60 цитат Дугласа Коупленда о жизни и людях

Дуглас Коупленд — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 60 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   В жизни мы плачем в трех случаях: когда чего-то лишаемся, когда что-то обретаем и когда происходит какое-то чудо.

   В жизни мы плачем в трех случаях: когда чего-то лишаемся, когда что-то обретаем и когда происходит какое-то чудо.

   — Пока подружка в коме · книга
2. «

   Мне кажется, человек тратит поразительное количество энергии, чтобы убедить себя в том, что Единственная Навеки не поджидает его за ближайшим углом.

   Мне кажется, человек тратит поразительное количество энергии, чтобы убедить себя в том, что Единственная Навеки не поджидает его за ближайшим углом.

   — Жизнь после Бога · книга
3. «

   Иногда не понимаешь, насколько паршивое у тебя настроение, пока кто-нибудь не появляется в поле твоего зрения.

   Иногда не понимаешь, насколько паршивое у тебя настроение, пока кто-нибудь не появляется в поле твоего зрения.

   — Жизнь после Бога · книга
4. «

   Мы с твоей матерью проводили медовый месяц как бродяги, колеся на раздолбанном «монте-карло» образца 1978 года, взятом напрокат. Мы останавливались в грязных, сомнительных мотелях по всем Аппалачам и воображали себя преступниками, погрязшими в мире преступности,— мы удерживали в заложниках искусственные спутники, проворачивали религиозные телеаферы и спускались по стеклянному фасаду «Дворца Цезаря» с адидасовскими сумками, набитыми похищенными бриллиантами. В Северной Каролине мы купили пистолет и палили по дорожным знакам; мы отказались от ванн и душей, прыская под мышки «Этернити» Кельвина Кляйна, мы проигрывали деньги в церковных лотереях и поедали зубатку, зажаренную в кипящем жире. Это были десять дней, когда не надо было быть собой, когда можно было побыть невидимыми и свободными.

   Мы с твоей матерью проводили медовый месяц как бродяги, колеся на раздолбанном «монте-карло» образца 1978 года, взятом напрокат. Мы останавливались в грязных, сомнительных мотелях по всем Аппалачам и воображали себя преступниками, погрязшими в мире преступности,— мы удерживали в заложниках искусственные спутники, проворачивали религиозные телеаферы и спускались по стеклянному фасаду «Дворца Цезаря» с адидасовскими сумками, набитыми похищенными бриллиантами. В Северной Каролине мы купили пистолет и палили по дорожным знакам; мы отказались от ванн и душей, прыская под мышки «Этернити» Кельвина Кляйна, мы проигрывали деньги в церковных лотереях и поедали зубатку, зажаренную в кипящем жире. Это были десять дней, когда не надо было быть собой, когда можно было побыть невидимыми и свободными.

   — Жизнь после Бога · книга
5. «

   И ещё иногда я думаю, не слишком ли поздно чувствовать то, что, похоже, чувствуют другие люди? Бывает, мне хочется подойти к человеку и спросить: «Что такого вы чувствуете, что не чувствую я? Пожалуйста, это единственное, что мне нужно знать».

   И ещё иногда я думаю, не слишком ли поздно чувствовать то, что, похоже, чувствуют другие люди? Бывает, мне хочется подойти к человеку и спросить: «Что такого вы чувствуете, что не чувствую я? Пожалуйста, это единственное, что мне нужно знать».

   — Жизнь после Бога · книга
6. «

   Должно быть, надо относиться к жизни с большим юмором. Но это трудно.

   Должно быть, надо относиться к жизни с большим юмором. Но это трудно.

   — Поколение X · книга
7. «

   Не бойтесь быть хорошими.

   Не бойтесь быть хорошими.

   — Пока подружка в коме · книга
8. «

   Шерил Энвей была прилежной ученицей, добрым товарищем, примерной дочерью. Вот собственно и всё. Бездарная трата 17 лет жизни.

   Шерил Энвей была прилежной ученицей, добрым товарищем, примерной дочерью. Вот собственно и всё. Бездарная трата 17 лет жизни.

   — Эй, Нострадамус! · книга
9. «

   Если мне предстоит прожить год, то я хочу, чтобы его ценность действительно ровнялась году. Я не хочу, чтобы он казался мне месяцем. Все, что я делаю, — это ради того, чтобы время снова «ощущалось» как время — чтобы казалось длиннее. Я насыщаю свое время до предела.

   Если мне предстоит прожить год, то я хочу, чтобы его ценность действительно ровнялась году. Я не хочу, чтобы он казался мне месяцем. Все, что я делаю, — это ради того, чтобы время снова «ощущалось» как время — чтобы казалось длиннее. Я насыщаю свое время до предела.

