19 мыслей Джонатана Сафрана Фоер: цитаты о любви без воды

Джонатан Сафран Фоер: цитаты о любви — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 19 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Без любви ты умираешь. С любовью умираешь тоже. Не все смерти равноценны.

   Без любви ты умираешь. С любовью умираешь тоже. Не все смерти равноценны.

   — Джонатан Сафран Фоер · книга
2. «

   Я изобретал дома не для того, чтобы их улучшить, а чтобы показать ей, что они неважны, мы могли жить в любом доме, в любом городе, в любой стране, в любом веке, и быть счастливы, как если бы весь мир был нашим домом. В ночь перед тем как все потерять, я напечатал на машинке наш последний будущий дом: «Дорогая Анна, мы поселимся в веренице домов, ютящихся по склонам альп и ни в одном не будем спать дважды. Проснувшись и позавтракав, мы будем на санках съезжать к следующему дому. И едва распахнем дверь, как наш вчерашний дом будет разрушен и воздвигнут заново. А от подножия нас опять вознесут к вершине, и все начнется сначала».

   Я изобретал дома не для того, чтобы их улучшить, а чтобы показать ей, что они неважны, мы могли жить в любом доме, в любом городе, в любой стране, в любом веке, и быть счастливы, как если бы весь мир был нашим домом. В ночь перед тем как все потерять, я напечатал на машинке наш последний будущий дом: «Дорогая Анна, мы поселимся в веренице домов, ютящихся по склонам альп и ни в одном не будем спать дважды. Проснувшись и позавтракав, мы будем на санках съезжать к следующему дому. И едва распахнем дверь, как наш вчерашний дом будет разрушен и воздвигнут заново. А от подножия нас опять вознесут к вершине, и все начнется сначала».

   — Джонатан Сафран Фоер · книга
3. «

   Я положила на него руку. Мне всегда было так важно до него дотрагиваться. Ради этого я жила. До сих пор не знаю, почему. Крошечные, ни к чему не обязывающие прикосновения. Моих пальцев к его плечу. Наших бедер, когда нас стиснет в битком набитом автобусе. Не знаю зачем, но мне это было необходимо. Иногда думала: вот бы сшить все эти прикосновения в одно. Сколько раз сотни тысяч пальцев должны прикоснуться друг к другу, чтобы получилась любовь?... Зачем вообще люди занимаются любовью?

   Я положила на него руку. Мне всегда было так важно до него дотрагиваться. Ради этого я жила. До сих пор не знаю, почему. Крошечные, ни к чему не обязывающие прикосновения. Моих пальцев к его плечу. Наших бедер, когда нас стиснет в битком набитом автобусе. Не знаю зачем, но мне это было необходимо. Иногда думала: вот бы сшить все эти прикосновения в одно. Сколько раз сотни тысяч пальцев должны прикоснуться друг к другу, чтобы получилась любовь?... Зачем вообще люди занимаются любовью?

   — Джонатан Сафран Фоер · книга
4. «

   Ему необходимо было делать что-нибудь для меня так же, как мне необходимо было делать что-нибудь для него. Только в этом был смысл. Иногда я отправляла его за совсем бесполезными вещами, чтобы не лишать его этой возможности. Целыми днями мы пытались помочь друг другу. Я шла за его тапочками. Он заваривал мне чай. Я включала отопление, чтобы он мог включить кондиционер, чтобы я могла включить отопление.

   Ему необходимо было делать что-нибудь для меня так же, как мне необходимо было делать что-нибудь для него. Только в этом был смысл. Иногда я отправляла его за совсем бесполезными вещами, чтобы не лишать его этой возможности. Целыми днями мы пытались помочь друг другу. Я шла за его тапочками. Он заваривал мне чай. Я включала отопление, чтобы он мог включить кондиционер, чтобы я могла включить отопление.

