39 лучших фраз Джона Донна

Джон Донн — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 39 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Скорее девка, впавшая в разврат, Вам назовет отца своих ребят Из сотни вертопрахов, что с ней спали И всю ее, как ветошь, истрепали, Скорей ты возвестишь, как звездочет, Кого инфанта мужем наречет, Или один из астрологов местных Объявит, зная ход светил небесных, Какие будут через год нужны Юнцам безмозглым шляпы и штаны, Чем скажешь ты, пред тем как нам расстаться, Куда и с кем теперь пойдешь шататься.

   Скорее девка, впавшая в разврат, Вам назовет отца своих ребят Из сотни вертопрахов, что с ней спали И всю ее, как ветошь, истрепали, Скорей ты возвестишь, как звездочет, Кого инфанта мужем наречет, Или один из астрологов местных Объявит, зная ход светил небесных, Какие будут через год нужны Юнцам безмозглым шляпы и штаны, Чем скажешь ты, пред тем как нам расстаться, Куда и с кем теперь пойдешь шататься.
2. «

   Продлить удачу хоть на час Никто еще не смог: Счастливые часы для нас Меж пальцами песок. А всякую печаль Лелеем и растим, Как будто нам самим Расстаться с нею жаль.

   Продлить удачу хоть на час Никто еще не смог: Счастливые часы для нас Меж пальцами песок. А всякую печаль Лелеем и растим, Как будто нам самим Расстаться с нею жаль.
3. «

   ... Но ты учти, Одну лишь должно истину найти. Но где и как? Не сбиться бы со следа! Сын у отца спроси, отец — у деда; Родные сестры — истина и ложь, Но истина постарше будет все ж. Не уставай искать и сомневаться: Отвергнуть идолов иль поклоняться? <...> Хотенья мало, надобен и труд: Ведь знания на ветках не растут.

   ... Но ты учти, Одну лишь должно истину найти. Но где и как? Не сбиться бы со следа! Сын у отца спроси, отец — у деда; Родные сестры — истина и ложь, Но истина постарше будет все ж. Не уставай искать и сомневаться: Отвергнуть идолов иль поклоняться? <...> Хотенья мало, надобен и труд: Ведь знания на ветках не растут.
4. «

   Твои глаза, улыбку, рот, Все, что я зрю несмело, Любовь моя, как яркий плащ, надела, Казалось, встретились душа и тело. Балластом грузит мореход Ладью, чтоб тверже курс держала, Но я дарами красоты, пожалуй, Перегрузил любви непрочный бот: Ведь даже груз реснички малой Суденышко мое перевернет! Любовь, как видно, не вместима Ни в пустоту, ни в косные тела, <...> Хотя любви мужской и женской слиться Трудней, чем духу с воздухом сродниться.

   Твои глаза, улыбку, рот, Все, что я зрю несмело, Любовь моя, как яркий плащ, надела, Казалось, встретились душа и тело. Балластом грузит мореход Ладью, чтоб тверже курс держала, Но я дарами красоты, пожалуй, Перегрузил любви непрочный бот: Ведь даже груз реснички малой Суденышко мое перевернет! Любовь, как видно, не вместима Ни в пустоту, ни в косные тела, <...> Хотя любви мужской и женской слиться Трудней, чем духу с воздухом сродниться.
5. «

   Трудно звездочку поймать, Если скатится за гору; Трудно черта подковать, Обрюхатить мандрагору, Научить медузу петь, Залучить русалку в сеть, И, старея, Все труднее О прошедшем не жалеть.

   Трудно звездочку поймать, Если скатится за гору; Трудно черта подковать, Обрюхатить мандрагору, Научить медузу петь, Залучить русалку в сеть, И, старея, Все труднее О прошедшем не жалеть.
6. «

   Да не умрёт любовь и не убьёт.

   Да не умрёт любовь и не убьёт.
7. «

   Землетрясенье взор страшит, Ввергая в темноту умы. Когда ж небесный свод дрожит, Беспечны и спокойны мы.

   Землетрясенье взор страшит, Ввергая в темноту умы. Когда ж небесный свод дрожит, Беспечны и спокойны мы.
8. «

   Что, если Страшный суд настанет вдруг Сегодня ночью?... Обрати свой взгляд К Спасителю, что на кресте распят: Как может Он тебе внушать испуг?

