Дорис Лессинг: 51 высказываний о главном

Ниже 51 цитата Дориса Лессинга — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Было ли время, когда правящий класс не жил под хрустальным колоколом процветания, не желая видеть, что происходит снаружи?

   Было ли время, когда правящий класс не жил под хрустальным колоколом процветания, не желая видеть, что происходит снаружи?

   — Воспоминания выжившей · книга
2. «

   Многие женщины любят, когда с ними обращаются грубо. Это понимание было унизительным, и я, бывало сопротивлялась и отказывалась признавать, что это правда. Но я убеждалась в этом снова и снова.

   Многие женщины любят, когда с ними обращаются грубо. Это понимание было унизительным, и я, бывало сопротивлялась и отказывалась признавать, что это правда. Но я убеждалась в этом снова и снова.

   — Золотая тетрадь · книга
3. «

   В этом мире избранных общепринятые правила, ценности и нормы неприменимы.

   В этом мире избранных общепринятые правила, ценности и нормы неприменимы.

   — Кейт Браун · книга
4. «

   Человек, у которого есть мечта, чувствует, что прожил жизнь не зря.

   Человек, у которого есть мечта, чувствует, что прожил жизнь не зря.

   — Великие мечты · книга
5. «

   Быть умным — ещё не значит всё понимать.

   Быть умным — ещё не значит всё понимать.

   — Муравейник · книга
6. «

   С точки зрения свойственных им эмоций животные от нас отличаются немногим. Мы льстим себе, утверждая, что человек в этом отношении гораздо богаче. Возможно, единственное, что животным недоступно, — платоническая любовь. Да и тут следует поразмыслить, не является ли её разновидностью преданность животного хозяину.

   С точки зрения свойственных им эмоций животные от нас отличаются немногим. Мы льстим себе, утверждая, что человек в этом отношении гораздо богаче. Возможно, единственное, что животным недоступно, — платоническая любовь. Да и тут следует поразмыслить, не является ли её разновидностью преданность животного хозяину.

   — Воспоминания выжившей · книга
7. «

   Детей учат подчиняться авторитету, учат выискивать чужие мнения и узнавать о чужих решениях, учат, как надо цитировать и соответствовать стандартам. Они узники представлений и догм своего времени.

   Детей учат подчиняться авторитету, учат выискивать чужие мнения и узнавать о чужих решениях, учат, как надо цитировать и соответствовать стандартам. Они узники представлений и догм своего времени.

   — Золотая тетрадь · книга
8. «

   Если бы не замужество, могла бы она стать чем-то выдающимся в своей области? Женщины как будто не так уж часто становятся профессорами.

   Если бы не замужество, могла бы она стать чем-то выдающимся в своей области? Женщины как будто не так уж часто становятся профессорами.

   — Лето перед закатом · книга
9. «

   По одному виду их сразу можно было отличить от помощников, секретарей и всякого рода обслуживающего персонала. Каждый делегат подходил к столу и, продолжая начатый еще в кулуарах разговор, занимал свое место с той неподражаемой хозяйской непринужденностью, которая буквально кричала: «Мы — сила». В каждом жесте, в каждом взгляде сквозила убежденность в своей полезности, важности того, что они здесь представляют.

   По одному виду их сразу можно было отличить от помощников, секретарей и всякого рода обслуживающего персонала. Каждый делегат подходил к столу и, продолжая начатый еще в кулуарах разговор, занимал свое место с той неподражаемой хозяйской непринужденностью, которая буквально кричала: «Мы — сила». В каждом жесте, в каждом взгляде сквозила убежденность в своей полезности, важности того, что они здесь представляют.

   — Лето перед закатом · книга
10. «

    Никогда не читайте книг из ложного чувства долга, или из-за того, что они принадлежат к какому-то течению или направлению. Помните о том, что книга, которая кажется вам скучной в двадцать или тридцать лет, откроет для вас свои двери, когда вам будет сорок или пятьдесят, — и наоборот.

    Никогда не читайте книг из ложного чувства долга, или из-за того, что они принадлежат к какому-то течению или направлению. Помните о том, что книга, которая кажется вам скучной в двадцать или тридцать лет, откроет для вас свои двери, когда вам будет сорок или пятьдесят, — и наоборот.

    — Золотая тетрадь · книга
11. «

    Миссис Майкл Браун, домохозяйка, никогда плохо не одевалась, но Кейт Браун, сотруднице Всемирной продовольственной организации, предъявлялись совсем иные требования. Перед тем как отправиться за покупками, она на всякий случай спросила Чарли Купера, на какое жалованье она может рассчитывать. Он назвал цифру, услышав которую, Кейт чуть не ахнула. Произнес он это без тени бравады — сразу было видно, что для него это дело привычное и будничное, как будто в мире нет ни профсоюзов, ни жестокой конкурентности, ни бедности, ни мук голода и ничто не может помешать выплачивать такие бешеные деньги международным чиновникам, этим баловням судьбы, без которых человечество просто не в состоянии обойтись.

    Миссис Майкл Браун, домохозяйка, никогда плохо не одевалась, но Кейт Браун, сотруднице Всемирной продовольственной организации, предъявлялись совсем иные требования. Перед тем как отправиться за покупками, она на всякий случай спросила Чарли Купера, на какое жалованье она может рассчитывать. Он назвал цифру, услышав которую, Кейт чуть не ахнула. Произнес он это без тени бравады — сразу было видно, что для него это дело привычное и будничное, как будто в мире нет ни профсоюзов, ни жестокой конкурентности, ни бедности, ни мук голода и ничто не может помешать выплачивать такие бешеные деньги международным чиновникам, этим баловням судьбы, без которых человечество просто не в состоянии обойтись.

