Джеральд Даррелл: 19 фраз, которые разошлись на цитаты

Ниже 19 цитат Джеральда Даррелла — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Особую признательность я хотел бы выразить маме, которой и посвящается эта книга. Как вдохновенный, нежный и чуткий Ной, она искусно вела свой корабль с несуразным потомством по бурному житейскому морю, всегда готовая к бунту, всегда в окружении опасных финансовых мелей, всегда без уверенности, что команда одобрит ее управление, но в постоянном сознании своей полной ответственности на всякую неисправность на корабле. Просто непостижимо, как она выносила это плавание, но она его выносила и даже не очень теряла при этом рассудок. По верному замечанию моего брата Ларри, можно гордиться тем методом, каким мы ее воспитали; всем нам она делает честь.

   Особую признательность я хотел бы выразить маме, которой и посвящается эта книга. Как вдохновенный, нежный и чуткий Ной, она искусно вела свой корабль с несуразным потомством по бурному житейскому морю, всегда готовая к бунту, всегда в окружении опасных финансовых мелей, всегда без уверенности, что команда одобрит ее управление, но в постоянном сознании своей полной ответственности на всякую неисправность на корабле. Просто непостижимо, как она выносила это плавание, но она его выносила и даже не очень теряла при этом рассудок. По верному замечанию моего брата Ларри, можно гордиться тем методом, каким мы ее воспитали; всем нам она делает честь.

   — Моя семья и другие звери · книга
2. «

   – Мадам Даррел, я показал вам все дома, какие знал, и вам ни один не подошел. Что же вам нужно, мадам? Скажите, какой у этих домов недостаток? Мама посмотрела на него с удивлением. – Неужели вы не заметили? – спросила она.– Ни в одном из них нет ванны. Мистер Билер глядел на маму, вытаращив глаза. – Не понимаю, мадам,– проговорил он с истинной мукой,– для чего вам ванна? Разве тут нет моря?

   – Мадам Даррел, я показал вам все дома, какие знал, и вам ни один не подошел. Что же вам нужно, мадам? Скажите, какой у этих домов недостаток? Мама посмотрела на него с удивлением. – Неужели вы не заметили? – спросила она.– Ни в одном из них нет ванны. Мистер Билер глядел на маму, вытаращив глаза. – Не понимаю, мадам,– проговорил он с истинной мукой,– для чего вам ванна? Разве тут нет моря?

   — Моя семья и другие звери · книга
3. «

   Не помню, чтобы я подписывал с ним уговор вместе кончать жизнь самоубийством!

   Не помню, чтобы я подписывал с ним уговор вместе кончать жизнь самоубийством!

   — Ларри (Larry) · книга
4. «

   — Просто так женщинам цветы не дарят. — А я как-то завалил одну женщину цветами — хоть бы спасибо сказала, — поведал Ларри. — Это почему же? — удивился Лесли. — Я считал, что женщины любят цветы. — Не в виде венков, — объяснил Ларри.— Поскольку она была мертва, не станем судить ее слишком строго. Уверен, будь она жива, поставила бы цветы в вазы. — И когда только ты научишься воспринимать такие вещи серьезно! — посетовала Марго. — К венкам я отношусь очень серьезно, — возразил Ларри. — В Америке их вешают на двери на Рождество. Вероятно, чтобы напомнить — как вам везет, что вы не лежите под ними.

   — Просто так женщинам цветы не дарят. — А я как-то завалил одну женщину цветами — хоть бы спасибо сказала, — поведал Ларри. — Это почему же? — удивился Лесли. — Я считал, что женщины любят цветы. — Не в виде венков, — объяснил Ларри.— Поскольку она была мертва, не станем судить ее слишком строго. Уверен, будь она жива, поставила бы цветы в вазы. — И когда только ты научишься воспринимать такие вещи серьезно! — посетовала Марго. — К венкам я отношусь очень серьезно, — возразил Ларри. — В Америке их вешают на двери на Рождество. Вероятно, чтобы напомнить — как вам везет, что вы не лежите под ними.

