159 цитат Джека Керуака для поста и дневника

Подборка из 159 цитат Джека Керуака: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Ласковыми весенними ночами я буду стоять во дворе под звездами — Из всего в конце концов получится что-нибудь хорошее — И все будет золотым и вечным, вот так — Ни слова больше.

   Ласковыми весенними ночами я буду стоять во дворе под звездами — Из всего в конце концов получится что-нибудь хорошее — И все будет золотым и вечным, вот так — Ни слова больше.

   — Биг Сюр · книга
2. «

   Наручники размякнут, дубинки легавых будут свергнуты, как бы то ни было, давайте и дальше будем свободны!

   Наручники размякнут, дубинки легавых будут свергнуты, как бы то ни было, давайте и дальше будем свободны!

   — Бродяги Дхармы · книга
3. «

   — Почему бы нам не пожениться? — Когда-нибудь — обязательно. — Врешь, ты сам знаешь, что никогда не решишься. — Вот увидишь. Помнишь письмо, которое я написал из Нью-Орлеана? — Это было не всерьез, — отмахнулась она, — тебя просто похоть одолела. — Глупости.

   — Почему бы нам не пожениться? — Когда-нибудь — обязательно. — Врешь, ты сам знаешь, что никогда не решишься. — Вот увидишь. Помнишь письмо, которое я написал из Нью-Орлеана? — Это было не всерьез, — отмахнулась она, — тебя просто похоть одолела. — Глупости.

   — Уильям Берроуз · книга
4. «

   Что изумило меня почти так же сильно, как и остальное, так это спокойные полосатые коты Лондона, причем некоторые мирно спали прямо в дверях мясных лавок, а люди осторожно перешагивали через них... Я чувствовал, что Лондон благословлен своим добрым отношение к котам.

   Что изумило меня почти так же сильно, как и остальное, так это спокойные полосатые коты Лондона, причем некоторые мирно спали прямо в дверях мясных лавок, а люди осторожно перешагивали через них... Я чувствовал, что Лондон благословлен своим добрым отношение к котам.

   — Ангелы одиночества · книга
5. «

   И знаешь, что было, Смит? Прихожу это я к буддистам на лекцию, а они все глушат неразбавленное сакэ чайными чашками, все уже хорошенькие. Вот чокнутые японские святые! Ты был прав! Никакой разницы! Мы нажрались и говорили о праджне! Было ништяк!

   И знаешь, что было, Смит? Прихожу это я к буддистам на лекцию, а они все глушат неразбавленное сакэ чайными чашками, все уже хорошенькие. Вот чокнутые японские святые! Ты был прав! Никакой разницы! Мы нажрались и говорили о праджне! Было ништяк!

   — Джафи · книга
6. «

   ...в основном мы оставались одни и сливались душами все сильнее и сильнее – до тех пор, пока сказать друг другу «прощай» вообще не стало ужасно трудно.

   ...в основном мы оставались одни и сливались душами все сильнее и сильнее – до тех пор, пока сказать друг другу «прощай» вообще не стало ужасно трудно.

   — Сэл Парадайз · книга
7. «

   Мимо прошла компания цветных женщин, и одна из молоденьких отделилась от остальных, материнского вида, и быстро подошла ко мне – «Привет, Джо!» – как вдруг увидела, что перед нею вовсе не Джо, и, зардевшись, отскочила. Хотел бы я быть этим самым Джо. Но я оставался всего лишь собой, Салом Парадайзом, что, печальный, гуляет в этой неистовой тьме, в этой непереносимо сладкой ночи, желая обменяться мирами со счастливыми, чистосердечными, экстатичными неграми Америки.

   Мимо прошла компания цветных женщин, и одна из молоденьких отделилась от остальных, материнского вида, и быстро подошла ко мне – «Привет, Джо!» – как вдруг увидела, что перед нею вовсе не Джо, и, зардевшись, отскочила. Хотел бы я быть этим самым Джо. Но я оставался всего лишь собой, Салом Парадайзом, что, печальный, гуляет в этой неистовой тьме, в этой непереносимо сладкой ночи, желая обменяться мирами со счастливыми, чистосердечными, экстатичными неграми Америки.

