45 цитат Джона Донна — избранное

Джон Донн — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 45 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Беспечный Фригий всем по горло сыт, Не верит ничему: как тот гуляка, Что, много шлюх познав, страшится брака. Любвеобильный Гракх — наоборот, Он мыслит, сколь ни много женских мод, Под платьями различий важных нету.

   Беспечный Фригий всем по горло сыт, Не верит ничему: как тот гуляка, Что, много шлюх познав, страшится брака. Любвеобильный Гракх — наоборот, Он мыслит, сколь ни много женских мод, Под платьями различий важных нету.
2. «

   Да не умрёт любовь и не убьёт.

   Да не умрёт любовь и не убьёт.
3. «

   Твои глаза, улыбку, рот, Все, что я зрю несмело, Любовь моя, как яркий плащ, надела, Казалось, встретились душа и тело. Балластом грузит мореход Ладью, чтоб тверже курс держала, Но я дарами красоты, пожалуй, Перегрузил любви непрочный бот: Ведь даже груз реснички малой Суденышко мое перевернет! Любовь, как видно, не вместима Ни в пустоту, ни в косные тела, <...> Хотя любви мужской и женской слиться Трудней, чем духу с воздухом сродниться.

   Твои глаза, улыбку, рот, Все, что я зрю несмело, Любовь моя, как яркий плащ, надела, Казалось, встретились душа и тело. Балластом грузит мореход Ладью, чтоб тверже курс держала, Но я дарами красоты, пожалуй, Перегрузил любви непрочный бот: Ведь даже груз реснички малой Суденышко мое перевернет! Любовь, как видно, не вместима Ни в пустоту, ни в косные тела, <...> Хотя любви мужской и женской слиться Трудней, чем духу с воздухом сродниться.
4. «

   Увы! судить о чувствах наших дам По их коварным клятвам и слезам Труднее, чем по тени об одежде. Из них одна доподлинно верна И тем верней меня убьет она!

   Увы! судить о чувствах наших дам По их коварным клятвам и слезам Труднее, чем по тени об одежде. Из них одна доподлинно верна И тем верней меня убьет она!
5. «

   Добро должны мы обожать, А зла должны мы все бежать; <...> Когда бы женщина была Добра всецело или зла, Различья были б нам ясны; <...> Будь в них добро заключено, В глаза бросалось бы оно, Своим сиянием слепя; А будь в них зло заключено, Исчезли б женщины давно: Зло губит ближних и себя. Итак, бери любую ты, Как мы с ветвей берем плоды: Съешь эту и возьмись за ту; Ведь перемена блюд — не грех, И все швырнут пустой орех, Когда ядро уже во рту.

   Добро должны мы обожать, А зла должны мы все бежать; <...> Когда бы женщина была Добра всецело или зла, Различья были б нам ясны; <...> Будь в них добро заключено, В глаза бросалось бы оно, Своим сиянием слепя; А будь в них зло заключено, Исчезли б женщины давно: Зло губит ближних и себя. Итак, бери любую ты, Как мы с ветвей берем плоды: Съешь эту и возьмись за ту; Ведь перемена блюд — не грех, И все швырнут пустой орех, Когда ядро уже во рту.
6. «

   Землетрясенье взор страшит, Ввергая в темноту умы. Когда ж небесный свод дрожит, Беспечны и спокойны мы.

   Землетрясенье взор страшит, Ввергая в темноту умы. Когда ж небесный свод дрожит, Беспечны и спокойны мы.
7. «

   Скорее девка, впавшая в разврат, Вам назовет отца своих ребят Из сотни вертопрахов, что с ней спали И всю ее, как ветошь, истрепали, Скорей ты возвестишь, как звездочет, Кого инфанта мужем наречет, Или один из астрологов местных Объявит, зная ход светил небесных, Какие будут через год нужны Юнцам безмозглым шляпы и штаны, Чем скажешь ты, пред тем как нам расстаться, Куда и с кем теперь пойдешь шататься.

   Скорее девка, впавшая в разврат, Вам назовет отца своих ребят Из сотни вертопрахов, что с ней спали И всю ее, как ветошь, истрепали, Скорей ты возвестишь, как звездочет, Кого инфанта мужем наречет, Или один из астрологов местных Объявит, зная ход светил небесных, Какие будут через год нужны Юнцам безмозглым шляпы и штаны, Чем скажешь ты, пред тем как нам расстаться, Куда и с кем теперь пойдешь шататься.
8. «

   Когда твой горький яд меня убьет, Когда от притязаний и услуг Моей любви отделаешься вдруг, К твоей постели тень моя придет. И ты, уже во власти худших рук, Ты вздрогнешь.

   Когда твой горький яд меня убьет, Когда от притязаний и услуг Моей любви отделаешься вдруг, К твоей постели тень моя придет. И ты, уже во власти худших рук, Ты вздрогнешь.
9. «

   В постели здесь — цари и короли! Я ей — монарх, она мне — государство.

   В постели здесь — цари и короли! Я ей — монарх, она мне — государство.
10. «

    Незнанье Лишь пуще разжигает в нас желанье, Мы вожделеем — и растет предмет, Мы остываем — сводится на нет. <...> Влюбленный, Еще вчера безумно исступленный, Добившись цели, скучен и не рад, Какой-то меланхолией объят.

