24 лучших цитаты — Джеральд Даррелл

Ниже 24 цитаты Джеральда Даррелла — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   — Будьте любезны, — обратился Ларри к бармену, морщинистому человечку в грязном фартуке, — налейте мне в самый большой стакан, какой только есть, анисовки, чтобы я мог отключиться. Речь иностранца, не только свободно говорящего по-гречески, но и достаточно богатого, чтобы заказать большой стакан анисовки, вызвала счастливую улыбку на лице бармена. — Амессос, кирие, — сказал он. — Вам с водой или со льдом? — Немного льда, — ответил Ларри. — Ровно столько, сколько требуется, чтобы побелить пойло. — Извините, кирие, но у нас нет льда, — смущенно сообщил бармен. Из груди Ларри вырвался глубокий горестный вздох. — Только в Греции, — обратился он к нам по-английски, — возможен такой диалог. От него так сильно отдает Льюисом Кэрролом, что этого бармена можно принять за переодетого Чеширского Кота.

   — Будьте любезны, — обратился Ларри к бармену, морщинистому человечку в грязном фартуке, — налейте мне в самый большой стакан, какой только есть, анисовки, чтобы я мог отключиться. Речь иностранца, не только свободно говорящего по-гречески, но и достаточно богатого, чтобы заказать большой стакан анисовки, вызвала счастливую улыбку на лице бармена. — Амессос, кирие, — сказал он. — Вам с водой или со льдом? — Немного льда, — ответил Ларри. — Ровно столько, сколько требуется, чтобы побелить пойло. — Извините, кирие, но у нас нет льда, — смущенно сообщил бармен. Из груди Ларри вырвался глубокий горестный вздох. — Только в Греции, — обратился он к нам по-английски, — возможен такой диалог. От него так сильно отдает Льюисом Кэрролом, что этого бармена можно принять за переодетого Чеширского Кота.

   — Ларри (Larry) · книга
2. «

   О мамином возрасте никто из нас никогда не имел точного представления по той простой причине, что она никогда не вспоминала о днях своего рождения. Могу только сказать, что мама была достаточно взрослой, чтобы иметь четырех детей.

   О мамином возрасте никто из нас никогда не имел точного представления по той простой причине, что она никогда не вспоминала о днях своего рождения. Могу только сказать, что мама была достаточно взрослой, чтобы иметь четырех детей.

   — Моя семья и другие звери · книга
3. «

   Думаю, мама сумела достичь той счастливой нирваны, где уже ничто не потрясает и не удивляет, и в доказательство приведу хотя бы такой факт: недавно, в какую-то из суббот, когда мама оставалась одна в доме, ей вдруг принесли несколько клеток. В них было два пеликана, алый ибис, гриф и восемь обезьянок. Менее стойкий человек мог бы растеряться от такой неожиданности, но мама не растерялась. В понедельник утром я застал ее в гараже, где за нею гонялся рассерженный пеликан, которого она пыталась кормить сардинами из консервной банки. — Хорошо, что ты пришел, милый, — сказала она, еле переводя дух. — С этим пеликаном трудновато было управиться. Я спросил, откуда она знает, что это мои животные. — Ну, конечно, твои, милый. Кто же еще мог бы мне их прислать? Как видите, мама очень хорошо понимает по крайней мере одного из своих детей.

   Думаю, мама сумела достичь той счастливой нирваны, где уже ничто не потрясает и не удивляет, и в доказательство приведу хотя бы такой факт: недавно, в какую-то из суббот, когда мама оставалась одна в доме, ей вдруг принесли несколько клеток. В них было два пеликана, алый ибис, гриф и восемь обезьянок. Менее стойкий человек мог бы растеряться от такой неожиданности, но мама не растерялась. В понедельник утром я застал ее в гараже, где за нею гонялся рассерженный пеликан, которого она пыталась кормить сардинами из консервной банки. — Хорошо, что ты пришел, милый, — сказала она, еле переводя дух. — С этим пеликаном трудновато было управиться. Я спросил, откуда она знает, что это мои животные. — Ну, конечно, твои, милый. Кто же еще мог бы мне их прислать? Как видите, мама очень хорошо понимает по крайней мере одного из своих детей.

   — Моя семья и другие звери · книга
4. «

   Ты избавил бы всех нас от многих неприятностей, если бы обзавелся очками.

   Ты избавил бы всех нас от многих неприятностей, если бы обзавелся очками.

   — Ларри (Larry) · книга
5. «

   Зигфрид, если тебе приглянется другая женщина — ничего страшного, только покажи ее мне, чтобы я могла убить ее раньше, чем вы начнете крутить любовь.

