211 фраз Джека Керуака для статуса

Подборка из 211 цитат Джека Керуака: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Какой ты оральный, Смит, ты постоянно ешь и пьешь.

   Какой ты оральный, Смит, ты постоянно ешь и пьешь.

   — Бродяги Дхармы · книга
2. «

   Не истинно ли, что начинаешь жизнь славным ребёночком, верящим во всё, что есть под крышей отчего дома? А потом наступает день лаодикийский, когда узнаёшь, что ты сир, убог, нищ, слеп и наг, и с харей отвратного огорчённого призрака, содрогаясь, отправляешься по кошмару жизни.

   Не истинно ли, что начинаешь жизнь славным ребёночком, верящим во всё, что есть под крышей отчего дома? А потом наступает день лаодикийский, когда узнаёшь, что ты сир, убог, нищ, слеп и наг, и с харей отвратного огорчённого призрака, содрогаясь, отправляешься по кошмару жизни.

   — Сэл Парадайз · книга
3. «

   — Почему Бодхидхарма пришел с Запада? (А Бодхидхарма — это индиец, который принес буддизм на Восток, в Китай) — Да плевать, — ответил старик повар, даже не удостоив меня взглядом из-под тяжести век, и я рассказал об этом Джафи, а тот сказал: — Совершенный ответ, абсолютно совершенный. Теперь ты понял, что я имел в виду под дзэном.

   — Почему Бодхидхарма пришел с Запада? (А Бодхидхарма — это индиец, который принес буддизм на Восток, в Китай) — Да плевать, — ответил старик повар, даже не удостоив меня взглядом из-под тяжести век, и я рассказал об этом Джафи, а тот сказал: — Совершенный ответ, абсолютно совершенный. Теперь ты понял, что я имел в виду под дзэном.

   — Бродяги Дхармы · книга
4. «

   Наручники размякнут, дубинки легавых будут свергнуты, как бы то ни было, давайте и дальше будем свободны!

   Наручники размякнут, дубинки легавых будут свергнуты, как бы то ни было, давайте и дальше будем свободны!

   — Бродяги Дхармы · книга
5. «

   Но пускай разум не забывает: хоть плоть и червива, обстоятельства существования довольно-таки славны.

   Но пускай разум не забывает: хоть плоть и червива, обстоятельства существования довольно-таки славны.

   — Бродяги Дхармы · книга
6. «

   А нужно было лишь остаться дома, бросить все, найти домик для себя и для Ма, медитировать, жить тихо, читать на солнышке, пить вино при луне в старой одежонке, ласкать своих котят, смотреть хорошие сны...

   А нужно было лишь остаться дома, бросить все, найти домик для себя и для Ма, медитировать, жить тихо, читать на солнышке, пить вино при луне в старой одежонке, ласкать своих котят, смотреть хорошие сны...

   — Ангелы одиночества · книга
7. «

   То был древнекитайский комикс, изображавший сначала маленького мальчика, уходящего в пустыню с посошком и узелком, совсем как американский бродяжка Нэта Уиллза в 1905 году, а на следующих рисунках он встречает быка, пытается приручить его, пытается оседлать его, в конце концов приручает и катается на нем, но потом бросает быка и сидит под луной и медитирует, и наконец видно, как он спускается с горы просветления, и вдруг на следующем рисунке вообще ничего нет, а на следующем — цветы на дереве, и на последней картинке маленький мальчик стал толстым, старым, смеющимся волшебником с огромным мешком за спиной — он входит в город, чтобы напиться с мясниками, просветленный, а новый маленький мальчик уходит в горы с узелком и посохом.

