Джеймс Джойс: 240 фраз, которые разошлись на цитаты

Подборка из 240 цитат Джеймса Джойса: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Мы всегда оставались верны обреченным предприятиям. Успех означает для нас гибель разума и воображения. Мы никогда не хранили верность преуспевающим. Мы им прислуживаем. Я преподаю назойливую латынь. Я говорю на языке расы, у которорй вершина мышления это афоризм: время — деньги. Материальное господство. А где же духовное?

   Мы всегда оставались верны обреченным предприятиям. Успех означает для нас гибель разума и воображения. Мы никогда не хранили верность преуспевающим. Мы им прислуживаем. Я преподаю назойливую латынь. Я говорю на языке расы, у которорй вершина мышления это афоризм: время — деньги. Материальное господство. А где же духовное?

   — Макхью · книга
2. «

   Откормить индейку, скажем, каштанами, у нее будет и вкус такой. Ешь свинину — сам как свинья. А почему тогда рыба из соленой воды сама не соленая?

   Откормить индейку, скажем, каштанами, у нее будет и вкус такой. Ешь свинину — сам как свинья. А почему тогда рыба из соленой воды сама не соленая?

   — Леопольд Блум · книга
3. «

   Ирландские воины сражались за Англию столь же часто, как и против нее, фактически даже чаще.

   Ирландские воины сражались за Англию столь же часто, как и против нее, фактически даже чаще.

   — Леопольд Блум · книга
4. «

   Все эти жалкие свары, по его скромному разумению, болезненно возбуждающие шишку воинственности или какую-то железу совершено ошибочно объясняемые мотивами чести и знамени — на деле вопрос-то в них чаще всего в денежном вопросе, который стоит за всем, в алчности, в зависти, ведь люди ни в чем не знают предела.

   Все эти жалкие свары, по его скромному разумению, болезненно возбуждающие шишку воинственности или какую-то железу совершено ошибочно объясняемые мотивами чести и знамени — на деле вопрос-то в них чаще всего в денежном вопросе, который стоит за всем, в алчности, в зависти, ведь люди ни в чем не знают предела.

   — Улисс · книга
5. «

   Бывает, что насмешника не принимают всерьез, как раз когда он вполне серьезен.

   Бывает, что насмешника не принимают всерьез, как раз когда он вполне серьезен.

   — Улисс · книга
6. «

   Погода прямо райская. Если бы в жизни всегда так. Волна тепла. Не слишком надолго.

   Погода прямо райская. Если бы в жизни всегда так. Волна тепла. Не слишком надолго.

   — Леопольд Блум · книга
7. «

   Туманно-эфирная чайка, Куда твой полет, отвечай-ка.

   Туманно-эфирная чайка, Куда твой полет, отвечай-ка.

   — Леопольд Блум · книга
8. «

   Отец Конми думал о неумолимом плотском влечении, без которого не может, однако, продлиться род людской, и о путях Божеских, которые не суть пути наши.

   Отец Конми думал о неумолимом плотском влечении, без которого не может, однако, продлиться род людской, и о путях Божеских, которые не суть пути наши.

   — Улисс · книга
9. «

   Жри или самого сожрут.

   Жри или самого сожрут.

   — Леопольд Блум · книга
10. «

    Рим напоминает мне человека, который зарабатывает на жизнь, показывая туристам труп своей бабушки.

    Рим напоминает мне человека, который зарабатывает на жизнь, показывая туристам труп своей бабушки.
11. «

    Для человека, у которого имеется эта диковина, гениальность, лишь его собственный образ служит мерилом всякого опыта, духовного и практического.

    Для человека, у которого имеется эта диковина, гениальность, лишь его собственный образ служит мерилом всякого опыта, духовного и практического.

    — Стивен Дедал · книга
12. «

    Меня отталкивают насилие и нетерпимость в любом их виде. Этим ничего не остановишь и ничего не добьешься. Революция должна совершаться в рассрочку. Это же полная, вопиющая бессмыслица – ненавидеть людей за то, что они живут, так сказать, не на нашей улице и болтают не на нашем наречии.

    Меня отталкивают насилие и нетерпимость в любом их виде. Этим ничего не остановишь и ничего не добьешься. Революция должна совершаться в рассрочку. Это же полная, вопиющая бессмыслица – ненавидеть людей за то, что они живут, так сказать, не на нашей улице и болтают не на нашем наречии.

    — Леопольд Блум · книга
13. «

    Бог создал страну, человек — музыку.

    Бог создал страну, человек — музыку.

    — Леопольд Блум · книга
14. «

    Долгое дело рассказывать, о чем у тебя голова болит.

    Долгое дело рассказывать, о чем у тебя голова болит.

    — Леопольд Блум · книга
15. «

    Уродлив и бестолков. Но ведь какая-то любила его, выносила под сердцем, нянчила на руках. Если бы не она, мир в своей гонке давно бы подмял его, растоптал.

    Уродлив и бестолков. Но ведь какая-то любила его, выносила под сердцем, нянчила на руках. Если бы не она, мир в своей гонке давно бы подмял его, растоптал.

    — Стивен Дедал · книга
16. «

    Времени не вернешь назад. Воду не удержишь в ладонях. А хотел бы? Вернуться назад. К самому началу. Хотел бы?

    Времени не вернешь назад. Воду не удержишь в ладонях. А хотел бы? Вернуться назад. К самому началу. Хотел бы?

    — Леопольд Блум · книга
17. «

    Струны женского сердца идут через кошелёк.

    Струны женского сердца идут через кошелёк.

    — Леопольд Блум · книга
18. «

    О Милли Блум, ты мне мила, моя родная, В тебя, как в зеркало, гляжусь, тебя желая. Хоть ты бедна, хочу я быть с тобою рядом.

    О Милли Блум, ты мне мила, моя родная, В тебя, как в зеркало, гляжусь, тебя желая. Хоть ты бедна, хочу я быть с тобою рядом.

    — Леопольд Блум · книга
19. «

    Она без конца, через разные промежутки времени, спрашивала, как правильно писать вторую из прописных букв в названии города в Америке, Нью-Йорк. Она плохо рзбиралась в сложностях внутренней политики и в соотношении сил во внешней политике. Складывая цифры счетов она часто прибегала к помощи пальцев.

    Она без конца, через разные промежутки времени, спрашивала, как правильно писать вторую из прописных букв в названии города в Америке, Нью-Йорк. Она плохо рзбиралась в сложностях внутренней политики и в соотношении сил во внешней политике. Складывая цифры счетов она часто прибегала к помощи пальцев.

    — Улисс · книга
20. «

    Летний вечер уж начинал окутывать мир своей таинственной поволокой. Солнце клонилось к западу, и последние лучи, увы, столь быстротечного дня нежно медлили на прощанье, лаская гладь моря и песчаного пляжа.

    Летний вечер уж начинал окутывать мир своей таинственной поволокой. Солнце клонилось к западу, и последние лучи, увы, столь быстротечного дня нежно медлили на прощанье, лаская гладь моря и песчаного пляжа.

    — Улисс · книга