   — Ларри (Larry) · книга
5. «

   Говорят, что, когда человек становится старым, как я, в его теле все замедляется. Нет, я этому не верю. Это не так. У меня есть своя теория. Не в человеке все замедляется, а жизнь для него замедляется. Ты меня понимаешь? Все становится как бы затянутым, а когда все движется медленнее, заметить можно гораздо больше. Вам все видно! Все необыкновенное, что происходит вокруг вас, о чем вы даже и не подозревали прежде. Какое чудесное переживание, просто чудесное.

   Говорят, что, когда человек становится старым, как я, в его теле все замедляется. Нет, я этому не верю. Это не так. У меня есть своя теория. Не в человеке все замедляется, а жизнь для него замедляется. Ты меня понимаешь? Все становится как бы затянутым, а когда все движется медленнее, заметить можно гораздо больше. Вам все видно! Все необыкновенное, что происходит вокруг вас, о чем вы даже и не подозревали прежде. Какое чудесное переживание, просто чудесное.

   — Моя семья и другие звери · книга
6. «

   Ларри само Провидение предназначило для того, чтобы нестись по жизни маленьким светлым фейерверком и зажигать мысли в мозгу у других людей, а потом, свернувшись милым котеночком, отказываться от всякой ответственности за последствия.

   Ларри само Провидение предназначило для того, чтобы нестись по жизни маленьким светлым фейерверком и зажигать мысли в мозгу у других людей, а потом, свернувшись милым котеночком, отказываться от всякой ответственности за последствия.

   — Джерри · книга
7. «

   Ты избавил бы всех нас от многих неприятностей, если бы обзавелся очками.

   Ты избавил бы всех нас от многих неприятностей, если бы обзавелся очками.

   — Ларри (Larry) · книга
8. «

   – Какая разница? Что в лоб, что на лбу. – Ты хотела сказать – по лбу? – Чего бы я ни хотела, это одно и то же.

   – Какая разница? Что в лоб, что на лбу. – Ты хотела сказать – по лбу? – Чего бы я ни хотела, это одно и то же.

   — Марго · книга
9. «

   — У него, кажется, только одна склонность, — едко вставил Ларри, — а именно стремление забить все в доме зверьем. Эта его склонность, я думаю, в развитии не нуждается. Нам и так отовсюду грозит опасность. Не далее как сегодня утром я пошел зажечь сигарету, а из коробки выскочил здоровенный шмель. — А у меня кузнечик, — проворчал Лесли. — Да, этому надо положить конец, — заявила Марго. — Не где-нибудь, а у себя на туалетном столике я нашла отвратительную банку с какими-то червяками. — Бедный мальчик, ведь у него не было дурных намерений, — миролюбиво проговорила мама. — Он так увлекается всем этим. — Я бы еще мог вынести нападение шмелей, — рассуждал Ларри, — если б это к чему-нибудь привело. А то ведь сейчас у него просто такой период… к четырнадцати годам он закончится. — Этот период, — возразила мама, — начался у него еще с двух лет, и что-то не заметно, чтобы он кончался.

   — У него, кажется, только одна склонность, — едко вставил Ларри, — а именно стремление забить все в доме зверьем. Эта его склонность, я думаю, в развитии не нуждается. Нам и так отовсюду грозит опасность. Не далее как сегодня утром я пошел зажечь сигарету, а из коробки выскочил здоровенный шмель. — А у меня кузнечик, — проворчал Лесли. — Да, этому надо положить конец, — заявила Марго. — Не где-нибудь, а у себя на туалетном столике я нашла отвратительную банку с какими-то червяками. — Бедный мальчик, ведь у него не было дурных намерений, — миролюбиво проговорила мама. — Он так увлекается всем этим. — Я бы еще мог вынести нападение шмелей, — рассуждал Ларри, — если б это к чему-нибудь привело. А то ведь сейчас у него просто такой период… к четырнадцати годам он закончится. — Этот период, — возразила мама, — начался у него еще с двух лет, и что-то не заметно, чтобы он кончался.