   Зигфрид, если тебе приглянется другая женщина — ничего страшного, только покажи ее мне, чтобы я могла убить ее раньше, чем вы начнете крутить любовь.

   — Мама на выданье · книга
6. «

   У тебя всегда наготове подходящая банальность, чтобы подвести итог катастрофе. Завидую твоей способности неметь пред ликом Судьбы.

   У тебя всегда наготове подходящая банальность, чтобы подвести итог катастрофе. Завидую твоей способности неметь пред ликом Судьбы.

   — Ларри (Larry) · книга
7. «

   — Они тут все сумасшедшие! – воскликнула мама. — Нет, – вступил Лесли. – Они тут все греки.

   — Они тут все сумасшедшие! – воскликнула мама. — Нет, – вступил Лесли. – Они тут все греки.

   — Лесли (Leslie) · книга
8. «

   Не могу же я создавать свою бессмертную прозу в такой унылой атмосфере, где пахнет эвкалиптовой настойкой.

   Не могу же я создавать свою бессмертную прозу в такой унылой атмосфере, где пахнет эвкалиптовой настойкой.

   — Ларри · книга
9. «

   — У него, кажется, только одна склонность, — едко вставил Ларри, — а именно стремление забить все в доме зверьем. Эта его склонность, я думаю, в развитии не нуждается. Нам и так отовсюду грозит опасность. Не далее как сегодня утром я пошел зажечь сигарету, а из коробки выскочил здоровенный шмель. — А у меня кузнечик, — проворчал Лесли. — Да, этому надо положить конец, — заявила Марго. — Не где-нибудь, а у себя на туалетном столике я нашла отвратительную банку с какими-то червяками. — Бедный мальчик, ведь у него не было дурных намерений, — миролюбиво проговорила мама. — Он так увлекается всем этим. — Я бы еще мог вынести нападение шмелей, — рассуждал Ларри, — если б это к чему-нибудь привело. А то ведь сейчас у него просто такой период… к четырнадцати годам он закончится. — Этот период, — возразила мама, — начался у него еще с двух лет, и что-то не заметно, чтобы он кончался.

   — У него, кажется, только одна склонность, — едко вставил Ларри, — а именно стремление забить все в доме зверьем. Эта его склонность, я думаю, в развитии не нуждается. Нам и так отовсюду грозит опасность. Не далее как сегодня утром я пошел зажечь сигарету, а из коробки выскочил здоровенный шмель. — А у меня кузнечик, — проворчал Лесли. — Да, этому надо положить конец, — заявила Марго. — Не где-нибудь, а у себя на туалетном столике я нашла отвратительную банку с какими-то червяками. — Бедный мальчик, ведь у него не было дурных намерений, — миролюбиво проговорила мама. — Он так увлекается всем этим. — Я бы еще мог вынести нападение шмелей, — рассуждал Ларри, — если б это к чему-нибудь привело. А то ведь сейчас у него просто такой период… к четырнадцати годам он закончится. — Этот период, — возразила мама, — начался у него еще с двух лет, и что-то не заметно, чтобы он кончался.

   — Моя семья и другие звери · книга
10. «

    Животные – это огромное большинство без права голоса. И выжить они могут только с нашей помощью.

    Животные – это огромное большинство без права голоса. И выжить они могут только с нашей помощью.
11. «

    Мне казалось, в нашей семье и без того довольно душевных расстройств, зачем было еще добавлять помешательства, сочетаясь священными узами брака.

    Мне казалось, в нашей семье и без того довольно душевных расстройств, зачем было еще добавлять помешательства, сочетаясь священными узами брака.

    — Ларри (Larry) · книга
12. «

    Всякий раз, когда у кого-нибудь в семье появлялась трудная задача, Ларри знал наилучший способ ее решения, а если кто-то хвалился своими успехами Ларри никогда не понимал, из-за чего поднимается столько шуму, ведь дело совсем пустяковое, нужно только приложить к нему мозги.

    Всякий раз, когда у кого-нибудь в семье появлялась трудная задача, Ларри знал наилучший способ ее решения, а если кто-то хвалился своими успехами Ларри никогда не понимал, из-за чего поднимается столько шуму, ведь дело совсем пустяковое, нужно только приложить к нему мозги.