   Что, если Страшный суд настанет вдруг Сегодня ночью?... Обрати свой взгляд К Спасителю, что на кресте распят: Как может Он тебе внушать испуг?
9. «

   С тех пор, как я вчера с тобой расстался, Я первых двадцать лет еще питался Воспоминаньями; лет пятьдесят Мечтал, надеждой дерзкою объят, Как мы с тобою снова будем вместе! Сто лет я слезы лил, вздыхал лет двести, И тыщу лет отчаянье копил И тыщу лет спустя тебя забыл. Не спутай долголетье с этой мукой: Я — дух бессмертный, я убит разлукой.

   С тех пор, как я вчера с тобой расстался, Я первых двадцать лет еще питался Воспоминаньями; лет пятьдесят Мечтал, надеждой дерзкою объят, Как мы с тобою снова будем вместе! Сто лет я слезы лил, вздыхал лет двести, И тыщу лет отчаянье копил И тыщу лет спустя тебя забыл. Не спутай долголетье с этой мукой: Я — дух бессмертный, я убит разлукой.
10. «

    Как циркуля игла, дрожа, Те будет озирать края, Где кружится моя душа, Не двигаясь, душа твоя.

    Как циркуля игла, дрожа, Те будет озирать края, Где кружится моя душа, Не двигаясь, душа твоя.
11. «

    Прерви сей горький поцелуй, прерви, Пока душа из уст не излетела! Простимся: без разлуки нет любви, Дня светлого — без черного предела. Не бойся сделать шаг, ступив на край; Нет смерти проще, чем сказать: «Прощай!» «Прощай», — шепчу и медлю, как убийца, Но если все в душе твоей мертво, Пусть слово гибельное возвратится И умертвит злодея твоего. Ответь же мне: «Прощай!» Твоим ответом Убит я дважды — в лоб и рикошетом.

    Прерви сей горький поцелуй, прерви, Пока душа из уст не излетела! Простимся: без разлуки нет любви, Дня светлого — без черного предела. Не бойся сделать шаг, ступив на край; Нет смерти проще, чем сказать: «Прощай!» «Прощай», — шепчу и медлю, как убийца, Но если все в душе твоей мертво, Пусть слово гибельное возвратится И умертвит злодея твоего. Ответь же мне: «Прощай!» Твоим ответом Убит я дважды — в лоб и рикошетом.
12. «

    Я не из тех, которым любы Одни лишь глазки, щечки, губы, И не из тех я, чья мечта Одной души лишь красота; Их жжет огонь любви: ему бы Лишь топлива! Их страсть проста. Зачем же их со мной равнять? Пусть мне взаимности не знать Я страсти суть хочу понять!

    Я не из тех, которым любы Одни лишь глазки, щечки, губы, И не из тех я, чья мечта Одной души лишь красота; Их жжет огонь любви: ему бы Лишь топлива! Их страсть проста. Зачем же их со мной равнять? Пусть мне взаимности не знать Я страсти суть хочу понять!
13. «

    ... из всех Рептилий человек всех больше ядовит: Посредством скрытых жал он сам себя язвит.

    ... из всех Рептилий человек всех больше ядовит: Посредством скрытых жал он сам себя язвит.
14. «

    Ты нам велишь вставать? Что за причина? Ужель влюбленным Жить по твоим резонам и законам? Прочь, прочь отсюда, старый дурачина! Ступай, детишкам проповедуй в школе, Усаживай портного за работу, Селян сутулых торопи на поле, Напоминай придворным про охоту; А у любви нет ни часов, ни дней И нет нужды размениваться ей!

