45 цитат-размышлений Дмитрого Юрьевича Пучкова

Ниже 45 цитат Дмитрого Юрьевича Пучкова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Троица двинулась дальше. Манипуляцию с разрядником Угрюмый повторял после каждого километра, направляя уже поевших рыб ниже по течению на подкормку пока еще голодных. Свои действия он комментировал Крюгеру как заботу о рыбках с помощью точной регулировки пищевых циклов.

   Троица двинулась дальше. Манипуляцию с разрядником Угрюмый повторял после каждого километра, направляя уже поевших рыб ниже по течению на подкормку пока еще голодных. Свои действия он комментировал Крюгеру как заботу о рыбках с помощью точной регулировки пищевых циклов.

   — Санитары подземелий. Deathmatch Quake · книга
2. «

   — Что вас привело в разведку? — Не знаю. С одной стороны, это очень интересно. С другой стороны, конечно, когда я попал в разведку, а это было давно, я не понимал, что это значит. Но чем больше туда погружался, тем больше мне нравилось, честно говоря. Оставим романтику, ее каждый понимает по своему. Наверное, это самая крутая работа, самая интересная работа, и, особенно сейчас, самая важная работа. Так что я ни о чем не жалею. — С моей точки зрения, найти работу, на которую ты с утра бежишь, подпрыгивая — это большая в жизни удача. — Самое главное, они дает тебе гигантские возможности для инициативы. Самовыражения, я бы даже сказал. Потому что в принципе тебя никто не контролирует. Или ты идешь сам, или ты не идешь никуда. Те, кто не идет никуда — таких в разведке практически нет. По крайней мере в нелегальной разведке они долго не выживают. А само движение вперед человека очищает, потому что когда перед тобой постоянно стоят задачи, когда у тебя достаточно тяжелая работа, с точки зрения часов, эмоций и людей вокруг, и всего остального, у тебя не остается в мозгах того места, которое думает, чем бы заняться, как бы время убить. Нет времени, чтобы убивать. И как-то тебя дисциплинирует, я бы сказал очищает, по большому счету. Когда я был пацаном, у меня разные мысли могли быть, но вот как-то жизнь поставила куда надо.

   — Что вас привело в разведку? — Не знаю. С одной стороны, это очень интересно. С другой стороны, конечно, когда я попал в разведку, а это было давно, я не понимал, что это значит. Но чем больше туда погружался, тем больше мне нравилось, честно говоря. Оставим романтику, ее каждый понимает по своему. Наверное, это самая крутая работа, самая интересная работа, и, особенно сейчас, самая важная работа. Так что я ни о чем не жалею. — С моей точки зрения, найти работу, на которую ты с утра бежишь, подпрыгивая — это большая в жизни удача. — Самое главное, они дает тебе гигантские возможности для инициативы. Самовыражения, я бы даже сказал. Потому что в принципе тебя никто не контролирует. Или ты идешь сам, или ты не идешь никуда. Те, кто не идет никуда — таких в разведке практически нет. По крайней мере в нелегальной разведке они долго не выживают. А само движение вперед человека очищает, потому что когда перед тобой постоянно стоят задачи, когда у тебя достаточно тяжелая работа, с точки зрения часов, эмоций и людей вокруг, и всего остального, у тебя не остается в мозгах того места, которое думает, чем бы заняться, как бы время убить. Нет времени, чтобы убивать. И как-то тебя дисциплинирует, я бы сказал очищает, по большому счету. Когда я был пацаном, у меня разные мысли могли быть, но вот как-то жизнь поставила куда надо.

   — Андрей Безруков
3. «

   Свою шизофрению на окружающих проецировать не следует.

   Свою шизофрению на окружающих проецировать не следует.
4. «

   — Скажите пожалуйста, как вы считаете, основная цель Навального, вот в организации? — Государственный переворот, никакой другой цели там нет вообще. — Что потом? Хочет ли чтобы общество жило общество лучше? — Я вижу вы недавно живете...