    — Моя семья и другие звери · книга
13. «

    Мы уставились на странный наряд, пытаясь отгадать, для чего он предназначен. — Что это такое? — спросил наконец Ларри. — Купальный костюм, разумеется, — ответила мама. — Что же это еще, по-вашему, может быть? — Он напоминает мне сильно исхудавшего кита, — сказал Ларри, приглядываясь к костюму. — Ты это ведь не наденешь, мама, — сказала пораженная Марго. — Можно подумать, что он сшит в двадцатом году. — А для чего тут оборки и все вот эти штуки? — с интересом спросил Ларри. — Для украшения, конечно, — с негодованием ответила мама. — Ничего себе украшения! Не забудь вытряхивать из них рыбу, когда будешь выходить из воды. — Могу лишь сказать, что мне это нравится, — твердо заявила мама, засовывая чудовище обратно в пакет. — И я буду его носить. — Ты можешь затонуть во всей этой амуниции, — серьезно сказал Ларри. — Мама, это ужасно. Его нельзя носить, — сказала Марго. — Ну почему ты не купила что-нибудь более современное? — Когда ты доживешь до моих лет, милая, ты не станешь ходить в трусах и лифчике… У тебя будет не та фигура. — Хотел бы я знать, на какую же фигуру было рассчитано вот это, — заметил Ларри. — Ты просто безнадежна, мама, — с отчаянием сказала Марго. — Но мне это нравится… я же вас не прошу его носить, — воинственно возразила мама. — Ну правильно. Это твое личное дело, — согласился Ларри. — А ты его не снимай. Может быть, потом он окажется тебе в самую пору, если для этого ты сумеешь отрастить еще три или четыре ноги.

    Мы уставились на странный наряд, пытаясь отгадать, для чего он предназначен. — Что это такое? — спросил наконец Ларри. — Купальный костюм, разумеется, — ответила мама. — Что же это еще, по-вашему, может быть? — Он напоминает мне сильно исхудавшего кита, — сказал Ларри, приглядываясь к костюму. — Ты это ведь не наденешь, мама, — сказала пораженная Марго. — Можно подумать, что он сшит в двадцатом году. — А для чего тут оборки и все вот эти штуки? — с интересом спросил Ларри. — Для украшения, конечно, — с негодованием ответила мама. — Ничего себе украшения! Не забудь вытряхивать из них рыбу, когда будешь выходить из воды. — Могу лишь сказать, что мне это нравится, — твердо заявила мама, засовывая чудовище обратно в пакет. — И я буду его носить. — Ты можешь затонуть во всей этой амуниции, — серьезно сказал Ларри. — Мама, это ужасно. Его нельзя носить, — сказала Марго. — Ну почему ты не купила что-нибудь более современное? — Когда ты доживешь до моих лет, милая, ты не станешь ходить в трусах и лифчике… У тебя будет не та фигура. — Хотел бы я знать, на какую же фигуру было рассчитано вот это, — заметил Ларри. — Ты просто безнадежна, мама, — с отчаянием сказала Марго. — Но мне это нравится… я же вас не прошу его носить, — воинственно возразила мама. — Ну правильно. Это твое личное дело, — согласился Ларри. — А ты его не снимай. Может быть, потом он окажется тебе в самую пору, если для этого ты сумеешь отрастить еще три или четыре ноги.

    — Моя семья и другие звери · книга
14. «

    Особую признательность я хотел бы выразить маме, которой и посвящается эта книга. Как вдохновенный, нежный и чуткий Ной, она искусно вела свой корабль с несуразным потомством по бурному житейскому морю, всегда готовая к бунту, всегда в окружении опасных финансовых мелей, всегда без уверенности, что команда одобрит ее управление, но в постоянном сознании своей полной ответственности на всякую неисправность на корабле. Просто непостижимо, как она выносила это плавание, но она его выносила и даже не очень теряла при этом рассудок. По верному замечанию моего брата Ларри, можно гордиться тем методом, каким мы ее воспитали; всем нам она делает честь.

    Особую признательность я хотел бы выразить маме, которой и посвящается эта книга. Как вдохновенный, нежный и чуткий Ной, она искусно вела свой корабль с несуразным потомством по бурному житейскому морю, всегда готовая к бунту, всегда в окружении опасных финансовых мелей, всегда без уверенности, что команда одобрит ее управление, но в постоянном сознании своей полной ответственности на всякую неисправность на корабле. Просто непостижимо, как она выносила это плавание, но она его выносила и даже не очень теряла при этом рассудок. По верному замечанию моего брата Ларри, можно гордиться тем методом, каким мы ее воспитали; всем нам она делает честь.

    — Моя семья и другие звери · книга
15. «

    Я думаю, что красивые вещи влюбляются сами в себя, как Нарцисс. И когда это происходит, они начинают жить самостоятельно, без всякой поддержки. Они так погружаются в собственную красоту, что живут только ради нее, держатся сами собой, так сказать. И чем прекраснее они становятся, тем сильнее. Получается замкнутый круг.