   — В дороге · книга
8. «

   Что мне всегда нравилось в индейцах равнин, так это то, как они конфузятся, похвастав числом добытых скальпов. В «Жизни на Дальнем Западе» Раксона один индеец сгорает со стыда за то, что снял такую уйму скальпов, сломя голову удирает в глубь равнин и только там, в уединении, упивается своими подвигами.

   Что мне всегда нравилось в индейцах равнин, так это то, как они конфузятся, похвастав числом добытых скальпов. В «Жизни на Дальнем Западе» Раксона один индеец сгорает со стыда за то, что снял такую уйму скальпов, сломя голову удирает в глубь равнин и только там, в уединении, упивается своими подвигами.

   — Чед Кинг · книга
9. «

   — У всех этих людей, — говорил Джафи, — у всех до единого есть сортиры с белым кафелем, и они кладут в них большие грязные кучи, как медведи в горах, но все это смывается в удобную, постоянно проверяемую канализацию, и об их дерьме больше никто не думает, никто не представляет себе, что они берут свое начало в говне, накипи и нечистотах моря. Они целыми днями моют себе руки сливочным мылом, которое втайне мечтаю сожрать, прямо в этой своей ванной.

   — У всех этих людей, — говорил Джафи, — у всех до единого есть сортиры с белым кафелем, и они кладут в них большие грязные кучи, как медведи в горах, но все это смывается в удобную, постоянно проверяемую канализацию, и об их дерьме больше никто не думает, никто не представляет себе, что они берут свое начало в говне, накипи и нечистотах моря. Они целыми днями моют себе руки сливочным мылом, которое втайне мечтаю сожрать, прямо в этой своей ванной.

   — Джафи · книга
10. «

    Парни и девушки так уныло проводят время друг с другом. Желая выдать себя за людей искушенных, они сразу же, даже для приличия не поговорив, отдаются во власть секса. А говорить нужно не слова обольщения — нужен простой, откровенный разговор о душе, ведь жизнь священна и драгоценно каждое её мгновение.

    Парни и девушки так уныло проводят время друг с другом. Желая выдать себя за людей искушенных, они сразу же, даже для приличия не поговорив, отдаются во власть секса. А говорить нужно не слова обольщения — нужен простой, откровенный разговор о душе, ведь жизнь священна и драгоценно каждое её мгновение.

    — В дороге · книга
11. «

    Старина Уилл ждал очередного чудовищного творения, вышедшего из-под пера своего юного друга, то есть меня, и наконец, получив его, с насмешливым интересом выпятил губы и углубился в чтение. Закончив, кивнул и возвратил написанное в руки автора. Пристроившись на краешке стула у ног великого человека у себя в комнате или в его квартире на Риверсайд-драйв, я восторженно ждал вердикта и, не получив ничего, кроме кивка, пролепетал, невольно краснея:

    Старина Уилл ждал очередного чудовищного творения, вышедшего из-под пера своего юного друга, то есть меня, и наконец, получив его, с насмешливым интересом выпятил губы и углубился в чтение. Закончив, кивнул и возвратил написанное в руки автора. Пристроившись на краешке стула у ног великого человека у себя в комнате или в его квартире на Риверсайд-драйв, я восторженно ждал вердикта и, не получив ничего, кроме кивка, пролепетал, невольно краснея:

    — Тщеславие Дулуоза · книга
12. «

    Всегда есть нечто большее, всегда можно сделать маленький шаг вперед — предела нет.

    Всегда есть нечто большее, всегда можно сделать маленький шаг вперед — предела нет.

