22 сильных цитаты Джакомо Казановы

Джакомо Казанова — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 22 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Прошлого не вернешь, а заботиться о будущем не имеет смысла, потому что оно все равно отойдет в прошлое. Поэтому carpe diem! — лови мгновение!

   Прошлого не вернешь, а заботиться о будущем не имеет смысла, потому что оно все равно отойдет в прошлое. Поэтому carpe diem! — лови мгновение!

   — История моей жизни · книга
2. «

   Покуда длится бой, никогда нельзя быть уверенным в победе.

   Покуда длится бой, никогда нельзя быть уверенным в победе.

   — История моей жизни · книга
3. «

   Смеяться — законное право тех, кто знает, как всё было на самом деле.

   Смеяться — законное право тех, кто знает, как всё было на самом деле.
4. «

   В неведении — всё наше прибежище: воистину счастливы те, кто лелеет его.

   В неведении — всё наше прибежище: воистину счастливы те, кто лелеет его.

   — История моей жизни · книга
5. «

   Я не раскаиваюсь.

   Я не раскаиваюсь.
6. «

   Мужчина считается зрелым, когда перестает выделяться среди беременных женщин.

   Мужчина считается зрелым, когда перестает выделяться среди беременных женщин.
7. «

   — Никогда не следует говорить кому-либо, что он не прав, а что он лишь ошибается. — Разве это не одно и то же? — Прошу прощения, сударь, но одно вежливо, а другое нет.

   — Никогда не следует говорить кому-либо, что он не прав, а что он лишь ошибается. — Разве это не одно и то же? — Прошу прощения, сударь, но одно вежливо, а другое нет.

   — История моей жизни · книга
8. «

   Человек мудрый никогда не может быть всецело несчастным.

   Человек мудрый никогда не может быть всецело несчастным.

   — История моей жизни · книга
9. «

   Недостатки темперамента неисправимы, так как темперамент образуется независимо от наших сил. Характер же слагается из ума и сердца; темперамент тут ни при чем; характер поэтому зависит от воспитания и, следовательно, доступен исправлению и изменению.

   Недостатки темперамента неисправимы, так как темперамент образуется независимо от наших сил. Характер же слагается из ума и сердца; темперамент тут ни при чем; характер поэтому зависит от воспитания и, следовательно, доступен исправлению и изменению.

   — История моей жизни · книга
10. «

    То, на что не обращают внимания, выдыхается само собой.

    То, на что не обращают внимания, выдыхается само собой.

    — История моей жизни · книга
11. «

    Французы мне всегда нравились, а испанцы — никогда; у французов в манерах есть что-то такое приветливое, такое обязательное, что влечет к ним, как к давно знакомым; а у испанцев — какая-то гордость некстати, сообщающая им что-то отталкивающее и не располагающая в их пользу. Это не мешает тому, что французы неоднократно меня надували; испанцы же — никогда. Не надо верить собственному вкусу.

    Французы мне всегда нравились, а испанцы — никогда; у французов в манерах есть что-то такое приветливое, такое обязательное, что влечет к ним, как к давно знакомым; а у испанцев — какая-то гордость некстати, сообщающая им что-то отталкивающее и не располагающая в их пользу. Это не мешает тому, что французы неоднократно меня надували; испанцы же — никогда. Не надо верить собственному вкусу.

    — История моей жизни · книга
12. «

    Добившись своего, мы уже больше не будем хотеть, ибо нельзя хотеть того, чем владеешь, — стало быть, женщины правы, когда отказывают нам…

    Добившись своего, мы уже больше не будем хотеть, ибо нельзя хотеть того, чем владеешь, — стало быть, женщины правы, когда отказывают нам…
13. «

    Женщина есть как бы книга, которая, хороша ли она или плоха, прежде всего пленяет нас своим титульным листом; ежели он не заинтересовывает нас, книга не внушает нам желания прочесть ее, и это желание стоит в прямом отношении к интересу, который он нам внушает. Титульный лист женщины читается сверху вниз, как и книга; и ножки женские все же занимают нас не более, нежели имя издателя. Во всяком случае, правы женщины, заботясь о своем лице, нарядах и манерах; ибо только этим могут они вызвать желание их прочесть у тех, кому природа не даровала при рождении преимущества слепоты.