   — Джонатан Сафран Фоер · книга
5. «

   Раз нет в этом мире любви, мы создадим новый мир, и обнесём его тяжелыми стенами, и оставим мягкой пурпурный мебелью, и оснастим дверным молотком, чей стук будет подобен тому, что издаёт алмаз, падающий на фетр ювелира, чтобы нам никогда его не слышать. Люби меня, потому что не существует любви, а все, что существует, я испробовал.

   Раз нет в этом мире любви, мы создадим новый мир, и обнесём его тяжелыми стенами, и оставим мягкой пурпурный мебелью, и оснастим дверным молотком, чей стук будет подобен тому, что издаёт алмаз, падающий на фетр ювелира, чтобы нам никогда его не слышать. Люби меня, потому что не существует любви, а все, что существует, я испробовал.

   — Джонатан Сафран Фоер · книга
6. «

   Чем сильнее любишь кого-то, — пришел к выводу он, — тем труднее об этом сказать. Его удивляло, что случайные прохожие не останавливают друг друга на улице со словами я люблю тебя.

   Чем сильнее любишь кого-то, — пришел к выводу он, — тем труднее об этом сказать. Его удивляло, что случайные прохожие не останавливают друг друга на улице со словами я люблю тебя.

   — Джонатан Сафран Фоер · книга
7. «

   «В болезни и в болезни, — сказала его мать на свадьбе. — Этого я вам желаю. Не ищите и не ждите чудес. Их нет. Их больше не будет. И нет лекарства от той боли, что всех больней. Есть только одно лечение: верить в боль другого и быть рядом, когда ему больно».

   «В болезни и в болезни, — сказала его мать на свадьбе. — Этого я вам желаю. Не ищите и не ждите чудес. Их нет. Их больше не будет. И нет лекарства от той боли, что всех больней. Есть только одно лечение: верить в боль другого и быть рядом, когда ему больно».

   — Джонатан Сафран Фоер · книга
8. «

   Я люблю, когда она смеётся, хотя правда состоит в том, что я её не люблю.

   Я люблю, когда она смеётся, хотя правда состоит в том, что я её не люблю.

   — Джонатан Сафран Фоер · книга
9. «

   — Я не хочу причинять тебе боль. — Ты делаешь только больнее, когда не хочешь причинять боль.

   — Я не хочу причинять тебе боль. — Ты делаешь только больнее, когда не хочешь причинять боль.

   — Джонатан Сафран Фоер · книга
10. «

    Джейкоб, сплюнув, сказал: — Я упускаю свою семью, как мой отец упустил нашу. — Не упускаешь, — сказала Джулия, — но мало просто не повторять его ошибок.

    Джейкоб, сплюнув, сказал: — Я упускаю свою семью, как мой отец упустил нашу. — Не упускаешь, — сказала Джулия, — но мало просто не повторять его ошибок.

    — Джонатан Сафран Фоер · книга
11. «

    Без куда и откуда. Без нечто и ничто. Без да и нет. Мой сон сошел до самого начала. Ливень втянулся в тучи, и по сходням сошли звери. Каждой твари по паре. Пара жирафов. Пара пауков. Пара коз. Пара львов. Пара мышей. Пара обезьян. Пара змей. Пара слонов. Дождь начался после радуги. Я печатаю эти строки, сидя за столиком напротив него. Столик небольшой, но нам хватает. Он держит в руках чашку с кофе, а я пью чай. Когда в машинке страница, я не вижу его лица. И тогда я с тобой. Мне не надо его видеть. Не надо чувствовать на себе его взгляд. и дело не в том, что я перестала боятся его ухода. Я знаю, что это ненадолго. Лучше быть мной, чем им. Легко слетают слова. Легко слетают страницы. В конце моего сна Ева повесила яблоко на ветку. Древо сложилось в землю. Стало проростком, ставшим зерном. Бог соединил сушу и воду, небо и воду, воду и воду, вечер и утро, нечто и ничто. Он сказал: Да будет свет. И стала тьма.

