12 цитат Дмитрого Львовича Быков: цитаты про жизня для тех, кто любит думать

Подборка из 12 цитат Дмитрого Львовича Быков: цитаты про жизня: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я шел вослед своей судьбе, куда она вела. Я ждал, пока начнется жизнь, а это жизнь была.

   Я шел вослед своей судьбе, куда она вела. Я ждал, пока начнется жизнь, а это жизнь была.

   — Дмитрий Львович Быков
2. «

   Во времена «маленьких трагедий» — а чаще «маленьких комедий» — как раз серьёзная, интимная лирика Маяковского уляжется вопиющим диссонансом : она была по росту потрясателям Вселенной, людям двадцатых и, может быть, сороковых, но уже в шестидесятые адаптировалась до была, заурядного студенческого нонкоформизма.

   Во времена «маленьких трагедий» — а чаще «маленьких комедий» — как раз серьёзная, интимная лирика Маяковского уляжется вопиющим диссонансом : она была по росту потрясателям Вселенной, людям двадцатых и, может быть, сороковых, но уже в шестидесятые адаптировалась до была, заурядного студенческого нонкоформизма.

   — Дмитрий Львович Быков · книга
3. «

   Не стараясь объяснить Смысла перемен, Я вплетаюсь, словно нить, В Божий гобелен...

   Не стараясь объяснить Смысла перемен, Я вплетаюсь, словно нить, В Божий гобелен...

   — Дмитрий Львович Быков
4. «

   «Ему следовало бы сшить из своего голоса», — Маяковский писал в «Кофте фата» : «Я сошью себе черные штаны из бархата голоса моего». В Сущности, из бархата голоса он сшил себе всю биографию — ничего другого в ней нет.

   «Ему следовало бы сшить из своего голоса», — Маяковский писал в «Кофте фата» : «Я сошью себе черные штаны из бархата голоса моего». В Сущности, из бархата голоса он сшил себе всю биографию — ничего другого в ней нет.

   — Дмитрий Львович Быков · книга
5. «

   Маяковский продолжать чтить одну женщину, поклонялся ей и не мог от неё оторваться до последнего года (а оторвавшись — погиб).

   Маяковский продолжать чтить одну женщину, поклонялся ей и не мог от неё оторваться до последнего года (а оторвавшись — погиб).

   — Дмитрий Львович Быков · книга
6. «

   Люди (как он) базаровской складки, — живут познанием, ищут новых впечатлений, а в себя предпочитают не заглядывать вовсе.

   Люди (как он) базаровской складки, — живут познанием, ищут новых впечатлений, а в себя предпочитают не заглядывать вовсе.

   — Дмитрий Львович Быков · книга
7. «

   То, что так хорошо звучит, не может быть настолько пусто; барабан, громыхающий так заразительно, не может быть просто барабаном.

   То, что так хорошо звучит, не может быть настолько пусто; барабан, громыхающий так заразительно, не может быть просто барабаном.

   — Дмитрий Львович Быков · книга
8. «

   Идеальная поэтическая судьба, бескомпромиссна выстроена по высокому романтическому канону.

   Идеальная поэтическая судьба, бескомпромиссна выстроена по высокому романтическому канону.

   — Дмитрий Львович Быков · книга
9. «

   Маяковский — чтец-декламатор, оперный певец исключительно высокого класса, блестящий профессионал, он говорит только то, что хорошо декламируется, вообще пишет исключительно для голоса, и в этом смысле безупречен : все, что им сказано, — сказано заразительно, и хочется, так сказать, подпеть. Вне голоса этого не существует, и сам он все прекрасно понимал — не случайно один из лучших сборников назвал «Для голоса». Это хочется читать про себя, необязательно вслух, но всегда именно декламировать, а не бормотать: в такт шагам, в такт работе, мало ли чему в такт.

   Маяковский — чтец-декламатор, оперный певец исключительно высокого класса, блестящий профессионал, он говорит только то, что хорошо декламируется, вообще пишет исключительно для голоса, и в этом смысле безупречен : все, что им сказано, — сказано заразительно, и хочется, так сказать, подпеть. Вне голоса этого не существует, и сам он все прекрасно понимал — не случайно один из лучших сборников назвал «Для голоса». Это хочется читать про себя, необязательно вслух, но всегда именно декламировать, а не бормотать: в такт шагам, в такт работе, мало ли чему в такт.

   — Дмитрий Львович Быков · книга
10. «

    О том, как вечный юноша, инфантильный акселерат, сентиментальный апаш, по замечательной формуле Крученых, Полифем, чей грозный вид лишь маскирует хроническую невротическую неуверенность, не умеет жить с людьми.

    О том, как вечный юноша, инфантильный акселерат, сентиментальный апаш, по замечательной формуле Крученых, Полифем, чей грозный вид лишь маскирует хроническую невротическую неуверенность, не умеет жить с людьми.

    — Дмитрий Львович Быков · книга
11. «

    Но он все это любил, хоть и скрывал от самого себя, рисовал на салфетках бегущих жирафов, и самый последний, предсмертный его рисунок — это человечек, идущий через пустыню навстречу то ли огненному закату, то ли рассвету.

    Но он все это любил, хоть и скрывал от самого себя, рисовал на салфетках бегущих жирафов, и самый последний, предсмертный его рисунок — это человечек, идущий через пустыню навстречу то ли огненному закату, то ли рассвету.

    — Дмитрий Львович Быков · книга
12. «

    Хорошие люди не умеют поставить себя на твёрдую рогу.

    Хорошие люди не умеют поставить себя на твёрдую рогу.

    — Дмитрий Львович Быков · книга