    — В дороге · книга
13. «

    — Чёрт возьми, старина, я прекрасно понимаю, что ты не пришёл бы ко мне только за тем, чтобы стать писателем, да и знаю я об этом только одно — то, что в это дело нужно врубаться с энергией бензедринщика... Он же отвечал: — Ну разумеется, мне эта мысль хорошо знакома, да я и сам сталкивался с подобными проблемами, но чего я хочу, так это реализации тех факторов, которые следует поставить в зависимость от дихотомии Шопенгауэра, потому что каждый внутренне осознанный... — и так далее, в том же духе, о вещах, в которых я ровным счётом ничего не смыслил и в которых сам он смыслил ещё меньше моего.

    — Чёрт возьми, старина, я прекрасно понимаю, что ты не пришёл бы ко мне только за тем, чтобы стать писателем, да и знаю я об этом только одно — то, что в это дело нужно врубаться с энергией бензедринщика... Он же отвечал: — Ну разумеется, мне эта мысль хорошо знакома, да я и сам сталкивался с подобными проблемами, но чего я хочу, так это реализации тех факторов, которые следует поставить в зависимость от дихотомии Шопенгауэра, потому что каждый внутренне осознанный... — и так далее, в том же духе, о вещах, в которых я ровным счётом ничего не смыслил и в которых сам он смыслил ещё меньше моего.

    — Сэл Парадайз · книга
14. «

    Все на свете взаимосвязано, вот так и дождь связывает друг с другом всех на всей земле, по очереди касаясь каждого...

    Все на свете взаимосвязано, вот так и дождь связывает друг с другом всех на всей земле, по очереди касаясь каждого...

    — В дороге · книга
15. «

    Ох, боюсь я таких девушек. Я бы мог все позабыть и броситься к ее ногам, а если бы она меня отвергла, тогда оставалось бы пойти и да и броситься вниз с края света.

    Ох, боюсь я таких девушек. Я бы мог все позабыть и броситься к ее ногам, а если бы она меня отвергла, тогда оставалось бы пойти и да и броситься вниз с края света.

    — В дороге · книга
16. «

    Мелкие цветочки росли повсюду среди камней, никто их об этом не просил, так же как и меня.

    Мелкие цветочки росли повсюду среди камней, никто их об этом не просил, так же как и меня.

    — Бродяги Дхармы · книга
17. «

    – Тебе не надо было срезать бороду, ты был похож на маленького счастливого мудреца. – Ну, я больше не маленький счастливый мудрец, я устал.

    – Тебе не надо было срезать бороду, ты был похож на маленького счастливого мудреца. – Ну, я больше не маленький счастливый мудрец, я устал.

    — Джафи · книга
18. «

    Ты же все время надираешься – я вообще не врубаюсь, как ты добьёшься просветления и останешься в горах: ты же постоянно будешь бегать вниз и пропивать деньги, которые тебе выдадут на фасоль, а кончишь вообще в канаве под дождём, вусмерть пьяный, и тебя загребут, и тебе придётся перерождаться в трезвенника-бармена, чтобы искупить свою карму.

    Ты же все время надираешься – я вообще не врубаюсь, как ты добьёшься просветления и останешься в горах: ты же постоянно будешь бегать вниз и пропивать деньги, которые тебе выдадут на фасоль, а кончишь вообще в канаве под дождём, вусмерть пьяный, и тебя загребут, и тебе придётся перерождаться в трезвенника-бармена, чтобы искупить свою карму.

    — Джафи · книга
19. «

    Я пялился в унылость собственных дней. Мне тоже нужно было пройти ужасно долгий путь.

    Я пялился в унылость собственных дней. Мне тоже нужно было пройти ужасно долгий путь.

    — Сэл Парадайз · книга
20. «

    Возбуждение вылетало у него из глаз клинками дьявольского света. Он выгибал шею в спазмах экстаза. Он едва мог выдавить из себя хоть слово, так будоражила его жизнь.

    Возбуждение вылетало у него из глаз клинками дьявольского света. Он выгибал шею в спазмах экстаза. Он едва мог выдавить из себя хоть слово, так будоражила его жизнь.

    — Сэл Парадайз · книга