времена года, и это особенно остро чувствуешь поздней осенью. Неважно, светит ли в этот день почти летнее солнце или идёт тоскливый последний дождь. Ты все равно знаешь, что это осень. Но в любом времени есть свои преимущества.

   — Давайте, — вздыхает, — просто выпьем. И немного помолчим. У каждого из нас своё время. Я скажу банальность, но времена жизни похожи на времена года, и это особенно остро чувствуешь поздней осенью. Неважно, светит ли в этот день почти летнее солнце или идёт тоскливый последний дождь. Ты все равно знаешь, что это осень. Но в любом времени есть свои преимущества.

   — Мартин · книга
7. «

   Вот интересно : почему, скажем, купальник из звездно-полосатого пиндосского флага — это здоровый американский патриотизм и искренняя любовь к демократии, а невинная надпись «Я русский» на футболке — шовинизм и разжигание национальной розни? Сколько ни спрашивал потом своих самых либеральных сослуживцев — так никто и не ответил.

   Вот интересно : почему, скажем, купальник из звездно-полосатого пиндосского флага — это здоровый американский патриотизм и искренняя любовь к демократии, а невинная надпись «Я русский» на футболке — шовинизм и разжигание национальной розни? Сколько ни спрашивал потом своих самых либеральных сослуживцев — так никто и не ответил.

   — Дэн · книга
8. «

   Глеб качает головой своим мыслям, криво ухмыляется. — Причём, — говорит, — знаешь, что самое интересное, Данька?! Были бы они нормальными людьми, я бы заплатил. Просто так бы заплатил, чтобы нервы не портить. Ну, может, поторговался бы чуть-чуть, исключительно ради приличия. Этим, увы, платить нельзя. Потому как у подобного рода существ, аппетит приходит исключительно во время пожирания падали, и никак иначе...

   Глеб качает головой своим мыслям, криво ухмыляется. — Причём, — говорит, — знаешь, что самое интересное, Данька?! Были бы они нормальными людьми, я бы заплатил. Просто так бы заплатил, чтобы нервы не портить. Ну, может, поторговался бы чуть-чуть, исключительно ради приличия. Этим, увы, платить нельзя. Потому как у подобного рода существ, аппетит приходит исключительно во время пожирания падали, и никак иначе...

   — Али · книга
9. «

   Некоторые деревья слишком велики, чтобы в них не попала молния.

   Некоторые деревья слишком велики, чтобы в них не попала молния.

   — Туман на родных берегах · книга
10. «

    А вечером, я уверен, у дежурящего в гостинице ОМОНа появятся корзины с отличной едой и ящик-другой самой лучшей водки или коньяка, которые только есть в этом сраном пердяевском городишке. Али умеет платить по счетам. И — никогда ничего не забывает. Ни плохое, ни хорошее. Такой человек...

    А вечером, я уверен, у дежурящего в гостинице ОМОНа появятся корзины с отличной едой и ящик-другой самой лучшей водки или коньяка, которые только есть в этом сраном пердяевском городишке. Али умеет платить по счетам. И — никогда ничего не забывает. Ни плохое, ни хорошее. Такой человек...

    — Дэн · книга
11. «

    Терять людей, понимаешь, можно тоже по-разному. Можно потому, что просто теряешь, а можно — потому что на месте не стоите, ни ты, ни они. А куда ваши пути лежат, как сходятся, как расходятся, это уж, извини, по всякому бывает. Может случится и такое, что ни тебе их дороги не интересны, ни их твой путь не вставляет, ну ни капельки. Но это-то как раз — нормально, это — правильно. Потому как, пока вы двигаетесь, развиваетесь — вы живёте, даже если что-то теряете, например, старых друзей. Да, больно, но боль — это тоже признак жизни. А вот если кто-то из вас остановился, неважно кто, — значит, он умер. И не важно, живо его тело или нет. Абсолютно не важно, я с таким в своей жизни сталкивался...

    Терять людей, понимаешь, можно тоже по-разному. Можно потому, что просто теряешь, а можно — потому что на месте не стоите, ни ты, ни они. А куда ваши пути лежат, как сходятся, как расходятся, это уж, извини, по всякому бывает. Может случится и такое, что ни тебе их дороги не интересны, ни их твой путь не вставляет, ну ни капельки. Но это-то как раз — нормально, это — правильно. Потому как, пока вы двигаетесь, развиваетесь — вы живёте, даже если что-то теряете, например, старых друзей. Да, больно, но боль — это тоже признак жизни. А вот если кто-то из вас остановился, неважно кто, — значит, он умер. И не важно, живо его тело или нет. Абсолютно не важно, я с таким в своей жизни сталкивался...

    — Али · книга
12. «

    Я докуриваю сигарету и просто смотрю в темный прямоугольник окна. Очень громко, как всегда бывает в тамбуре, стучат колеса по стыкам. Говорят, что в Европе такого стука нет, у них другая технология укладки путей, и там нет зазоров между рельсами, вот и стучат не по чему. С одной стороны, это, наверное, здорово, а с другой, — что это за поездка в поезде без стука колес, к которому привыкаешь и который совсем не мешает, а, наоборот, убаюкивает? Не знаю, не знаю... Как иногда говорит мой отец на даче, когда собирается со своими пожарить шашлычки под водочку: «Главное в пьянке это не напитки, а антураж». Согласен, наверное... Вот, казалось бы, какая смешная деталь, этот самый стук колес. А без него уже и поезд как бы не поезд.

    Я докуриваю сигарету и просто смотрю в темный прямоугольник окна. Очень громко, как всегда бывает в тамбуре, стучат колеса по стыкам. Говорят, что в Европе такого стука нет, у них другая технология укладки путей, и там нет зазоров между рельсами, вот и стучат не по чему. С одной стороны, это, наверное, здорово, а с другой, — что это за поездка в поезде без стука колес, к которому привыкаешь и который совсем не мешает, а, наоборот, убаюкивает? Не знаю, не знаю... Как иногда говорит мой отец на даче, когда собирается со своими пожарить шашлычки под водочку: «Главное в пьянке это не напитки, а антураж». Согласен, наверное... Вот, казалось бы, какая смешная деталь, этот самый стук колес. А без него уже и поезд как бы не поезд.

    — Мы к вам приедем · книга