   — Скажите пожалуйста, как вы считаете, основная цель Навального, вот в организации? — Государственный переворот, никакой другой цели там нет вообще. — Что потом? Хочет ли чтобы общество жило общество лучше? — Я вижу вы недавно живете...
5. «

   Я и сам в детстве в прятки играл профессионально. Меня вон до сих пор некоторые ищут.

   Я и сам в детстве в прятки играл профессионально. Меня вон до сих пор некоторые ищут.

   — Братва и кольцо · книга
6. «

   – Знатная зверюга! Крюгер, кто это такой? – Пещерный пес. Сперва плюется кислотой, потом куснуть норовит. По науке – «сталкер» его фамилия. – И кого он куда сталкивает? – недоуменно спросил Угрюмый.

   – Знатная зверюга! Крюгер, кто это такой? – Пещерный пес. Сперва плюется кислотой, потом куснуть норовит. По науке – «сталкер» его фамилия. – И кого он куда сталкивает? – недоуменно спросил Угрюмый.

   — Крюгер · книга
7. «

   Имеют ли право граждане иметь мнение отличное от «государственного»? Конечно имеют. Всем ли нравится ведение боевых действий? Нет. Но тут должна быть четкая градация: не согласен — сижу дома и не согласен, но до меня никому никакого дела нет; я не согласен и выражаю свое несогласие в соцсетях, я против того чтобы шли боевые действия и убивали людей. Надо с этим что-то делать? Ну, наверное, нет. А вот если я конкретно призываю: «Выходите на митинги, вот этот президент и это правительство, которые всё это устроили, должны уйти» — это совершенно другое. За это сначала должны предупредить, а после дать конкретный срок. Ну, а если ты уже отправился на массовое мероприятие, вышел на улицу, то тут без затей... <...> Все должны понимать, что за слова и действия надо отвечать.

   Имеют ли право граждане иметь мнение отличное от «государственного»? Конечно имеют. Всем ли нравится ведение боевых действий? Нет. Но тут должна быть четкая градация: не согласен — сижу дома и не согласен, но до меня никому никакого дела нет; я не согласен и выражаю свое несогласие в соцсетях, я против того чтобы шли боевые действия и убивали людей. Надо с этим что-то делать? Ну, наверное, нет. А вот если я конкретно призываю: «Выходите на митинги, вот этот президент и это правительство, которые всё это устроили, должны уйти» — это совершенно другое. За это сначала должны предупредить, а после дать конкретный срок. Ну, а если ты уже отправился на массовое мероприятие, вышел на улицу, то тут без затей... <...> Все должны понимать, что за слова и действия надо отвечать.
8. «

   Я в Советском Союзе вырос и, в общем-то, ничего плохого я в нём не видел. Во всяком случае, тех гадостей, которые про него рассказывают теперь. И зачем всё это надо было ломать — для меня загадка. Вот есть пример — коммунистический Китай. Если страна стоит перед лицом кризиса, что надо сделать? Это мне напоминает: вот живем мы с вами в сарае, неказистый такой, грубый барак. И вдруг прибегают какие-нибудь люди и говорят: «Вот у нас есть стенобитная машина, подъемный кран, на нём чугунный шар висит на тросу. Давайте сейчас мы вот это вот разнесём, а на этом месте построим сказочный дворец, в котором вы заживёте, не зная горя и вообще вечным счастьем». И мы как идиоты: «Да, давай». И вот они шарах вот этой гирей по нашему бараку и лежит груда поломанных досок. И мы спрашиваем: «А дальше-то что?», а они говорят: «Стройте дворец». Мы спрашиваем: «Из чего?», а они говорят: «А вот из этого и стройте». И вот зима, а мы с вами из поломанных досок барака строим дворец. Вы же нас обманули. Зачем мы послушались вообще? Для чего мы ломали свой барак? Да, не было у нас дворца, хорошо, так его и теперь нет! Зачем ломали, в чём был смысл?

