153 цитаты Джеймса Джойса, ставших крылатыми

Подборка из 153 цитаты Джеймса Джойса: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Никогда об этом ничего не узнают. Пустая трата времени. Газовые шары вращаются, сливаются, разлетаются. И так без конца эта карусель. Газ, потом твердые частицы, потом возникает мир, потом остывает; потом несется в пространстве одна мертвая оболочка, заледенелая корка, вроде ананасного леденца.

   Никогда об этом ничего не узнают. Пустая трата времени. Газовые шары вращаются, сливаются, разлетаются. И так без конца эта карусель. Газ, потом твердые частицы, потом возникает мир, потом остывает; потом несется в пространстве одна мертвая оболочка, заледенелая корка, вроде ананасного леденца.

   — Леопольд Блум · книга
2. «

   Оригинальность, позволяя произвести эффект, к успеху, однако, может и не вести.

   Оригинальность, позволяя произвести эффект, к успеху, однако, может и не вести.

   — Леопольд Блум · книга
3. «

   Ни птицы в небе, ни огня в тумане - Морская мгла; Лишь вдалеке звезда-воспоминанье Туман прожгла.

   Ни птицы в небе, ни огня в тумане - Морская мгла; Лишь вдалеке звезда-воспоминанье Туман прожгла.
4. «

   Погода прямо райская. Если бы в жизни всегда так. Волна тепла. Не слишком надолго.

   Погода прямо райская. Если бы в жизни всегда так. Волна тепла. Не слишком надолго.

   — Леопольд Блум · книга
5. «

   Актер, который все годы своей жизни, не отданные суете сует, изучал «Гамлета», чтобы сыграть роль призрака.

   Актер, который все годы своей жизни, не отданные суете сует, изучал «Гамлета», чтобы сыграть роль призрака.

   — Стивен Дедал · книга
6. «

   Мою мать убили мало-помалу дурное обращение моего отца, годы постоянных тягот и откровенный цинизм моего поведения.

   Мою мать убили мало-помалу дурное обращение моего отца, годы постоянных тягот и откровенный цинизм моего поведения.
7. «

   Моя воля — и его воля, лицом к лицу. Между ними бездна.

   Моя воля — и его воля, лицом к лицу. Между ними бездна.

   — Стивен Дедал · книга
8. «

   Остерегайся того, к чему ты стремишься в юности.

   Остерегайся того, к чему ты стремишься в юности.

   — Стивен Дедал · книга
9. «

   Шон потерял свою форму, но у него есть бочка.

   Шон потерял свою форму, но у него есть бочка.

   — Поминки по Финнегану (На помине Финнегана) · книга
10. «

    Существуют грехи или (назовем их так, как называет их мир) дурные воспоминания, которые человек стремится забыть, запрятать в самые дальние тайники души — однако, скрываясь там, они ожидают своего часа. Он может заставить память о них поблекнуть, может забросить их, как если бы их не существовало, и почти убедить себя, что их не было вовсе или, по крайней мере, что они были совсем иными. Но одно случайное слово внезапно пробудит их, и они явятся перед ним при самых неожиданных обстоятельствах, в видении или во сне, или в минуты, когда тимпан и арфа веселят его душу, или в безмятежной прохладе серебристо-ясного вечера, иль посреди полночного пира, когда он разгорячен вином. И это видение не обрушится на него во гневе, не причинит оскорбленья, не будет мстить ему, отторгая от живущих, нет, оно предстанет в одеянии горести, в саване прошлого, безмолвным и отчужденным укором.

    Существуют грехи или (назовем их так, как называет их мир) дурные воспоминания, которые человек стремится забыть, запрятать в самые дальние тайники души — однако, скрываясь там, они ожидают своего часа. Он может заставить память о них поблекнуть, может забросить их, как если бы их не существовало, и почти убедить себя, что их не было вовсе или, по крайней мере, что они были совсем иными. Но одно случайное слово внезапно пробудит их, и они явятся перед ним при самых неожиданных обстоятельствах, в видении или во сне, или в минуты, когда тимпан и арфа веселят его душу, или в безмятежной прохладе серебристо-ясного вечера, иль посреди полночного пира, когда он разгорячен вином. И это видение не обрушится на него во гневе, не причинит оскорбленья, не будет мстить ему, отторгая от живущих, нет, оно предстанет в одеянии горести, в саване прошлого, безмолвным и отчужденным укором.

    — Улисс · книга
11. «

    Когда в погоне за какой-то неуловимой мечтой мысль его вдруг нерешительно останавливалась, отказываясь от этой погони, он слышал над собой неотвязные голоса своего отца и учителей, которые призывали его быть прежде всего джентльменом и правоверным католиком. Теперь эти голоса казались ему бессмысленными. Когда в колледже открылся класс спортивной гимнастики, он услышал другой голос, призывавший его быть сильным, мужественным, здоровым, а когда в колледж проникли веяния борьбы за национальное возрождение, еще один голос стал увещевать его быть верным родине и помочь воскресить ее язык, ее традиции. Он уже предвидел, что в обычной, мирской суете житейский голос будет побуждать его восстановить своим трудом утраченное отцовское состояние, как сейчас голос сверстников призывал быть хорошим товарищем, выгораживать их или спасать от наказания и стараться всеми способами выпросить свободный день для класса. И смешанный гул всех этих бессмысленных голосов заставлял его останавливаться в нерешительности и прерывать погоню за призраками. Время от времени он ненадолго прислушивался к им, однако счастливым он чувствовал себя только вдали от них, когда они не могли настичь его, когда он оставался один или среди своих призрачных друзей.

