414 цитат Джека Лондона, которые захочется сохранить

Джек Лондон — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 414 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Но в полной наготе и но в забвении полном…

   Но в полной наготе и но в забвении полном…

   — Смирительная рубашка (Межзвёздный скиталец) · книга
2. «

   То была извечная трагедия – когда ограниченность стремится наставлять на путь истинный ум широкий и чуждый предубеждений.

   То была извечная трагедия – когда ограниченность стремится наставлять на путь истинный ум широкий и чуждый предубеждений.

   — Мартин Иден · книга
3. «

   Я сам по себе и не желаю подчинять свой вкус единодушному мнению всех на свете ценителей.

   Я сам по себе и не желаю подчинять свой вкус единодушному мнению всех на свете ценителей.

   — Мартин Иден · книга
4. «

   Мы все склонны предполагать, что если человек с нами не соглашается, значит, у него в голове что-то не в порядке.

   Мы все склонны предполагать, что если человек с нами не соглашается, значит, у него в голове что-то не в порядке.

   — Путешествие на "Снарке" · книга
5. «

   И вся она нежная, как ребенок, не такая хрупкая, но такая же мягкая. Стан у нее тонкий. И, когда она встает, ходит, поворачивает голову, подымает руку… я не подберу слова… на это приятно смотреть, будто… ну будто она ладно построена.

   И вся она нежная, как ребенок, не такая хрупкая, но такая же мягкая. Стан у нее тонкий. И, когда она встает, ходит, поворачивает голову, подымает руку… я не подберу слова… на это приятно смотреть, будто… ну будто она ладно построена.

   — Тропой ложных солнц · книга
6. «

   Герои обычно не склонны превозносить геройство.

   Герои обычно не склонны превозносить геройство.

   — Время-не-ждет · книга
7. «

   Боюсь, Мартин Иден никогда не научится зарабатывать деньги. А для счастья деньги необходимы, так устроен наш мир... не миллионные состояния нужны, нет, но достаточные средства, чтобы жить прилично и с комфортом.

   Боюсь, Мартин Иден никогда не научится зарабатывать деньги. А для счастья деньги необходимы, так устроен наш мир... не миллионные состояния нужны, нет, но достаточные средства, чтобы жить прилично и с комфортом.

   — Миссис Морз · книга
8. «

   Официальная религия для народа являлась, по ее мнению, орудием, необходимым для того, чтобы заставлять миллионы рабов покорно гнуть спину.

   Официальная религия для народа являлась, по ее мнению, орудием, необходимым для того, чтобы заставлять миллионы рабов покорно гнуть спину.

   — Эдам Стрэнг · книга
9. «

   Эта собака слишком долго жарилась в аду, чтобы так сразу превратиться в ангела. Дайте ей время.

   Эта собака слишком долго жарилась в аду, чтобы так сразу превратиться в ангела. Дайте ей время.

   — Мат · книга
10. «

    Ее ограниченность была ограниченностью ее мирка; но ум ограниченный не замечает своей ограниченности, видит ее лишь в других. А потому Руфь полагала, что мыслит широко и, если их взгляды расходятся, виной тому ограниченность Мартина.

    Ее ограниченность была ограниченностью ее мирка; но ум ограниченный не замечает своей ограниченности, видит ее лишь в других. А потому Руфь полагала, что мыслит широко и, если их взгляды расходятся, виной тому ограниченность Мартина.

    — Мартин Иден · книга
11. «

    Человечество, однако, бедствует не оттого, что капиталисты создали себе огромные богатства; человечество бедствует оттого, что огромнейшие богатства так и не были созданы.

    Человечество, однако, бедствует не оттого, что капиталисты создали себе огромные богатства; человечество бедствует оттого, что огромнейшие богатства так и не были созданы.

    — Революция · книга
12. «

    Его не слишком огорчало, что ни одна его строка до сих пор не была напечатана. Писание было для него заключительным звеном сложного умственного процесса, последним узлом, которым связывались отдельные разрозненные мысли, подытоживанием накопившихся фактов и положений. Написав статью, он освобождал в своём мозгу место для новых идей и проблем. В конце концов, это было нечто вроде присущей многим привычки периодически «облегчать свою душу словами» — привычки, которая помогала иногда людям переносить и забывать подлинные или вымышленные страдания.

    Его не слишком огорчало, что ни одна его строка до сих пор не была напечатана. Писание было для него заключительным звеном сложного умственного процесса, последним узлом, которым связывались отдельные разрозненные мысли, подытоживанием накопившихся фактов и положений. Написав статью, он освобождал в своём мозгу место для новых идей и проблем. В конце концов, это было нечто вроде присущей многим привычки периодически «облегчать свою душу словами» — привычки, которая помогала иногда людям переносить и забывать подлинные или вымышленные страдания.

    — Мартин Иден · книга
13. «

    Кто боится порки, тот все равно что выпорот.

    Кто боится порки, тот все равно что выпорот.

    — Белый клык · книга
14. «

    У хищников есть особое терпение — настойчивое, неутомимое, упорное, как сама жизнь.

    У хищников есть особое терпение — настойчивое, неутомимое, упорное, как сама жизнь.

