Топ-18 цитат Джона Рональда Руэла Толкин: красивые цитаты

Ниже 18 цитат Джона Рональда Руэла Толкин: красивые цитаты — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Я размышляю у огня О том, что повидал: О летних днях, когда в лугах Цветочный дух витал,

   Я размышляю у огня О том, что повидал: О летних днях, когда в лугах Цветочный дух витал,

   — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
2. «

   Когда обрушится зима, и землю скроет тень, И ночь беззвездная убьет короткий серый дeнь, И лес умрет в туманной мгле — под снегом и дождем, Найду тебя, приду к тебе, чтоб быть навек вдвоем. <...> И мы начнем — в руке рука — на Запад долгий путь, И там, вдали, отыщем край, где можно отдохнуть.

   Когда обрушится зима, и землю скроет тень, И ночь беззвездная убьет короткий серый дeнь, И лес умрет в туманной мгле — под снегом и дождем, Найду тебя, приду к тебе, чтоб быть навек вдвоем. <...> И мы начнем — в руке рука — на Запад долгий путь, И там, вдали, отыщем край, где можно отдохнуть.

   — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
3. «

   Скорее всего, в конце пути он станет как стеклянный сосуд с чистым светом внутри – для тех, кто умеет видеть.

   Скорее всего, в конце пути он станет как стеклянный сосуд с чистым светом внутри – для тех, кто умеет видеть.

   — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
4. «

   Теоден что-то крикнул своему коню, и он с места рванулся вперед. Позади билось на ветру знамя Рохана — белый конь мчался по зеленому полю. За ним лавиной двинулся передовой отряд. Но король Рохана летел впереди всех, его никто не мог догнать. Словно древнее божество, словно сам Великий Оромэ в битве Валар на заре мира, неудержимо мчался король Рохана. Он поднял щит, сверкнувший золотом в первых лучах солнца; трава под копытами его коня вспыхнула изумрудным ковром, потому что настало утро! Ветер с далекого Моря и солнце взяли верх, тьма отступила, полчища Мордора дрогнули в ужасе перед лавиной Всадников, катящейся на них, и побежали! А Всадники Рохана пели боевую песнь, пели и убивали врагов. И эта песнь, прекрасная и грозная, была слышна за стенами Минас-Тирита.

   Теоден что-то крикнул своему коню, и он с места рванулся вперед. Позади билось на ветру знамя Рохана — белый конь мчался по зеленому полю. За ним лавиной двинулся передовой отряд. Но король Рохана летел впереди всех, его никто не мог догнать. Словно древнее божество, словно сам Великий Оромэ в битве Валар на заре мира, неудержимо мчался король Рохана. Он поднял щит, сверкнувший золотом в первых лучах солнца; трава под копытами его коня вспыхнула изумрудным ковром, потому что настало утро! Ветер с далекого Моря и солнце взяли верх, тьма отступила, полчища Мордора дрогнули в ужасе перед лавиной Всадников, катящейся на них, и побежали! А Всадники Рохана пели боевую песнь, пели и убивали врагов. И эта песнь, прекрасная и грозная, была слышна за стенами Минас-Тирита.

   — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
5. «

   Скольких я уложу, прежде чем они меня схватят? Вытащи я меч, они сразу увидят его блеск и, рано ли, поздно ли, меня поймают. Знать бы только, попаду я когда-нибудь в песню или нет? Песнь о Сэмвайзе, что пал в бою на горном перевале, окружив своего хозяина стеной из мертвых тел! Впрочем, что это я? Какая песня? Не будет никакой песни. Ведь они завладеют Кольцом, а значит, песен больше вообще никогда не будет.

   Скольких я уложу, прежде чем они меня схватят? Вытащи я меч, они сразу увидят его блеск и, рано ли, поздно ли, меня поймают. Знать бы только, попаду я когда-нибудь в песню или нет? Песнь о Сэмвайзе, что пал в бою на горном перевале, окружив своего хозяина стеной из мертвых тел! Впрочем, что это я? Какая песня? Не будет никакой песни. Ведь они завладеют Кольцом, а значит, песен больше вообще никогда не будет.

   — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
6. «

   Прекрасным было ее лицо, а длинные волосы струились, подобно золотой реке. Стройной и высокой была она в своем белом платье с серебряным поясом, но сильной и твердой, точно сталь – она, дочь королей. Так Арагорн впервые увидел при свете дня Эовин, леди Рохана, и подумал, что она «прекрасна, прекрасна и холодна, точно едва забрезжившее утро ранней весны».