   — Моя семья и другие звери · книга
10. «

    О мамином возрасте никто из нас никогда не имел точного представления по той простой причине, что она никогда не вспоминала о днях своего рождения. Могу только сказать, что мама была достаточно взрослой, чтобы иметь четырех детей.

    О мамином возрасте никто из нас никогда не имел точного представления по той простой причине, что она никогда не вспоминала о днях своего рождения. Могу только сказать, что мама была достаточно взрослой, чтобы иметь четырех детей.

    — Моя семья и другие звери · книга
11. «

    Всякий раз, когда у кого-нибудь в семье появлялась трудная задача, Ларри знал наилучший способ ее решения, а если кто-то хвалился своими успехами Ларри никогда не понимал, из-за чего поднимается столько шуму, ведь дело совсем пустяковое, нужно только приложить к нему мозги.

    Всякий раз, когда у кого-нибудь в семье появлялась трудная задача, Ларри знал наилучший способ ее решения, а если кто-то хвалился своими успехами Ларри никогда не понимал, из-за чего поднимается столько шуму, ведь дело совсем пустяковое, нужно только приложить к нему мозги.

    — Моя семья и другие звери · книга
12. «

    Мы уставились на странный наряд, пытаясь отгадать, для чего он предназначен. — Что это такое? — спросил наконец Ларри. — Купальный костюм, разумеется, — ответила мама. — Что же это еще, по-вашему, может быть? — Он напоминает мне сильно исхудавшего кита, — сказал Ларри, приглядываясь к костюму. — Ты это ведь не наденешь, мама, — сказала пораженная Марго. — Можно подумать, что он сшит в двадцатом году. — А для чего тут оборки и все вот эти штуки? — с интересом спросил Ларри. — Для украшения, конечно, — с негодованием ответила мама. — Ничего себе украшения! Не забудь вытряхивать из них рыбу, когда будешь выходить из воды. — Могу лишь сказать, что мне это нравится, — твердо заявила мама, засовывая чудовище обратно в пакет. — И я буду его носить. — Ты можешь затонуть во всей этой амуниции, — серьезно сказал Ларри. — Мама, это ужасно. Его нельзя носить, — сказала Марго. — Ну почему ты не купила что-нибудь более современное? — Когда ты доживешь до моих лет, милая, ты не станешь ходить в трусах и лифчике… У тебя будет не та фигура. — Хотел бы я знать, на какую же фигуру было рассчитано вот это, — заметил Ларри. — Ты просто безнадежна, мама, — с отчаянием сказала Марго. — Но мне это нравится… я же вас не прошу его носить, — воинственно возразила мама. — Ну правильно. Это твое личное дело, — согласился Ларри. — А ты его не снимай. Может быть, потом он окажется тебе в самую пору, если для этого ты сумеешь отрастить еще три или четыре ноги.

    Мы уставились на странный наряд, пытаясь отгадать, для чего он предназначен. — Что это такое? — спросил наконец Ларри. — Купальный костюм, разумеется, — ответила мама. — Что же это еще, по-вашему, может быть? — Он напоминает мне сильно исхудавшего кита, — сказал Ларри, приглядываясь к костюму. — Ты это ведь не наденешь, мама, — сказала пораженная Марго. — Можно подумать, что он сшит в двадцатом году. — А для чего тут оборки и все вот эти штуки? — с интересом спросил Ларри. — Для украшения, конечно, — с негодованием ответила мама. — Ничего себе украшения! Не забудь вытряхивать из них рыбу, когда будешь выходить из воды. — Могу лишь сказать, что мне это нравится, — твердо заявила мама, засовывая чудовище обратно в пакет. — И я буду его носить. — Ты можешь затонуть во всей этой амуниции, — серьезно сказал Ларри. — Мама, это ужасно. Его нельзя носить, — сказала Марго. — Ну почему ты не купила что-нибудь более современное? — Когда ты доживешь до моих лет, милая, ты не станешь ходить в трусах и лифчике… У тебя будет не та фигура. — Хотел бы я знать, на какую же фигуру было рассчитано вот это, — заметил Ларри. — Ты просто безнадежна, мама, — с отчаянием сказала Марго. — Но мне это нравится… я же вас не прошу его носить, — воинственно возразила мама. — Ну правильно. Это твое личное дело, — согласился Ларри. — А ты его не снимай. Может быть, потом он окажется тебе в самую пору, если для этого ты сумеешь отрастить еще три или четыре ноги.