   Я в Советском Союзе вырос и, в общем-то, ничего плохого я в нём не видел. Во всяком случае, тех гадостей, которые про него рассказывают теперь. И зачем всё это надо было ломать — для меня загадка. Вот есть пример — коммунистический Китай. Если страна стоит перед лицом кризиса, что надо сделать? Это мне напоминает: вот живем мы с вами в сарае, неказистый такой, грубый барак. И вдруг прибегают какие-нибудь люди и говорят: «Вот у нас есть стенобитная машина, подъемный кран, на нём чугунный шар висит на тросу. Давайте сейчас мы вот это вот разнесём, а на этом месте построим сказочный дворец, в котором вы заживёте, не зная горя и вообще вечным счастьем». И мы как идиоты: «Да, давай». И вот они шарах вот этой гирей по нашему бараку и лежит груда поломанных досок. И мы спрашиваем: «А дальше-то что?», а они говорят: «Стройте дворец». Мы спрашиваем: «Из чего?», а они говорят: «А вот из этого и стройте». И вот зима, а мы с вами из поломанных досок барака строим дворец. Вы же нас обманули. Зачем мы послушались вообще? Для чего мы ломали свой барак? Да, не было у нас дворца, хорошо, так его и теперь нет! Зачем ломали, в чём был смысл?
9. «

   А там и разоблачение помершего шестьдесят лет назад Сталина, и непрерывные рассказы про ГУЛАГи, и прочие ужасы жизни среди проклятых совков. У простолюдина мозг устроен просто — «Была война, мы в ней победили и мой дедушка был героем. Если вы хотите сказать, что мой дедушка был кровавый сталинский упырь, я вас буду ненавидеть, а всё, что вы говорите, я буду считать ложью, произнесенную за деньги Соединённых Штатов». Вот так думает простолюдин. И он абсолютно прав, потому что поливание самих себя дерьмом ни к чему хорошему не приводило никогда.

   А там и разоблачение помершего шестьдесят лет назад Сталина, и непрерывные рассказы про ГУЛАГи, и прочие ужасы жизни среди проклятых совков. У простолюдина мозг устроен просто — «Была война, мы в ней победили и мой дедушка был героем. Если вы хотите сказать, что мой дедушка был кровавый сталинский упырь, я вас буду ненавидеть, а всё, что вы говорите, я буду считать ложью, произнесенную за деньги Соединённых Штатов». Вот так думает простолюдин. И он абсолютно прав, потому что поливание самих себя дерьмом ни к чему хорошему не приводило никогда.
10. «

    Свобода слова — великая вещь. Каждый дурак всё расскажет про себя сам.

    Свобода слова — великая вещь. Каждый дурак всё расскажет про себя сам.
11. «

    В любом обществе есть некая часть, постоянно чем-то озабоченная и жаждущая выразить недовольство. При малейшей возможности именно они прыгают на Майданах, орут, как они ненавидят всё русское и Россию. Когда на нас напали немцы и стояли под Москвой, было огромное количество граждан, которые считали, что Москву и Ленинград надо сдать, что воевать вообще не надо, что к нам пришли цивилизованные европейцы, с которыми всё будет гораздо лучше, чем с проклятым Сталиным. Они были тогда, они есть и сейчас. Советская власть обычно таким простреливала голову, ибо подобные заявления считала недопустимыми. С этим сложно спорить. А надо ли слушать этих граждан сегодня? Слушать этих граждан не нужно никогда. Но вот орать и прыгать они будут постоянно.

    В любом обществе есть некая часть, постоянно чем-то озабоченная и жаждущая выразить недовольство. При малейшей возможности именно они прыгают на Майданах, орут, как они ненавидят всё русское и Россию. Когда на нас напали немцы и стояли под Москвой, было огромное количество граждан, которые считали, что Москву и Ленинград надо сдать, что воевать вообще не надо, что к нам пришли цивилизованные европейцы, с которыми всё будет гораздо лучше, чем с проклятым Сталиным. Они были тогда, они есть и сейчас. Советская власть обычно таким простреливала голову, ибо подобные заявления считала недопустимыми. С этим сложно спорить. А надо ли слушать этих граждан сегодня? Слушать этих граждан не нужно никогда. Но вот орать и прыгать они будут постоянно.
12. «

    Граждане уверенно полагают, что известность — это всеобщее обожание. Разочарую. Это только на одну половину обожание, а на другую половину — ненависть.