   То был древнекитайский комикс, изображавший сначала маленького мальчика, уходящего в пустыню с посошком и узелком, совсем как американский бродяжка Нэта Уиллза в 1905 году, а на следующих рисунках он встречает быка, пытается приручить его, пытается оседлать его, в конце концов приручает и катается на нем, но потом бросает быка и сидит под луной и медитирует, и наконец видно, как он спускается с горы просветления, и вдруг на следующем рисунке вообще ничего нет, а на следующем — цветы на дереве, и на последней картинке маленький мальчик стал толстым, старым, смеющимся волшебником с огромным мешком за спиной — он входит в город, чтобы напиться с мясниками, просветленный, а новый маленький мальчик уходит в горы с узелком и посохом.

   — Бродяги Дхармы · книга
8. «

   Я как-то раз выкурил шесть таких косяков в Порт-Артуре, штат Техас… и ничего не помню о Порт-Артуре, штат Техас.

   Я как-то раз выкурил шесть таких косяков в Порт-Артуре, штат Техас… и ничего не помню о Порт-Артуре, штат Техас.

   — Уильям Берроуз · книга
9. «

   Дорога — это то, что доктор прописал.

   Дорога — это то, что доктор прописал.

   — Дин Мориарти · книга
10. «

    Его отношения с женой были страннее некуда; они разговаривали друг с другом до поздней ночи; слово иметь любил Бык, он говорил и говорил своим жутким монотонным голосом, она пыталась вклиниться и никак не могла; под утро он уставал, и тогда Джейн говорила, а он слушал, шмыгая носом: фуип. Она любила этого человека до умопомрачения, но как-то бредово; между ними никогда не было никаких околичностей – прямой разговор и очень глубокое товарищество, которое никому из нас и присниться не могло. Некая любопытная черствость и холодность между ними была, на самом деле. Просто хохмой, с помощью которой они передавали друг другу собственный набор тончайших вибраций. Любовь – это всё; Джейн никогда не отходила от Быка дальше, чем на десять футов и никогда не пропускала ни единого его слова, а он, надо заметить, говорил очень тихим голосом.

    Его отношения с женой были страннее некуда; они разговаривали друг с другом до поздней ночи; слово иметь любил Бык, он говорил и говорил своим жутким монотонным голосом, она пыталась вклиниться и никак не могла; под утро он уставал, и тогда Джейн говорила, а он слушал, шмыгая носом: фуип. Она любила этого человека до умопомрачения, но как-то бредово; между ними никогда не было никаких околичностей – прямой разговор и очень глубокое товарищество, которое никому из нас и присниться не могло. Некая любопытная черствость и холодность между ними была, на самом деле. Просто хохмой, с помощью которой они передавали друг другу собственный набор тончайших вибраций. Любовь – это всё; Джейн никогда не отходила от Быка дальше, чем на десять футов и никогда не пропускала ни единого его слова, а он, надо заметить, говорил очень тихим голосом.

    — Сэл Парадайз · книга
11. «

    Ничего нельзя понять раз и навсегда. Это никому не дано.

    Ничего нельзя понять раз и навсегда. Это никому не дано.

    — В дороге · книга
12. «

    Я осознал, что умирал и возрождался бессчетные разы, но просто не помнил ни одного из них, поскольку переходы от жизни к смерти и вновь к жизни столь призрачно легки – волшебное действие без причины, как уснуть и снова проснуться миллионы раз, – что крайне обычны и глубоко невежественны. Я осознал, что лишь из-за стабильности подлинного, глубинного Разума эта рябь рождения и смерти вообще имеет место – подобно игре ветерка на поверхности чистых, безмятежных, зеркальных вод. Я ощущал сладкое, свинговое блаженство, как заряд героина в центральную вену; как глоток вина на исходе дня, что заставляет содрогнуться; ноги мои дрожали. Я думал, что умру в следующий же миг. Но я не умер, а прошел четыре мили и собрал десять длинных окурков, и принёс их в номер Мэрилу, и высыпал из них табак в свою старую трубку, и зажег ее. Я был слишком молод, чтобы знать, что произошло.