    Женщина есть как бы книга, которая, хороша ли она или плоха, прежде всего пленяет нас своим титульным листом; ежели он не заинтересовывает нас, книга не внушает нам желания прочесть ее, и это желание стоит в прямом отношении к интересу, который он нам внушает. Титульный лист женщины читается сверху вниз, как и книга; и ножки женские все же занимают нас не более, нежели имя издателя. Во всяком случае, правы женщины, заботясь о своем лице, нарядах и манерах; ибо только этим могут они вызвать желание их прочесть у тех, кому природа не даровала при рождении преимущества слепоты.

    — История моей жизни · книга
14. «

    Клятва в вечной верности — клятва самая легкомысленная и нелепая, которую даже самый целомудренный человек даже перед прекраснейшей из женщин никогда не должен был бы произносить.

    Клятва в вечной верности — клятва самая легкомысленная и нелепая, которую даже самый целомудренный человек даже перед прекраснейшей из женщин никогда не должен был бы произносить.

    — История моей жизни · книга
15. «

    Амур — самый коварный из богов, это само непостоянство. Когда всё кажется потерянным, сей ясновидящий слепец готовит нам полный успех.

    Амур — самый коварный из богов, это само непостоянство. Когда всё кажется потерянным, сей ясновидящий слепец готовит нам полный успех.

    — История моей жизни · книга
16. «

    Худшая шутка, которую может судьба сыграть с умным человеком, это поставить его в зависимость от дурака.

    Худшая шутка, которую может судьба сыграть с умным человеком, это поставить его в зависимость от дурака.

    — История моей жизни · книга
17. «

    В наше счастливое время проститутки совсем не нужны, так как порядочные женщины охотно идут навстречу всем вашим желаниям.

    В наше счастливое время проститутки совсем не нужны, так как порядочные женщины охотно идут навстречу всем вашим желаниям.
18. «

    Всю свою жизнь я только и делал, что упорно стремился к болезни, покуда был здоров, и столь же упорно стремился выздороветь, когда заболевал. И в том, и в другом преуспел я с замечательной равномерностью, и нынче в этом отношении совершенно здоров, и хотелось бы мне повредить ещё своему здоровью, да возраст не позволяет.

    Всю свою жизнь я только и делал, что упорно стремился к болезни, покуда был здоров, и столь же упорно стремился выздороветь, когда заболевал. И в том, и в другом преуспел я с замечательной равномерностью, и нынче в этом отношении совершенно здоров, и хотелось бы мне повредить ещё своему здоровью, да возраст не позволяет.

    — Казанова · книга
19. «

    Счастливы те, кто, не вредя другим, умеют доставлять себе удовольствие, и лишь безумцы воображают, что верховное Существо может радоваться воздержанию, страданиям и лишениям, которым подвергаются люди Ему в угоду, и любит только чудаков, которые обрекают себя на такое существование.

    Счастливы те, кто, не вредя другим, умеют доставлять себе удовольствие, и лишь безумцы воображают, что верховное Существо может радоваться воздержанию, страданиям и лишениям, которым подвергаются люди Ему в угоду, и любит только чудаков, которые обрекают себя на такое существование.

    — Джакомо Казанова · книга
20. «

    Счастливая или несчастная, жизнь есть все же единственное благо, коим обладает человек, и те, кто ее не любят, ее недостойны.

    Счастливая или несчастная, жизнь есть все же единственное благо, коим обладает человек, и те, кто ее не любят, ее недостойны.

    — История моей жизни · книга