    — Моя семья и другие звери · книга
13. «

    — Разве не смешно, что грядущие поколения будут лишены моей книги только от того, что какому-то безмозглому идиоту вздумалось привязать эту мерзкую вьючную скотину прямо у меня под окном! — Да, милый, — откликнулась мама.-Почему же ты не уберешь его, если он тебе мешает? — Дорогая мамочка, у меня нет времени гонять ослов по оливковым рощам. Я запустил в него книжкой по истории христианства. Что, по-твоему, я еще мог сделать?

    — Разве не смешно, что грядущие поколения будут лишены моей книги только от того, что какому-то безмозглому идиоту вздумалось привязать эту мерзкую вьючную скотину прямо у меня под окном! — Да, милый, — откликнулась мама.-Почему же ты не уберешь его, если он тебе мешает? — Дорогая мамочка, у меня нет времени гонять ослов по оливковым рощам. Я запустил в него книжкой по истории христианства. Что, по-твоему, я еще мог сделать?

    — Ларри (Larry) · книга
14. «

    – Ну и люди,– сокрушался Ларри.– Никакой взаимности, никакого участия к ближнему. – Очень уж у тебя много участия к ближнему,– заметила Марго. – А все твоя вина, мама,– серьезно сказал Ларри.– Зачем было воспитывать нас такими эгоистами? – Вы только послушайте! – воскликнула мама.– Я их воспитала эгоистами! – Конечно,–сказал Ларри.–Без посторонней помощи нам бы не удалось достичь таких результатов.

    – Ну и люди,– сокрушался Ларри.– Никакой взаимности, никакого участия к ближнему. – Очень уж у тебя много участия к ближнему,– заметила Марго. – А все твоя вина, мама,– серьезно сказал Ларри.– Зачем было воспитывать нас такими эгоистами? – Вы только послушайте! – воскликнула мама.– Я их воспитала эгоистами! – Конечно,–сказал Ларри.–Без посторонней помощи нам бы не удалось достичь таких результатов.

    — Ларри (Larry) · книга
15. «

    — Он кажется таким славным, — сказала мама, когда Кости ушел. — И ничуть не похож на убийцу. — А как, по-твоему, выглядит убийца? — спросил Ларри. — Ты что думаешь, он с заячьей губой или косолапый и держит в руках бутылку с ядом?

    — Он кажется таким славным, — сказала мама, когда Кости ушел. — И ничуть не похож на убийцу. — А как, по-твоему, выглядит убийца? — спросил Ларри. — Ты что думаешь, он с заячьей губой или косолапый и держит в руках бутылку с ядом?

    — Моя семья и другие звери · книга
16. «

    — Ты все преувеличиваешь, Ларри, — жалобно сказала мама. — Во всяком случае, я не могу так вот сразу уехать. Надо что-то решить с этим домом. — Решить? Господи, ну что тут решать? Продай его, вот и все. — Я не могу этого сделать, милый, — ответила мама, потрясенная подобным предложением. — Не можешь? Почему не можешь? — Но ведь я его только что купила. — Вот и продай, пока он еще не облупился. — Не говори глупостей, милый. Об этом даже речи быть не может, — твердо заявила мама. — Это было бы просто безумием. И вот мы продали дом и, как стая перелетных ласточек, унеслись на юг от хмурого английского лета.