    Я думаю, что красивые вещи влюбляются сами в себя, как Нарцисс. И когда это происходит, они начинают жить самостоятельно, без всякой поддержки. Они так погружаются в собственную красоту, что живут только ради нее, держатся сами собой, так сказать. И чем прекраснее они становятся, тем сильнее. Получается замкнутый круг.

    — Моя семья и другие звери · книга
16. «

    – Ну и люди,– сокрушался Ларри.– Никакой взаимности, никакого участия к ближнему. – Очень уж у тебя много участия к ближнему,– заметила Марго. – А все твоя вина, мама,– серьезно сказал Ларри.– Зачем было воспитывать нас такими эгоистами? – Вы только послушайте! – воскликнула мама.– Я их воспитала эгоистами! – Конечно,–сказал Ларри.–Без посторонней помощи нам бы не удалось достичь таких результатов.

    – Ну и люди,– сокрушался Ларри.– Никакой взаимности, никакого участия к ближнему. – Очень уж у тебя много участия к ближнему,– заметила Марго. – А все твоя вина, мама,– серьезно сказал Ларри.– Зачем было воспитывать нас такими эгоистами? – Вы только послушайте! – воскликнула мама.– Я их воспитала эгоистами! – Конечно,–сказал Ларри.–Без посторонней помощи нам бы не удалось достичь таких результатов.

    — Ларри (Larry) · книга
17. «

    — Попробуй сунуть еще одну монетку в щель автоматического замка, — предложил Ларри. — Иногда это помогает. — Уже, — сообщила мама. — Я сунула лиру, все равно замок не открывается. — Потому что это греческая уборная, она принимает только драхмы, — подчеркнул Ларри. — Попробовала бы лучше фунтовую бумажку. Курс обмена в нашу пользу.

    — Попробуй сунуть еще одну монетку в щель автоматического замка, — предложил Ларри. — Иногда это помогает. — Уже, — сообщила мама. — Я сунула лиру, все равно замок не открывается. — Потому что это греческая уборная, она принимает только драхмы, — подчеркнул Ларри. — Попробовала бы лучше фунтовую бумажку. Курс обмена в нашу пользу.

    — Мама · книга
18. «

    – Мадам Даррел, я показал вам все дома, какие знал, и вам ни один не подошел. Что же вам нужно, мадам? Скажите, какой у этих домов недостаток? Мама посмотрела на него с удивлением. – Неужели вы не заметили? – спросила она.– Ни в одном из них нет ванны. Мистер Билер глядел на маму, вытаращив глаза. – Не понимаю, мадам,– проговорил он с истинной мукой,– для чего вам ванна? Разве тут нет моря?

    – Мадам Даррел, я показал вам все дома, какие знал, и вам ни один не подошел. Что же вам нужно, мадам? Скажите, какой у этих домов недостаток? Мама посмотрела на него с удивлением. – Неужели вы не заметили? – спросила она.– Ни в одном из них нет ванны. Мистер Билер глядел на маму, вытаращив глаза. – Не понимаю, мадам,– проговорил он с истинной мукой,– для чего вам ванна? Разве тут нет моря?

    — Моя семья и другие звери · книга
19. «

    Говорят, что, когда человек становится старым, как я, в его теле все замедляется. Нет, я этому не верю. Это не так. У меня есть своя теория. Не в человеке все замедляется, а жизнь для него замедляется. Ты меня понимаешь? Все становится как бы затянутым, а когда все движется медленнее, заметить можно гораздо больше. Вам все видно! Все необыкновенное, что происходит вокруг вас, о чем вы даже и не подозревали прежде. Какое чудесное переживание, просто чудесное.

    Говорят, что, когда человек становится старым, как я, в его теле все замедляется. Нет, я этому не верю. Это не так. У меня есть своя теория. Не в человеке все замедляется, а жизнь для него замедляется. Ты меня понимаешь? Все становится как бы затянутым, а когда все движется медленнее, заметить можно гораздо больше. Вам все видно! Все необыкновенное, что происходит вокруг вас, о чем вы даже и не подозревали прежде. Какое чудесное переживание, просто чудесное.

    — Моя семья и другие звери · книга
20. «

    Не помню, чтобы я подписывал с ним уговор вместе кончать жизнь самоубийством!

    Не помню, чтобы я подписывал с ним уговор вместе кончать жизнь самоубийством!

    — Ларри (Larry) · книга