   — Итен · книга
10. «

    Нельзя подделать три вещи: эрекцию, компетентность и творческое мышление.

    Нельзя подделать три вещи: эрекцию, компетентность и творческое мышление.

    — JPod · книга
11. «

    Твоя жизнь уходит лишь на коллекционирование предметов. И больше ни на что.

    Твоя жизнь уходит лишь на коллекционирование предметов. И больше ни на что.

    — Поколение X · книга
12. «

    Пять самых отвратительных черт человека — это мелочность, назойливость, зависимость, закостенелость и ревнивость. Из них ревнивость — ярчайшая и наихудшая... Не удивлюсь, если ревность всадит в меня стальные зубы именно тогда, когда понадобятся мои любовь и прощение. Это чувство умеет таиться и ждать.

    Пять самых отвратительных черт человека — это мелочность, назойливость, зависимость, закостенелость и ревнивость. Из них ревнивость — ярчайшая и наихудшая... Не удивлюсь, если ревность всадит в меня стальные зубы именно тогда, когда понадобятся мои любовь и прощение. Это чувство умеет таиться и ждать.

    — Эй, Нострадамус! · книга
13. «

    Покойники снятся нам потому, что подсознательно мы не верим в их смерть; мозг «забывает» об этом важном обстоятельстве. А потом ты просыпаешься, вспоминаешь и заново переживаешь потерю. И так каждый раз. Тебя словно выскабливают изнутри, ты чувствуешь себя опустошенным. Я чувствую.

    Покойники снятся нам потому, что подсознательно мы не верим в их смерть; мозг «забывает» об этом важном обстоятельстве. А потом ты просыпаешься, вспоминаешь и заново переживаешь потерю. И так каждый раз. Тебя словно выскабливают изнутри, ты чувствуешь себя опустошенным. Я чувствую.

    — Роджер · книга
14. «

    Мысль о мысли о какой-то мысли.

    Мысль о мысли о какой-то мысли.

    — Ричард (Richard) · книга
15. «

    Жить одному, может, и не очень-то весело, зато нет никого, кто бы вас постоянно раздражал.

    Жить одному, может, и не очень-то весело, зато нет никого, кто бы вас постоянно раздражал.

    — Поколение X · книга
16. «

    И тут мне стало так одиноко и так скверно от всего дурного в моей жизни и вообще в мире, что я сказал про себя: «Пожалуйста, Господи, преврати меня в птицу — это все, чего мне всегда по-настоящему хотелось, — белую грациозную птицу, не ведающую стыда, пороков и страха одиночества, и дай мне в спутники других белых птиц, с которыми я летал бы вместе, и еще дай мне небо, такое большое-пребольшое, чтобы я мог, если бы пожелал, никогда не опускаться на землю. Но вместо этого Господь дал мне эти слова, которые я здесь говорю.

    И тут мне стало так одиноко и так скверно от всего дурного в моей жизни и вообще в мире, что я сказал про себя: «Пожалуйста, Господи, преврати меня в птицу — это все, чего мне всегда по-настоящему хотелось, — белую грациозную птицу, не ведающую стыда, пороков и страха одиночества, и дай мне в спутники других белых птиц, с которыми я летал бы вместе, и еще дай мне небо, такое большое-пребольшое, чтобы я мог, если бы пожелал, никогда не опускаться на землю. Но вместо этого Господь дал мне эти слова, которые я здесь говорю.

    — Жизнь после Бога · книга
17. «

    Я думаю, что близкие отношения надолго устанавливаются только между теми, кто может договаривать фразы друг за друга. К черту драмы, горячий секс и борьбу противоположностей! Дайте мне того, с кем всегда можно потрепаться.

    Я думаю, что близкие отношения надолго устанавливаются только между теми, кто может договаривать фразы друг за друга. К черту драмы, горячий секс и борьбу противоположностей! Дайте мне того, с кем всегда можно потрепаться.

    — Эй, Нострадамус! · книга
18. «

    Как жить дальше, будучи таким безнадёжно потерянным?

    Как жить дальше, будучи таким безнадёжно потерянным?

    — Нормальных семей не бывает · книга
19. «

    Я просто люблю животных. Они лучше, чем мы. Даже самые злобные и вредные в душе чисты, а злые люди — по-настоящему конченые.

    Я просто люблю животных. Они лучше, чем мы. Даже самые злобные и вредные в душе чисты, а злые люди — по-настоящему конченые.

    — Похитители жвачки · книга
20. «

    Самое жестокое по отношению к другому человеку — это притвориться, что любишь его сильнее, чем на самом деле.

    Самое жестокое по отношению к другому человеку — это притвориться, что любишь его сильнее, чем на самом деле.

    — Жизнь после Бога · книга