   Прекрасным было ее лицо, а длинные волосы струились, подобно золотой реке. Стройной и высокой была она в своем белом платье с серебряным поясом, но сильной и твердой, точно сталь – она, дочь королей. Так Арагорн впервые увидел при свете дня Эовин, леди Рохана, и подумал, что она «прекрасна, прекрасна и холодна, точно едва забрезжившее утро ранней весны».

   — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
7. «

   Ему казалось, что он сделал шаг в окно, распахнутое в давно исчезнувший мир. Он видел, что на этом мире почиет свет, для которого в его языке слов не находилось. Все, на что падал взгляд, было четким и словно очерченным одной линией, как будто каждую вещь задумали и создали только что, прямо на глазах; и вместе с тем каждая травинка казалась неизмеримо древней. Цвета были знакомые – золотой, белый, синий, зеленый; но все они были такими свежими, так золотились, белели, синели и зеленели, что Фродо казалось, будто он видит их впервые и только сейчас придумывает им названия – новые и достойные удивления.

   Ему казалось, что он сделал шаг в окно, распахнутое в давно исчезнувший мир. Он видел, что на этом мире почиет свет, для которого в его языке слов не находилось. Все, на что падал взгляд, было четким и словно очерченным одной линией, как будто каждую вещь задумали и создали только что, прямо на глазах; и вместе с тем каждая травинка казалась неизмеримо древней. Цвета были знакомые – золотой, белый, синий, зеленый; но все они были такими свежими, так золотились, белели, синели и зеленели, что Фродо казалось, будто он видит их впервые и только сейчас придумывает им названия – новые и достойные удивления.

   — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
8. «

   Он придумал жестокий, убийственный холод — и все же не разрушил красы твоих источников и чистых озер. Взгляни же на снег и коварную работу мороза! Мелькор создал зной и необоримое пламя — и не иссушил твоего желанья, не заглушил музыки моря. Взгляни же на высоту и величие облаков и вечно меняющиеся туманы; услышь, как падает на землю дождь!

   Он придумал жестокий, убийственный холод — и все же не разрушил красы твоих источников и чистых озер. Взгляни же на снег и коварную работу мороза! Мелькор создал зной и необоримое пламя — и не иссушил твоего желанья, не заглушил музыки моря. Взгляни же на высоту и величие облаков и вечно меняющиеся туманы; услышь, как падает на землю дождь!

   — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
9. «

   Где всадник, степями на бой проскакавший? Где плуг, благодатную землю вспахавший? Где жаркое пламя и голос струны? Где шлем, и кольчуга, и эхо войны? Как дождь над холмами и ветер над степью, Те годы исчезли за горною цепью. Кто дым от пожара в суму соберёт? Кто годы назад из-за Моря вернёт?

   Где всадник, степями на бой проскакавший? Где плуг, благодатную землю вспахавший? Где жаркое пламя и голос струны? Где шлем, и кольчуга, и эхо войны? Как дождь над холмами и ветер над степью, Те годы исчезли за горною цепью. Кто дым от пожара в суму соберёт? Кто годы назад из-за Моря вернёт?

   — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
10. «

    Она не сказала ни слова, но переполненный любовью, Эльвэ подошёл к ней и взял её за руку, и тотчас же какие-то чары овладели им. Так стояли Эльвэ и Мелиан, а вращающийся над ними звёздный небосвод отсчитывал долгие годы. И деревья Нан Эльмота стали выше и темнее, прежде чем Мелиан и Эльвэ произнесли хоть одно слово.

    Она не сказала ни слова, но переполненный любовью, Эльвэ подошёл к ней и взял её за руку, и тотчас же какие-то чары овладели им. Так стояли Эльвэ и Мелиан, а вращающийся над ними звёздный небосвод отсчитывал долгие годы. И деревья Нан Эльмота стали выше и темнее, прежде чем Мелиан и Эльвэ произнесли хоть одно слово.

    — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
11. «

    Сижу напротив камелька И думаю о том, Как летом крылья мотылька Играли над цветком.

    Сижу напротив камелька И думаю о том, Как летом крылья мотылька Играли над цветком.

    — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
12. «

    Но скажу тебе вот что: я не владею королевствами – ни Гондорским и никаким другим, ни большим, ни малым. Я просто пекусь обо всем, что есть на свете доброго и чему в нашем сегодняшнем мире грозит опасность. Гондор может погибнуть, но я не назову себя побежденным, если хоть что-нибудь продержится до утра, чтобы расцвести и дать добрый плод грядущим временам.

    Но скажу тебе вот что: я не владею королевствами – ни Гондорским и никаким другим, ни большим, ни малым. Я просто пекусь обо всем, что есть на свете доброго и чему в нашем сегодняшнем мире грозит опасность. Гондор может погибнуть, но я не назову себя побежденным, если хоть что-нибудь продержится до утра, чтобы расцвести и дать добрый плод грядущим временам.

    — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
13. «

    А быть может, каждый из вас уже начал — не заметив этого — тот единственный путь, который предназначен ему судьбой.

    А быть может, каждый из вас уже начал — не заметив этого — тот единственный путь, который предназначен ему судьбой.

    — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
14. «

    Что встретил в пути Берен, с какими трудностями столкнулся, – неизвестно. Ведомо лишь, что в Дориат он добрался поседевший и согбенный, словно провел в дороге многие годы. Но вот однажды летом, бродя светлой лунной ночью в лесах Нелдорета, он повстречал дочь Короля, Лучиэнь. Стоило ему увидеть дивный силуэт, танцующий на вечно-зеленом холме возле Эсгалдуина, как перед очарованием волшебного видения разом отступили, забылись усталость и муки, перенесенные в пути, ибо волшебно-прекрасна была Лучиэнь, прекраснее всех Детей Илуватара в этом мире. Синий, как вечернее небо, плащ струился за спиной Лучиэнь, мерцая золотым шитьем; темные волосы, словно сгустившийся сумрак, волной ниспадали на плечи, и искрились серые глаза, словно сумерки, пронизанные светом звезд. И вся она была волнующимся бликом в листве, голосом чистых звенящих струй, жемчужным сиянием туманов вечерней земли; нездешним светом, мягким и таинственным, озарено было лицо Лучиэнь.

    Что встретил в пути Берен, с какими трудностями столкнулся, – неизвестно. Ведомо лишь, что в Дориат он добрался поседевший и согбенный, словно провел в дороге многие годы. Но вот однажды летом, бродя светлой лунной ночью в лесах Нелдорета, он повстречал дочь Короля, Лучиэнь. Стоило ему увидеть дивный силуэт, танцующий на вечно-зеленом холме возле Эсгалдуина, как перед очарованием волшебного видения разом отступили, забылись усталость и муки, перенесенные в пути, ибо волшебно-прекрасна была Лучиэнь, прекраснее всех Детей Илуватара в этом мире. Синий, как вечернее небо, плащ струился за спиной Лучиэнь, мерцая золотым шитьем; темные волосы, словно сгустившийся сумрак, волной ниспадали на плечи, и искрились серые глаза, словно сумерки, пронизанные светом звезд. И вся она была волнующимся бликом в листве, голосом чистых звенящих струй, жемчужным сиянием туманов вечерней земли; нездешним светом, мягким и таинственным, озарено было лицо Лучиэнь.

    — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
15. «

    О Лориэн! Придет зима – начнется листопад, И листья в реку упадут – их не вернешь назад.

    О Лориэн! Придет зима – начнется листопад, И листья в реку упадут – их не вернешь назад.

    — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
16. «

    Не знаю, как вам объяснить, но после этой ночи я другой стал. Я словно вперед вижу, если можно так выразиться. Я знаю, что дорога перед нами длинная и ведет она во тьму, но я не могу повернуть назад. Я уже не ради эльфов иду, и не ради драконов, и не чтобы горы посмотреть. На самом деле я не знаю, чего хочу, но я должен что-то совершить прежде, чем все это кончится, и это что-то меня ждет не в Шире, а там, впереди. Мне надо пройти этот путь до конца – понимаете?

    Не знаю, как вам объяснить, но после этой ночи я другой стал. Я словно вперед вижу, если можно так выразиться. Я знаю, что дорога перед нами длинная и ведет она во тьму, но я не могу повернуть назад. Я уже не ради эльфов иду, и не ради драконов, и не чтобы горы посмотреть. На самом деле я не знаю, чего хочу, но я должен что-то совершить прежде, чем все это кончится, и это что-то меня ждет не в Шире, а там, впереди. Мне надо пройти этот путь до конца – понимаете?

    — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
17. «

    Я размышляю у огня, Как будущей весной Haш мир, простившийся с зимой, Простится и со мной.

    Я размышляю у огня, Как будущей весной Haш мир, простившийся с зимой, Простится и со мной.

    — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
18. «

    — Значит, пророчества древних песен по-своему сбылись! – сказал Бильбо. — Конечно! – ответил Гэндальф. – А почему они не должны сбыться? Ты ведь не перестал верить в пророчества только потому, что сам помогал их осуществить?

    — Значит, пророчества древних песен по-своему сбылись! – сказал Бильбо. — Конечно! – ответил Гэндальф. – А почему они не должны сбыться? Ты ведь не перестал верить в пророчества только потому, что сам помогал их осуществить?

    — Джон Рональд Руэл Толкин · книга