    — Лето перед закатом · книга
12. «

    Эта организация с ее комиссиями, конференциями и еще черт знает с чем, где все тонет в словесах, — это величайшее надувательство века, кормушка для сотен состоящих при ней бездельников.

    Эта организация с ее комиссиями, конференциями и еще черт знает с чем, где все тонет в словесах, — это величайшее надувательство века, кормушка для сотен состоящих при ней бездельников.

    — Кейт Браун · книга
13. «

    На деле многие, так сказать, профессионально хорошенькие девушки обладают этим даром: они позволяют их трогать, обнимать и целовать так, будто это дань, которую они должны платить Провидению за то, что родились красивыми. И есть у них такая особая терпеливая улыбка, которой сопровождается их подчинение рукам мужчины, подобно зевку или же вздоху снисхождения.

    На деле многие, так сказать, профессионально хорошенькие девушки обладают этим даром: они позволяют их трогать, обнимать и целовать так, будто это дань, которую они должны платить Провидению за то, что родились красивыми. И есть у них такая особая терпеливая улыбка, которой сопровождается их подчинение рукам мужчины, подобно зевку или же вздоху снисхождения.

    — Золотая тетрадь · книга
14. «

    Великие люди слишком велики, чтобы их тревожить. Они уже разрабатывают способы колонизации Венеры и со дня на день они начнут возводить ирригационные сооружения на Луне. А мы с тобой толкаем валуны. Всю свою жизнь мы, и ты, и я, вкладываем всю свою силу, весь наш талант в то, чтобы толкать огромный камень на вершину горы. Камень — это та истина, которая великим известна инстинктивно, а гора — это глупость человечества. Мы толкаем камни.

    Великие люди слишком велики, чтобы их тревожить. Они уже разрабатывают способы колонизации Венеры и со дня на день они начнут возводить ирригационные сооружения на Луне. А мы с тобой толкаем валуны. Всю свою жизнь мы, и ты, и я, вкладываем всю свою силу, весь наш талант в то, чтобы толкать огромный камень на вершину горы. Камень — это та истина, которая великим известна инстинктивно, а гора — это глупость человечества. Мы толкаем камни.

    — Золотая тетрадь · книга
15. «

    Она изобразила на лице вежливую улыбку, за которой, как за хорошей ширмой, можно было думать о чём-то своём.

    Она изобразила на лице вежливую улыбку, за которой, как за хорошей ширмой, можно было думать о чём-то своём.

    — Лето перед закатом · книга
16. «

    Эти пущенные в обиход клише, словно взятые с образцового рекламного стенда, обладают такой внушительной силой, что многие твердят и твердят, не задумываясь: Юность — лучшая пора жизни или: Для женщины любовь — это все — до тех пор, пока в один прекрасный день не поймают в зеркале собственное выражение лица в момент произнесения одной из подобных деклараций или же пока не перехватят невольную гримасу собеседника или собеседницы в ответ на свои откровения.

    Эти пущенные в обиход клише, словно взятые с образцового рекламного стенда, обладают такой внушительной силой, что многие твердят и твердят, не задумываясь: Юность — лучшая пора жизни или: Для женщины любовь — это все — до тех пор, пока в один прекрасный день не поймают в зеркале собственное выражение лица в момент произнесения одной из подобных деклараций или же пока не перехватят невольную гримасу собеседника или собеседницы в ответ на свои откровения.

    — Лето перед закатом · книга
17. «

    Кровать — лучшее место для чтения, размышления и ничегонеделания.

    Кровать — лучшее место для чтения, размышления и ничегонеделания.
18. «

    Она находилась в той стадии вечной молодости, ради достижения которой женщины не жалеют ни времени, ни сил. (Вернее далеко не все женщины, а только те, кому посчастливилось родиться в странах с высоким уровнем жизни).

    Она находилась в той стадии вечной молодости, ради достижения которой женщины не жалеют ни времени, ни сил. (Вернее далеко не все женщины, а только те, кому посчастливилось родиться в странах с высоким уровнем жизни).

    — Лето перед закатом · книга
19. «

    Я помню, как говорила сама себе: «Вот оно, вот что такое счастье», но в то же время меня изумляло то, что оно выросло из столь многих несчастий и столь многих уродств.

    Я помню, как говорила сама себе: «Вот оно, вот что такое счастье», но в то же время меня изумляло то, что оно выросло из столь многих несчастий и столь многих уродств.

    — Золотая тетрадь · книга
20. «

    Существует женский дух благородного рыцарства, проявляющийся в отношении одной женщины к другой, он также силен, как любая другая разновидность верности и преданности. А может быть, мы отказывались верить в то, что воображение и чувства наших собственных мужчин столь ущербны и несовершенны.

    Существует женский дух благородного рыцарства, проявляющийся в отношении одной женщины к другой, он также силен, как любая другая разновидность верности и преданности. А может быть, мы отказывались верить в то, что воображение и чувства наших собственных мужчин столь ущербны и несовершенны.

    — Золотая тетрадь · книга