Топ-126 цитат Донны Тартта

Ниже 126 цитат Донны Тартта — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Шел дождь. Бежали, ссутулившись, пешеходы. Дождь колошматил по стеклам, дождь проступал каплями на пластиковых крышках мусорных баков у обочины. Усевшись за стол, в отдающее затхлостью кресло, я пытался хоть как-то заземлить себя или по крайней мере утешиться выцветшими шелками и сумраком магазина, его сладостно-горькой мрачностью, так похожей на дождливо-серые темные школьные кабинеты из детства, но меня резко припечатало оттоком дофамина, и я ощущал в себе лишь предтрепет чего-то очень похожего на смерть — печаль, которую сначала чувствуешь желудком, пульсацию за лобной костью, оживший рев тьмы, от которой я отгораживался.

   Шел дождь. Бежали, ссутулившись, пешеходы. Дождь колошматил по стеклам, дождь проступал каплями на пластиковых крышках мусорных баков у обочины. Усевшись за стол, в отдающее затхлостью кресло, я пытался хоть как-то заземлить себя или по крайней мере утешиться выцветшими шелками и сумраком магазина, его сладостно-горькой мрачностью, так похожей на дождливо-серые темные школьные кабинеты из детства, но меня резко припечатало оттоком дофамина, и я ощущал в себе лишь предтрепет чего-то очень похожего на смерть — печаль, которую сначала чувствуешь желудком, пульсацию за лобной костью, оживший рев тьмы, от которой я отгораживался.

   — Щегол · книга
2. «

   Тихий настойчивый голос у нас в голове — почему он так мучает нас? <...> Может быть, он напоминает нам о том, что мы живы, что мы смертны, что каждый из нас наделен неповторимой душой, расстаться с которой мы так боимся, хотя она-то и заставляет нас чувствовать себя несчастней всех прочих созданий? Кроме того, что, как не боль, обостряет наше ощущение самости? Ужасно, когда ребенок вдруг осознает, что он — обособленное от всего мира существо, что никто и ничто не страдает, когда он обжег язык или ободрал коленку, что его боль принадлежит лишь ему одному. Еще ужаснее, когда с возрастом начинаешь осознавать, что ни один, даже самый близкий и любимый человек никогда не сможет понять тебя по-настоящему.

   Тихий настойчивый голос у нас в голове — почему он так мучает нас? <...> Может быть, он напоминает нам о том, что мы живы, что мы смертны, что каждый из нас наделен неповторимой душой, расстаться с которой мы так боимся, хотя она-то и заставляет нас чувствовать себя несчастней всех прочих созданий? Кроме того, что, как не боль, обостряет наше ощущение самости? Ужасно, когда ребенок вдруг осознает, что он — обособленное от всего мира существо, что никто и ничто не страдает, когда он обжег язык или ободрал коленку, что его боль принадлежит лишь ему одному. Еще ужаснее, когда с возрастом начинаешь осознавать, что ни один, даже самый близкий и любимый человек никогда не сможет понять тебя по-настоящему.

   — Джулиан Морроу · книга
3. «

   — Ты никогда не пробовал в минуты беспокойства думать на другом языке? — оборвал меня Генри. — Что-что? — Это позволяет держать себя в руках, не дает мыслям разбегаться.

   — Ты никогда не пробовал в минуты беспокойства думать на другом языке? — оборвал меня Генри. — Что-что? — Это позволяет держать себя в руках, не дает мыслям разбегаться.

   — Тайная история · книга
4. «

   Как же меня занесло в эту странную новую жизнь, где по ночам орут пьяные иностранцы, а я хожу в грязной одежде и никто меня не любит?

   Как же меня занесло в эту странную новую жизнь, где по ночам орут пьяные иностранцы, а я хожу в грязной одежде и никто меня не любит?

   — Щегол · книга
5. «

   Хороший детектив — это не «кто убил», а «почему убил».

   Хороший детектив — это не «кто убил», а «почему убил».
6. «

   Порою, когда случается какая-нибудь беда, реальность становится слишком неожиданной и странной, непостижимой, и всё тут же заполняет собой нереальное. Движения замедляются, кадр за кадром, словно во сне; один жест, одна фраза длятся вечность.

   Порою, когда случается какая-нибудь беда, реальность становится слишком неожиданной и странной, непостижимой, и всё тут же заполняет собой нереальное. Движения замедляются, кадр за кадром, словно во сне; один жест, одна фраза длятся вечность.

   — Тайная история · книга
7. «

   Полагаю, что в жизни каждого человека есть определенный критический период, когда характер определяется раз и навсегда.

   Полагаю, что в жизни каждого человека есть определенный критический период, когда характер определяется раз и навсегда.

   — Ричард Пэйпен · книга
8. «

   Наверное, самое болезненное потрясение испытываешь, когда вдруг понимаешь, насколько был слеп.