    — Зов предков · книга
15. «

    Неужто любовь так примитивна и вульгарна, что должна питаться внешним успехом и признанием толпы?

    Неужто любовь так примитивна и вульгарна, что должна питаться внешним успехом и признанием толпы?

    — Мартин Иден · книга
16. «

    Мне требуется или правда или ничего. Иллюзия, которая не убеждает, это явная ложь...

    Мне требуется или правда или ничего. Иллюзия, которая не убеждает, это явная ложь...

    — Мартин Иден · книга
17. «

    Бог был более могуществен, но у Люцифера был свободный дух. Служить значило покоряться. Он предпочел страдать, лишь бы сбросить рабство. Он не хотел служить ни Богу, ни кому-либо другому. Он не был пешкой. Он стоял на своих собственных ногах. Это была личность.

    Бог был более могуществен, но у Люцифера был свободный дух. Служить значило покоряться. Он предпочел страдать, лишь бы сбросить рабство. Он не хотел служить ни Богу, ни кому-либо другому. Он не был пешкой. Он стоял на своих собственных ногах. Это была личность.

    — Волк Ларсен · книга
18. «

    Я много думал. Не знаю. Так было. Это картина, которую я помню. Все равно как если б я заглянул в окно и увидел человека, пишущего письмо. Они вошли в мою жизнь и вышли из нее. И картина получилась такая, как я сказал: без начала и с непонятным концом.

    Я много думал. Не знаю. Так было. Это картина, которую я помню. Все равно как если б я заглянул в окно и увидел человека, пишущего письмо. Они вошли в мою жизнь и вышли из нее. И картина получилась такая, как я сказал: без начала и с непонятным концом.

    — Тропой ложных солнц · книга
19. «

    Разговор коснулся Люцифера из поэмы Мильтона, и острота анализа, который давал этому образу Волк Ларсен, и красочность некоторых его описаний показывали, что он загубил в себе несомненный талант. Мне невольно пришел на память Тэн, хотя я и знал, что Ларсен никогда не читал этого блестящего, но опасного мыслителя. — Он возглавил борьбу за дело, обреченное на неудачу, и не устрашился громов небесных, — говорил Ларсен. — Низвергнутый в ад, он не был сломлен. Он увел за собой треть ангелов, взбунтовал человека против бога и целые поколения людей привлек на свою сторону и обрек аду. Почему был он изгнан из рая? Был ли он менее отважен, менее горд, менее велик в своих замыслах, чем господь бог? Нет! Тысячу раз нет! Но бог был могущественнее. Как это сказано? «Он возвеличился лишь силою громов». Но Люцифер — свободный дух. Для него служить было равносильно гибели. Он предпочел страдания и свободу беспечальной жизни и рабству. Он не хотел служить богу. Он ничему не хотел служить. Он не был безногой фигурой вроде той, что украшает нос моей шхуны. Он стоял на своих ногах. Это была личность! — Он был первым анархистом, — рассмеялась Мод, вставая и направляясь к себе в каюту. — Значит, быть анархистом хорошо! — воскликнул Волк Ларсен. Он тоже поднялся и, стоя перед ней у двери в ее каюту, продекламировал: ... По крайней мере здесь Свободны будем. Нам здесь бог не станет Завидовать и нас он не изгонит. Здесь будем править мы. И хоть в аду, Но все же править стоит, ибо лучше Царить в аду, чем быть рабом на небе.

    Разговор коснулся Люцифера из поэмы Мильтона, и острота анализа, который давал этому образу Волк Ларсен, и красочность некоторых его описаний показывали, что он загубил в себе несомненный талант. Мне невольно пришел на память Тэн, хотя я и знал, что Ларсен никогда не читал этого блестящего, но опасного мыслителя. — Он возглавил борьбу за дело, обреченное на неудачу, и не устрашился громов небесных, — говорил Ларсен. — Низвергнутый в ад, он не был сломлен. Он увел за собой треть ангелов, взбунтовал человека против бога и целые поколения людей привлек на свою сторону и обрек аду. Почему был он изгнан из рая? Был ли он менее отважен, менее горд, менее велик в своих замыслах, чем господь бог? Нет! Тысячу раз нет! Но бог был могущественнее. Как это сказано? «Он возвеличился лишь силою громов». Но Люцифер — свободный дух. Для него служить было равносильно гибели. Он предпочел страдания и свободу беспечальной жизни и рабству. Он не хотел служить богу. Он ничему не хотел служить. Он не был безногой фигурой вроде той, что украшает нос моей шхуны. Он стоял на своих ногах. Это была личность! — Он был первым анархистом, — рассмеялась Мод, вставая и направляясь к себе в каюту. — Значит, быть анархистом хорошо! — воскликнул Волк Ларсен. Он тоже поднялся и, стоя перед ней у двери в ее каюту, продекламировал: ... По крайней мере здесь Свободны будем. Нам здесь бог не станет Завидовать и нас он не изгонит. Здесь будем править мы. И хоть в аду, Но все же править стоит, ибо лучше Царить в аду, чем быть рабом на небе.

    — Морской волк · книга
20. «

    Жизнь нельзя объяснить интеллектуальными терминами.

    Жизнь нельзя объяснить интеллектуальными терминами.

    — Смирительная рубашка (Межзвёздный скиталец) · книга