    Незнанье Лишь пуще разжигает в нас желанье, Мы вожделеем — и растет предмет, Мы остываем — сводится на нет. <...> Влюбленный, Еще вчера безумно исступленный, Добившись цели, скучен и не рад, Какой-то меланхолией объят.
11. «

    ... Но ты учти, Одну лишь должно истину найти. Но где и как? Не сбиться бы со следа! Сын у отца спроси, отец — у деда; Родные сестры — истина и ложь, Но истина постарше будет все ж. Не уставай искать и сомневаться: Отвергнуть идолов иль поклоняться? <...> Хотенья мало, надобен и труд: Ведь знания на ветках не растут.

    ... Но ты учти, Одну лишь должно истину найти. Но где и как? Не сбиться бы со следа! Сын у отца спроси, отец — у деда; Родные сестры — истина и ложь, Но истина постарше будет все ж. Не уставай искать и сомневаться: Отвергнуть идолов иль поклоняться? <...> Хотенья мало, надобен и труд: Ведь знания на ветках не растут.
12. «

    Трудно звездочку поймать, Если скатится за гору; Трудно черта подковать, Обрюхатить мандрагору, Научить медузу петь, Залучить русалку в сеть, И, старея, Все труднее О прошедшем не жалеть.

    Трудно звездочку поймать, Если скатится за гору; Трудно черта подковать, Обрюхатить мандрагору, Научить медузу петь, Залучить русалку в сеть, И, старея, Все труднее О прошедшем не жалеть.
13. «

    Исчезла ты, и боль исчезла сразу, Одна мечта в душе моей царит; Все, в чем ты отказала, без отказу Даст мне она: мечте неведом стыд. Я наслажусь, и бред мой будет явью: Ведь даже наяву блаженство — бред; Зато от скорби я себя избавлю, Во сне нет мысли — значит, скорби нет.

    Исчезла ты, и боль исчезла сразу, Одна мечта в душе моей царит; Все, в чем ты отказала, без отказу Даст мне она: мечте неведом стыд. Я наслажусь, и бред мой будет явью: Ведь даже наяву блаженство — бред; Зато от скорби я себя избавлю, Во сне нет мысли — значит, скорби нет.
14. «

    Нет человека, который был бы как Остров, сам по себе, каждый человек есть часть материка, часть суши; и если Волной снесёт в море береговой Утес, меньше станет Европа, и также, если смоет край Мыса или разрушит Замок твой или Друга твоего; смерть каждого человека умаляет и меня, ибо я един со всем человечеством, а потому не спрашивай никогда, по ком звонит Колокол: он звонит по Тебе.

    Нет человека, который был бы как Остров, сам по себе, каждый человек есть часть материка, часть суши; и если Волной снесёт в море береговой Утес, меньше станет Европа, и также, если смоет край Мыса или разрушит Замок твой или Друга твоего; смерть каждого человека умаляет и меня, ибо я един со всем человечеством, а потому не спрашивай никогда, по ком звонит Колокол: он звонит по Тебе.
15. «

    Любовь слаба, коль нет отваги в ней; Она чадит, изделье праха, От примеси стыда, тщеславья, страха.

    Любовь слаба, коль нет отваги в ней; Она чадит, изделье праха, От примеси стыда, тщеславья, страха.
16. «

    Зачем, как лев и львица, Не можем мы играючи любиться? Печаль для нас — намек, Чтоб не был человек к утехам жаден, Ведь каждая нам сокращает на день Отмеренный судьбою срок, Но краткость Блаженства и существованья шаткость Опять в нас подстрекают эту прыть Стремление в потомстве жизнь продлить.

    Зачем, как лев и львица, Не можем мы играючи любиться? Печаль для нас — намек, Чтоб не был человек к утехам жаден, Ведь каждая нам сокращает на день Отмеренный судьбою срок, Но краткость Блаженства и существованья шаткость Опять в нас подстрекают эту прыть Стремление в потомстве жизнь продлить.
17. «

    С чем хочешь, нашу сравнивай любовь; Скажи: она, как свечка, коротка, И участь однодневки-мотылька В пророчествах своих нам уготовь. Да, мы сгорим дотла, но не умрем, Как Феникс, мы восстанем над огнем? Теперь одним нас именем зови Ведь стали мы единым существом Благодаря любви.

    С чем хочешь, нашу сравнивай любовь; Скажи: она, как свечка, коротка, И участь однодневки-мотылька В пророчествах своих нам уготовь. Да, мы сгорим дотла, но не умрем, Как Феникс, мы восстанем над огнем? Теперь одним нас именем зови Ведь стали мы единым существом Благодаря любви.
18. «

    ... из всех Рептилий человек всех больше ядовит: Посредством скрытых жал он сам себя язвит.

    ... из всех Рептилий человек всех больше ядовит: Посредством скрытых жал он сам себя язвит.
19. «

    Ты нам велишь вставать? Что за причина? Ужель влюбленным Жить по твоим резонам и законам? Прочь, прочь отсюда, старый дурачина! Ступай, детишкам проповедуй в школе, Усаживай портного за работу, Селян сутулых торопи на поле, Напоминай придворным про охоту; А у любви нет ни часов, ни дней И нет нужды размениваться ей!

    Ты нам велишь вставать? Что за причина? Ужель влюбленным Жить по твоим резонам и законам? Прочь, прочь отсюда, старый дурачина! Ступай, детишкам проповедуй в школе, Усаживай портного за работу, Селян сутулых торопи на поле, Напоминай придворным про охоту; А у любви нет ни часов, ни дней И нет нужды размениваться ей!
20. «

    Кто красоту узрел внутри, Лишь к ней питает нежность, А ты — на кожи блеск смотри, Влюбившийся во внешность!

    Кто красоту узрел внутри, Лишь к ней питает нежность, А ты — на кожи блеск смотри, Влюбившийся во внешность!