   Наверное, самое болезненное потрясение испытываешь, когда вдруг понимаешь, насколько был слеп.

   — Тайная история · книга
9. «

   Даже самые мудрые, самые прекрасные люди не могут предусмотреть, во что выльются их поступки.

   Даже самые мудрые, самые прекрасные люди не могут предусмотреть, во что выльются их поступки.

   — Борис Павликовский · книга
10. «

    И до чего примечательно, как охромел без него его мир. Странно, думал я, отпрыгивая от несшегося по бордюру потока воды, как все может измениться за каких-нибудь несколько часов — или, вернее, как странно, что в настоящем может застрять такой яркий осколок прошлого, разбитый, разломанный, но так и не сгинувший до конца. Энди был ко мне добр, когда у меня больше никого не было. И я по меньшей мере мог отплатить добротой его матери и сестре. Сейчас-то я это понимаю, а тогда мне это и в голову не приходило, что я годами не вылезал из своего кокона горя и самокопания, и за этой своей аномией, за ступором, апатией, замкнутостью и сердечными терзаниями я упустил множество повседневных, маленьких, незаметных проявлений доброты; и даже само это слово, доброта, напоимнало выход из комы, от гудения датчиков — в больничную явь голосов и людей.

    И до чего примечательно, как охромел без него его мир. Странно, думал я, отпрыгивая от несшегося по бордюру потока воды, как все может измениться за каких-нибудь несколько часов — или, вернее, как странно, что в настоящем может застрять такой яркий осколок прошлого, разбитый, разломанный, но так и не сгинувший до конца. Энди был ко мне добр, когда у меня больше никого не было. И я по меньшей мере мог отплатить добротой его матери и сестре. Сейчас-то я это понимаю, а тогда мне это и в голову не приходило, что я годами не вылезал из своего кокона горя и самокопания, и за этой своей аномией, за ступором, апатией, замкнутостью и сердечными терзаниями я упустил множество повседневных, маленьких, незаметных проявлений доброты; и даже само это слово, доброта, напоимнало выход из комы, от гудения датчиков — в больничную явь голосов и людей.

    — Тео Декер · книга
11. «

    …люди обожают подслушивать, и никогда не знаешь, кто может оказаться у тебя за спиной.

    …люди обожают подслушивать, и никогда не знаешь, кто может оказаться у тебя за спиной.

    — Фрэнсис Абернати · книга
12. «

    Борис по пьяни, бывало, серьезнел, поддавался русской любви к проблемным темам и вечным вопросам и сидел теперь на мраморной столешнице, размахивал нацепленной на вилку колбаской и несколько горячечно рассуждал о нищете, капитализме, глобальном потеплении и о том, в какую жопу катится этот мир.

    Борис по пьяни, бывало, серьезнел, поддавался русской любви к проблемным темам и вечным вопросам и сидел теперь на мраморной столешнице, размахивал нацепленной на вилку колбаской и несколько горячечно рассуждал о нищете, капитализме, глобальном потеплении и о том, в какую жопу катится этот мир.

    — Тео Декер · книга
13. «

    Великолепие есть во всем, что сделано с размахом.

    Великолепие есть во всем, что сделано с размахом.

    — Генри Винтер · книга
14. «

    Написать хороший роман — это как нарисовать картину размером со стену кисточкой для ресниц.

    Написать хороший роман — это как нарисовать картину размером со стену кисточкой для ресниц.
15. «

    В ее обществе все оживало, она излучала колдовской театральный свет, так что смотреть на мир ее глазами означало видеть его куда ярче обычного.

    В ее обществе все оживало, она излучала колдовской театральный свет, так что смотреть на мир ее глазами означало видеть его куда ярче обычного.

    — Щегол · книга
16. «

    Это я уже проходил: выключаешь мозг, ломишь вперед.

    Это я уже проходил: выключаешь мозг, ломишь вперед.

    — Щегол · книга
17. «

    …я не распознал критический момент. Сдается мне, мы никогда не распознаем его вовремя.

    …я не распознал критический момент. Сдается мне, мы никогда не распознаем его вовремя.

    — Тайная история · книга
18. «

    Наверное, сложись все иначе, я мог бы писать о многих других вещах, но теперь у меня нет выбора. В моей жизни была только одна история, и лишь ее я могу рассказать.

    Наверное, сложись все иначе, я мог бы писать о многих других вещах, но теперь у меня нет выбора. В моей жизни была только одна история, и лишь ее я могу рассказать.

    — Тайная история · книга
19. «

    Некоторые родители находятся в блаженном неведении, даже если дети курят траву прямо у них под носом…

    Некоторые родители находятся в блаженном неведении, даже если дети курят траву прямо у них под носом…

    — Тайная история · книга
20. «

    На свете нет ничего более одинокого и бестолкового, чем бессоница.

    На свете нет ничего более одинокого и бестолкового, чем бессоница.

    — Тайная история · книга