    Граждане уверенно полагают, что известность — это всеобщее обожание. Разочарую. Это только на одну половину обожание, а на другую половину — ненависть.
13. «

    – Угрюмый, – хрипло позвал Гоблин. – У тебя помады, случаем, нет? – А зачем тебе?! – Да что-то я хреново выгляжу...

    – Угрюмый, – хрипло позвал Гоблин. – У тебя помады, случаем, нет? – А зачем тебе?! – Да что-то я хреново выгляжу...

    — Угрюмый · книга
14. «

    Вот меня в восемнадцать лет призвали в Советскую армию, дали автомат и научили убивать людей. В восемнадцать лет! А в пятьдесят три мне сообщили, что матом ругаться нехорошо, спасибо. Я не знал.

    Вот меня в восемнадцать лет призвали в Советскую армию, дали автомат и научили убивать людей. В восемнадцать лет! А в пятьдесят три мне сообщили, что матом ругаться нехорошо, спасибо. Я не знал.
15. «

    У меня было три видных учителя, питерские гуру. Все они закончили свой путь к просветлению в психиатрической лечебнице. Некоторые их ученики оказались там же. Я такого финала не захотел.

    У меня было три видных учителя, питерские гуру. Все они закончили свой путь к просветлению в психиатрической лечебнице. Некоторые их ученики оказались там же. Я такого финала не захотел.
16. «

    — Я тебе фамилию автора говорил? — Ага. Циммерман, ДА? — Угу. И ты думаешь, он дурнее нас?

    — Я тебе фамилию автора говорил? — Ага. Циммерман, ДА? — Угу. И ты думаешь, он дурнее нас?

    — Гоблин · книга
17. «

    У меня такое чувство, я слушаю, и мне сразу напоминает курицу, которой башку отрубили, и она бегает по двору. Башки уже нет. Башка не управляет. А она еще бегает. Выглядит именно так. — Очень похожее сравнение. Потому что Госплан — это та самая голова (реплика А. Галушка) Это какое-то абсолютно бессмысленное метание. Как костер керосином тушить.

    У меня такое чувство, я слушаю, и мне сразу напоминает курицу, которой башку отрубили, и она бегает по двору. Башки уже нет. Башка не управляет. А она еще бегает. Выглядит именно так. — Очень похожее сравнение. Потому что Госплан — это та самая голова (реплика А. Галушка) Это какое-то абсолютно бессмысленное метание. Как костер керосином тушить.
18. «

    Вот меня в восемнадцать лет призвали в Советскую армию, дали автомат и научили убивать людей. В восемнадцать лет! А в пятьдесят три мне сообщили, что матом ругаться нехорошо, спасибо. Я не знал.

    Вот меня в восемнадцать лет призвали в Советскую армию, дали автомат и научили убивать людей. В восемнадцать лет! А в пятьдесят три мне сообщили, что матом ругаться нехорошо, спасибо. Я не знал.
19. «

    Лучший — не значит хороший. Лучший – это значит, другие хуже.

    Лучший — не значит хороший. Лучший – это значит, другие хуже.
20. «

    Когда стираются границы в головах у граждан, когда граждане начинают думать всякую фигню, когда из них выделяются какие-то лидеры общественных мнений, наиболее тупые бараны, за которыми бегут остальные бараны, потому что этот ярко-красочно может три слова увязать, сочинить стих, спеть песню и все уже забились от счастья, надо же какие гениальные прозрения. Нет, никаких гениальных прозрений нет, а вот средства донесения информации до граждан сильно развились.

    Когда стираются границы в головах у граждан, когда граждане начинают думать всякую фигню, когда из них выделяются какие-то лидеры общественных мнений, наиболее тупые бараны, за которыми бегут остальные бараны, потому что этот ярко-красочно может три слова увязать, сочинить стих, спеть песню и все уже забились от счастья, надо же какие гениальные прозрения. Нет, никаких гениальных прозрений нет, а вот средства донесения информации до граждан сильно развились.