    — Ты все преувеличиваешь, Ларри, — жалобно сказала мама. — Во всяком случае, я не могу так вот сразу уехать. Надо что-то решить с этим домом. — Решить? Господи, ну что тут решать? Продай его, вот и все. — Я не могу этого сделать, милый, — ответила мама, потрясенная подобным предложением. — Не можешь? Почему не можешь? — Но ведь я его только что купила. — Вот и продай, пока он еще не облупился. — Не говори глупостей, милый. Об этом даже речи быть не может, — твердо заявила мама. — Это было бы просто безумием. И вот мы продали дом и, как стая перелетных ласточек, унеслись на юг от хмурого английского лета.

    — Ларри · книга
17. «

    Наш мир так же сложен и уязвим, как паутина. Коснитесь одной паутинки, и дрогнут все остальные. А мы не просто касаемся паутины, — мы оставляем в ней зияющие дыры. Растениям и животным некому писать, за них некому заступиться, кроме нас, людей, которые вместе с ними населяют эту планету, но не являются ее собственниками.

    Наш мир так же сложен и уязвим, как паутина. Коснитесь одной паутинки, и дрогнут все остальные. А мы не просто касаемся паутины, — мы оставляем в ней зияющие дыры. Растениям и животным некому писать, за них некому заступиться, кроме нас, людей, которые вместе с ними населяют эту планету, но не являются ее собственниками.
18. «

    — Попробуй сунуть еще одну монетку в щель автоматического замка, — предложил Ларри. — Иногда это помогает. — Уже, — сообщила мама. — Я сунула лиру, все равно замок не открывается. — Потому что это греческая уборная, она принимает только драхмы, — подчеркнул Ларри. — Попробовала бы лучше фунтовую бумажку. Курс обмена в нашу пользу.

    — Попробуй сунуть еще одну монетку в щель автоматического замка, — предложил Ларри. — Иногда это помогает. — Уже, — сообщила мама. — Я сунула лиру, все равно замок не открывается. — Потому что это греческая уборная, она принимает только драхмы, — подчеркнул Ларри. — Попробовала бы лучше фунтовую бумажку. Курс обмена в нашу пользу.

    — Мама · книга
19. «

    – Что с ним такое? – спросила мама, решительным шагом пересекая комнату. – Он напился,– ответила Марго с отчаянием,– и я ничего не могу с ним поделать. Я заставляю его принять горькую соль, чтобы завтра ему не было плохо, а он отказывается. Спрятался под одеялами и говорит, что я хочу его отравить. Мама взяла из рук Марго стакан и подошла к кровати. – Ну, живее, Ларри, и не будем валять дурака,– отчеканила она.– Выпей это одним глотком. Одеяла заколыхались, из их глубин вынырнула взъерошенная голова Ларри. Затуманенным взором он посмотрел на маму и сощурился, как бы что-то припоминая. – Вы ужасная старая женщина... Я уверен, что видел вас где-то раньше,– произнес он и, прежде чем мама успела опомниться от этого замечания, заснул крепким сном.

    – Что с ним такое? – спросила мама, решительным шагом пересекая комнату. – Он напился,– ответила Марго с отчаянием,– и я ничего не могу с ним поделать. Я заставляю его принять горькую соль, чтобы завтра ему не было плохо, а он отказывается. Спрятался под одеялами и говорит, что я хочу его отравить. Мама взяла из рук Марго стакан и подошла к кровати. – Ну, живее, Ларри, и не будем валять дурака,– отчеканила она.– Выпей это одним глотком. Одеяла заколыхались, из их глубин вынырнула взъерошенная голова Ларри. Затуманенным взором он посмотрел на маму и сощурился, как бы что-то припоминая. – Вы ужасная старая женщина... Я уверен, что видел вас где-то раньше,– произнес он и, прежде чем мама успела опомниться от этого замечания, заснул крепким сном.

    — Ларри (Larry) · книга