131 цитат Джеймса Джойса, проверенных временем

Подборка из 131 цитата Джеймса Джойса: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Моя воля — и его воля, лицом к лицу. Между ними бездна.

   Моя воля — и его воля, лицом к лицу. Между ними бездна.

   — Стивен Дедал · книга
2. «

   Летний вечер уж начинал окутывать мир своей таинственной поволокой. Солнце клонилось к западу, и последние лучи, увы, столь быстротечного дня нежно медлили на прощанье, лаская гладь моря и песчаного пляжа.

   Летний вечер уж начинал окутывать мир своей таинственной поволокой. Солнце клонилось к западу, и последние лучи, увы, столь быстротечного дня нежно медлили на прощанье, лаская гладь моря и песчаного пляжа.

   — Улисс · книга
3. «

   Говорят, дурнушку полюбишь — не разлюбишь. Только ни одна себя такой не считает. Люби, лги и будь красивой, потому что завтра умрём.

   Говорят, дурнушку полюбишь — не разлюбишь. Только ни одна себя такой не считает. Люби, лги и будь красивой, потому что завтра умрём.

   — Леопольд Блум · книга
4. «

   Любовь. Слово, которое знают все. Любовь же любому желает добра.

   Любовь. Слово, которое знают все. Любовь же любому желает добра.

   — Мистер Супер · книга
5. «

   Чем сердце смягчит человек, истерзанный в бурях мира?

   Чем сердце смягчит человек, истерзанный в бурях мира?

   — Стивен Дедал · книга
6. «

   Честного спорта теперь не сыщешь.

   Честного спорта теперь не сыщешь.

   — Флинн · книга
7. «

   Еженедельник берут из-за реклам, объявлений, развлекательных пустячков.

   Еженедельник берут из-за реклам, объявлений, развлекательных пустячков.

   — Леопольд Блум · книга
8. «

   Вы любите кого-то. А этот кто-то любит еще кого-то, потому что каждый любит кого-нибудь, а Бог любит всех.

   Вы любите кого-то. А этот кто-то любит еще кого-то, потому что каждый любит кого-нибудь, а Бог любит всех.

   — Улисс · книга
9. «

   Ученик должен быть смиренным. Но жизнь – великий учитель.

   Ученик должен быть смиренным. Но жизнь – великий учитель.

   — Улисс · книга
10. «

    Приятное вечернее чувство. Скитанья кончены. Можешь расслабиться — мирные сумерки — пусть все идет своим чередом.

    Приятное вечернее чувство. Скитанья кончены. Можешь расслабиться — мирные сумерки — пусть все идет своим чередом.

    — Леопольд Блум · книга
11. «

    Эзотерическая жизнь не для обыкновенного человека.

    Эзотерическая жизнь не для обыкновенного человека.

    — Джон Эглинтон · книга
12. «

    Когда в погоне за какой-то неуловимой мечтой мысль его вдруг нерешительно останавливалась, отказываясь от этой погони, он слышал над собой неотвязные голоса своего отца и учителей, которые призывали его быть прежде всего джентльменом и правоверным католиком. Теперь эти голоса казались ему бессмысленными. Когда в колледже открылся класс спортивной гимнастики, он услышал другой голос, призывавший его быть сильным, мужественным, здоровым, а когда в колледж проникли веяния борьбы за национальное возрождение, еще один голос стал увещевать его быть верным родине и помочь воскресить ее язык, ее традиции. Он уже предвидел, что в обычной, мирской суете житейский голос будет побуждать его восстановить своим трудом утраченное отцовское состояние, как сейчас голос сверстников призывал быть хорошим товарищем, выгораживать их или спасать от наказания и стараться всеми способами выпросить свободный день для класса. И смешанный гул всех этих бессмысленных голосов заставлял его останавливаться в нерешительности и прерывать погоню за призраками. Время от времени он ненадолго прислушивался к им, однако счастливым он чувствовал себя только вдали от них, когда они не могли настичь его, когда он оставался один или среди своих призрачных друзей.

    Когда в погоне за какой-то неуловимой мечтой мысль его вдруг нерешительно останавливалась, отказываясь от этой погони, он слышал над собой неотвязные голоса своего отца и учителей, которые призывали его быть прежде всего джентльменом и правоверным католиком. Теперь эти голоса казались ему бессмысленными. Когда в колледже открылся класс спортивной гимнастики, он услышал другой голос, призывавший его быть сильным, мужественным, здоровым, а когда в колледж проникли веяния борьбы за национальное возрождение, еще один голос стал увещевать его быть верным родине и помочь воскресить ее язык, ее традиции. Он уже предвидел, что в обычной, мирской суете житейский голос будет побуждать его восстановить своим трудом утраченное отцовское состояние, как сейчас голос сверстников призывал быть хорошим товарищем, выгораживать их или спасать от наказания и стараться всеми способами выпросить свободный день для класса. И смешанный гул всех этих бессмысленных голосов заставлял его останавливаться в нерешительности и прерывать погоню за призраками. Время от времени он ненадолго прислушивался к им, однако счастливым он чувствовал себя только вдали от них, когда они не могли настичь его, когда он оставался один или среди своих призрачных друзей.

    — Портрет художника в юности · книга
13. «

    Бедные саврасы! Плевать им на все, уткнули длинные морды в свои торбы, знать ничего не знают и забот никаких. Слишком сыты, чтобы разговаривать.

    Бедные саврасы! Плевать им на все, уткнули длинные морды в свои торбы, знать ничего не знают и забот никаких. Слишком сыты, чтобы разговаривать.

    — Леопольд Блум · книга
14. «

    Уча других, кой-чему сам научишься.

    Уча других, кой-чему сам научишься.

    — Леопольд Блум · книга
15. «

    Кто первый решился нарвать травы и лечиться ею, это был храбрый малый.

    Кто первый решился нарвать травы и лечиться ею, это был храбрый малый.

    — Леопольд Блум · книга
16. «

    Каждый, кто проникает, думает, что он проник первым, тогда как он всего лишь последний член в ряду предшествующих, пусть даже первый в ряду последующих, и каждый воображает, будто он первый, последний и один-единственный, тогда как он не первый, последний и один-единственный в ряду, что начинается в бесконечности и продолжается в бесконечность.

    Каждый, кто проникает, думает, что он проник первым, тогда как он всего лишь последний член в ряду предшествующих, пусть даже первый в ряду последующих, и каждый воображает, будто он первый, последний и один-единственный, тогда как он не первый, последний и один-единственный в ряду, что начинается в бесконечности и продолжается в бесконечность.

    — Леопольд Блум · книга
17. «

    В этой старой церковной музыке есть чудесные вещи. Папы в старину знали толк и в музыке и в искусстве, во всяческих статуях, картинах.

    В этой старой церковной музыке есть чудесные вещи. Папы в старину знали толк и в музыке и в искусстве, во всяческих статуях, картинах.

    — Леопольд Блум · книга
18. «

    — У нас есть римское право. — И Понтий Пилат пророк его.

    — У нас есть римское право. — И Понтий Пилат пророк его.

    — О' Моллой · книга
19. «

    Колеблющаяся душа, что в смертной схватке с целым морем бед, терзаемая сомнениями и противоречиями, как это бывает в реальной жизни.

    Колеблющаяся душа, что в смертной схватке с целым морем бед, терзаемая сомнениями и противоречиями, как это бывает в реальной жизни.

    — Леопольд Блум · книга
20. «

    Братьев забывают также легко, как зонтики.

    Братьев забывают также легко, как зонтики.

    — Стивен Дедал · книга