    Когда в погоне за какой-то неуловимой мечтой мысль его вдруг нерешительно останавливалась, отказываясь от этой погони, он слышал над собой неотвязные голоса своего отца и учителей, которые призывали его быть прежде всего джентльменом и правоверным католиком. Теперь эти голоса казались ему бессмысленными. Когда в колледже открылся класс спортивной гимнастики, он услышал другой голос, призывавший его быть сильным, мужественным, здоровым, а когда в колледж проникли веяния борьбы за национальное возрождение, еще один голос стал увещевать его быть верным родине и помочь воскресить ее язык, ее традиции. Он уже предвидел, что в обычной, мирской суете житейский голос будет побуждать его восстановить своим трудом утраченное отцовское состояние, как сейчас голос сверстников призывал быть хорошим товарищем, выгораживать их или спасать от наказания и стараться всеми способами выпросить свободный день для класса. И смешанный гул всех этих бессмысленных голосов заставлял его останавливаться в нерешительности и прерывать погоню за призраками. Время от времени он ненадолго прислушивался к им, однако счастливым он чувствовал себя только вдали от них, когда они не могли настичь его, когда он оставался один или среди своих призрачных друзей.

    — Портрет художника в юности · книга
12. «

    Никогда не знаешь, чьи мысли пережевываешь.

    Никогда не знаешь, чьи мысли пережевываешь.

    — Леопольд Блум · книга
13. «

    Скоро у нас тут будет безлесье. Если только не примутся за лесопосадки. Ель, лиственница, все деревья, что из семейства хвойных на глазах исчезают.

    Скоро у нас тут будет безлесье. Если только не примутся за лесопосадки. Ель, лиственница, все деревья, что из семейства хвойных на глазах исчезают.

    — Джон Уайз · книга
14. «

    Оба, получив раннюю домашнюю закалку и унаследовав дерзкую склонность к инакомыслию и противостоянию, отвергали многие общепринятые религиозные, национальные, социальные и нравственные доктрины. Оба признавали попеременно стимулирующее и отупляющее влияние магнетического притяжения полов.

    Оба, получив раннюю домашнюю закалку и унаследовав дерзкую склонность к инакомыслию и противостоянию, отвергали многие общепринятые религиозные, национальные, социальные и нравственные доктрины. Оба признавали попеременно стимулирующее и отупляющее влияние магнетического притяжения полов.

    — Улисс · книга
15. «

    Голодный всегда зол.

    Голодный всегда зол.

    — Леопольд Блум · книга
16. «

    В человеческом обществе крайне необходимо, чтобы узы дружбы связывали многих.

    В человеческом обществе крайне необходимо, чтобы узы дружбы связывали многих.

    — Мистер Супер · книга
17. «

    Отец Конми задумался о мудром провидении Творца, создавшего торф в болотах, дабы люди могли извлекать его оттуда и привозить в город и делать из него топливо, согревающее домы бедняков.

    Отец Конми задумался о мудром провидении Творца, создавшего торф в болотах, дабы люди могли извлекать его оттуда и привозить в город и делать из него топливо, согревающее домы бедняков.

    — Улисс · книга
18. «

    Колеблющаяся душа, что в смертной схватке с целым морем бед, терзаемая сомнениями и противоречиями, как это бывает в реальной жизни.

    Колеблющаяся душа, что в смертной схватке с целым морем бед, терзаемая сомнениями и противоречиями, как это бывает в реальной жизни.

    — Леопольд Блум · книга
19. «

    Мне представляется, что никакой свободной мысли не существует, поскольку всякое мышление должно быть подчинено собственным законам и ограничено ими.

    Мне представляется, что никакой свободной мысли не существует, поскольку всякое мышление должно быть подчинено собственным законам и ограничено ими.

    — Портрет художника в юности · книга
20. «

    Я был как он, те же косые плечи, та же нескладность. Детство мое, сгорбясь подле меня. Ушло, и не коснуться его, пускай хоть раз, хоть слегка. Мое ушло, а его потаенно, как наши взгляды. Тайны, безмолвно застывшие в темных чертогах двух наших сердец, — тайны, уставшие тиранствовать: тираны, мечтающие быть свергнутыми.

    Я был как он, те же косые плечи, та же нескладность. Детство мое, сгорбясь подле меня. Ушло, и не коснуться его, пускай хоть раз, хоть слегка. Мое ушло, а его потаенно, как наши взгляды. Тайны, безмолвно застывшие в темных чертогах двух наших сердец, — тайны, уставшие тиранствовать: тираны, мечтающие быть свергнутыми.

    — Стивен Дедал · книга