    Ты нам велишь вставать? Что за причина? Ужель влюбленным Жить по твоим резонам и законам? Прочь, прочь отсюда, старый дурачина! Ступай, детишкам проповедуй в школе, Усаживай портного за работу, Селян сутулых торопи на поле, Напоминай придворным про охоту; А у любви нет ни часов, ни дней И нет нужды размениваться ей!
15. «

    Пока меж нами бой, пускай воюют Другие: нас их войны не волнуют. Ты — вольный град, вольна ты пред любым Открыть ворота, кто тобой любим. <...> Хочу я здесь, в тебе искать удачи: Стрелять и влагой истекать горячей, В твоих объятьях мне и смерть и плен, Мой выкуп — сердце, дай свое взамен! <...> Для ратных дел бойцы мы никакие, Но, может, наши отпрыски лихие Сгодятся в строй. Не всем же воевать: Кому-то надо и клинки ковать; Есть мастера щитов, доспехов, ранцев… Давай с тобою делать новобранцев!

    Пока меж нами бой, пускай воюют Другие: нас их войны не волнуют. Ты — вольный град, вольна ты пред любым Открыть ворота, кто тобой любим. <...> Хочу я здесь, в тебе искать удачи: Стрелять и влагой истекать горячей, В твоих объятьях мне и смерть и плен, Мой выкуп — сердце, дай свое взамен! <...> Для ратных дел бойцы мы никакие, Но, может, наши отпрыски лихие Сгодятся в строй. Не всем же воевать: Кому-то надо и клинки ковать; Есть мастера щитов, доспехов, ранцев… Давай с тобою делать новобранцев!
16. «

    Я — как город, в котором враг, Я рвусь впустить Тебя, но нет, не могу: Разум, Твой наместник, был мне оплот; Но он — в плену, он — неверен, он — слаб- Я Тебя люблю, я хочу Твоей любви, Но я отдан в обет Твоему врагу; Разлучи нас, разорви, разруби нашу связь И похить меня к Себе, в небесный острог, Ибо в узах Твоих — свобода моя, И моя чистота — под насилием Твоим.

    Я — как город, в котором враг, Я рвусь впустить Тебя, но нет, не могу: Разум, Твой наместник, был мне оплот; Но он — в плену, он — неверен, он — слаб- Я Тебя люблю, я хочу Твоей любви, Но я отдан в обет Твоему врагу; Разлучи нас, разорви, разруби нашу связь И похить меня к Себе, в небесный острог, Ибо в узах Твоих — свобода моя, И моя чистота — под насилием Твоим.
17. «

    Много разных Дев прекрасных, Но меж ними верных нет.

    Много разных Дев прекрасных, Но меж ними верных нет.
18. «

    Любовь, я мыслил прежде, неподвластна Законам естества; А нынче вижу ясно: Она растет и дышит, как трава. <...> Но если этот эликсир, любовь, Врачующий страданием страданье, <...> И он пропитан солнца ярким светом, Любовь не может быть таким предметом Абстрактным, как внушает нам поэт.

    Любовь, я мыслил прежде, неподвластна Законам естества; А нынче вижу ясно: Она растет и дышит, как трава. <...> Но если этот эликсир, любовь, Врачующий страданием страданье, <...> И он пропитан солнца ярким светом, Любовь не может быть таким предметом Абстрактным, как внушает нам поэт.
19. «

    Нет человека, который был бы как Остров, сам по себе, каждый человек есть часть материка, часть суши; и если Волной снесёт в море береговой Утес, меньше станет Европа, и также, если смоет край Мыса или разрушит Замок твой или Друга твоего; смерть каждого человека умаляет и меня, ибо я един со всем человечеством, а потому не спрашивай никогда, по ком звонит Колокол: он звонит по Тебе.

    Нет человека, который был бы как Остров, сам по себе, каждый человек есть часть материка, часть суши; и если Волной снесёт в море береговой Утес, меньше станет Европа, и также, если смоет край Мыса или разрушит Замок твой или Друга твоего; смерть каждого человека умаляет и меня, ибо я един со всем человечеством, а потому не спрашивай никогда, по ком звонит Колокол: он звонит по Тебе.
20. «

    Когда твой горький яд меня убьет, Когда от притязаний и услуг Моей любви отделаешься вдруг, К твоей постели тень моя придет. И ты, уже во власти худших рук, Ты вздрогнешь.

    Когда твой горький яд меня убьет, Когда от притязаний и услуг Моей любви отделаешься вдруг, К твоей постели тень моя придет. И ты, уже во власти худших рук, Ты вздрогнешь.