    Я осознал, что умирал и возрождался бессчетные разы, но просто не помнил ни одного из них, поскольку переходы от жизни к смерти и вновь к жизни столь призрачно легки – волшебное действие без причины, как уснуть и снова проснуться миллионы раз, – что крайне обычны и глубоко невежественны. Я осознал, что лишь из-за стабильности подлинного, глубинного Разума эта рябь рождения и смерти вообще имеет место – подобно игре ветерка на поверхности чистых, безмятежных, зеркальных вод. Я ощущал сладкое, свинговое блаженство, как заряд героина в центральную вену; как глоток вина на исходе дня, что заставляет содрогнуться; ноги мои дрожали. Я думал, что умру в следующий же миг. Но я не умер, а прошел четыре мили и собрал десять длинных окурков, и принёс их в номер Мэрилу, и высыпал из них табак в свою старую трубку, и зажег ее. Я был слишком молод, чтобы знать, что произошло.

    — В дороге · книга
13. «

    — Почему бы нам не пожениться? — Когда-нибудь — обязательно. — Врешь, ты сам знаешь, что никогда не решишься. — Вот увидишь. Помнишь письмо, которое я написал из Нью-Орлеана? — Это было не всерьез, — отмахнулась она, — тебя просто похоть одолела. — Глупости.

    — Почему бы нам не пожениться? — Когда-нибудь — обязательно. — Врешь, ты сам знаешь, что никогда не решишься. — Вот увидишь. Помнишь письмо, которое я написал из Нью-Орлеана? — Это было не всерьез, — отмахнулась она, — тебя просто похоть одолела. — Глупости.

    — Уильям Берроуз · книга
14. «

    Жизнь слишком грустная штука, чтобы прожигать её и растрачивать на кутежи.

    Жизнь слишком грустная штука, чтобы прожигать её и растрачивать на кутежи.

    — тенорист · книга
15. «

    Всегда есть нечто большее, всегда можно сделать маленький шаг вперед — предела нет.

    Всегда есть нечто большее, всегда можно сделать маленький шаг вперед — предела нет.

    — В дороге · книга
16. «

    — У меня все выводится из положения, — начинает он, — что творчество — это добро, а расточительство — зло. Пока ты творишь, хорошо, а грехом можно считать лишь пустую растрату собственного потенциала.

    — У меня все выводится из положения, — начинает он, — что творчество — это добро, а расточительство — зло. Пока ты творишь, хорошо, а грехом можно считать лишь пустую растрату собственного потенциала.

    — Уильям Берроуз · книга
17. «

    Что ждёт меня на дороге, по которой я не пойду?

    Что ждёт меня на дороге, по которой я не пойду?
18. «

    Мы ведь с тобой погрузились прямиком в глубочайшие и чудеснейшие глубины наших душ, правда, моя милая?

    Мы ведь с тобой погрузились прямиком в глубочайшие и чудеснейшие глубины наших душ, правда, моя милая?

    — Дин Мориарти · книга
19. «

    Для меня гора — это Будда. Подумай, какое терпение, сотни, тысячи лет сидеть тут в полнейшем молчании и как бы молиться в тиши за всех живых существ и ждать, когда ж мы наконец прекратим суетиться.

    Для меня гора — это Будда. Подумай, какое терпение, сотни, тысячи лет сидеть тут в полнейшем молчании и как бы молиться в тиши за всех живых существ и ждать, когда ж мы наконец прекратим суетиться.
20. «

    Недавно я высчитал, что она на тридцать один с четвертью процента англичанка, на двадцать семь с половиной процентов ирландка, на двадцать пять процентов немка, на восемь и три четверти голландка, на семь с половиной шотландка и на сто процентов — настоящее чудо.

    Недавно я высчитал, что она на тридцать один с четвертью процента англичанка, на двадцать семь с половиной процентов ирландка, на двадцать пять процентов немка, на восемь и три четверти голландка, на семь с половиной шотландка и на сто процентов — настоящее чудо.

    — Дин Мориарти · книга