    Без куда и откуда. Без нечто и ничто. Без да и нет. Мой сон сошел до самого начала. Ливень втянулся в тучи, и по сходням сошли звери. Каждой твари по паре. Пара жирафов. Пара пауков. Пара коз. Пара львов. Пара мышей. Пара обезьян. Пара змей. Пара слонов. Дождь начался после радуги. Я печатаю эти строки, сидя за столиком напротив него. Столик небольшой, но нам хватает. Он держит в руках чашку с кофе, а я пью чай. Когда в машинке страница, я не вижу его лица. И тогда я с тобой. Мне не надо его видеть. Не надо чувствовать на себе его взгляд. и дело не в том, что я перестала боятся его ухода. Я знаю, что это ненадолго. Лучше быть мной, чем им. Легко слетают слова. Легко слетают страницы. В конце моего сна Ева повесила яблоко на ветку. Древо сложилось в землю. Стало проростком, ставшим зерном. Бог соединил сушу и воду, небо и воду, воду и воду, вечер и утро, нечто и ничто. Он сказал: Да будет свет. И стала тьма.

    — Джонатан Сафран Фоер · книга
12. «

    Он знал, что слова «я люблю тебя» означают также «я люблю тебя сильнее всех, кто когда-либо тебя любил или полюбит», а также «я люблю тебя так, как никогда никого до этого не любил и не полюблю».

    Он знал, что слова «я люблю тебя» означают также «я люблю тебя сильнее всех, кто когда-либо тебя любил или полюбит», а также «я люблю тебя так, как никогда никого до этого не любил и не полюблю».

    — Джонатан Сафран Фоер · книга
13. «

    Я только надеюсь, что ты никого не будешь любить так же сильно, как я тебя.

    Я только надеюсь, что ты никого не будешь любить так же сильно, как я тебя.

    — Джонатан Сафран Фоер · книга
14. «

    Раньше прикосновения всегда спасали их. Какова бы ни была злость или обида, какова бы ни была глубина отчуждения, прикосновение, даже легкое или мимолетное, напоминало им об их долгой общности. Ладонь на шее — все нахлынуло снова. Положить голову на плечо — закипают гормоны, память любви. Временами преодолеть расстояние, протянуть руку было почти невозможно. Временами это было невозможно. Оба знали это чувство слишком хорошо, в тишине темной комнаты, глядя в один и тот же потолок: «Если б я мог разжать пальцы, то и пальцы моего сердца могли бы разжаться. Но я не могу. Я хочу дотянуться до тебя и хочу, чтобы ты дотянулась до меня. Но не могу».

    Раньше прикосновения всегда спасали их. Какова бы ни была злость или обида, какова бы ни была глубина отчуждения, прикосновение, даже легкое или мимолетное, напоминало им об их долгой общности. Ладонь на шее — все нахлынуло снова. Положить голову на плечо — закипают гормоны, память любви. Временами преодолеть расстояние, протянуть руку было почти невозможно. Временами это было невозможно. Оба знали это чувство слишком хорошо, в тишине темной комнаты, глядя в один и тот же потолок: «Если б я мог разжать пальцы, то и пальцы моего сердца могли бы разжаться. Но я не могу. Я хочу дотянуться до тебя и хочу, чтобы ты дотянулась до меня. Но не могу».

    — Джонатан Сафран Фоер · книга
15. «

    «Я шел тебя увидеть». Я сказал: «Я уже шестой день хожу к твоему дому. Почему-то хотелось еще раз тебя увидеть». Она молчала, я выставил себя на посмешище, это нормально — не разбираться в себе, и тут она засмеялась, никогда не видел, чтобы кто-нибудь так сильно смеялся, смех вызвал слезы, слезы — новые слезы, тогда и я засмеялся от глубочайшего и всеобъемлющего стыда: «Я шел к тебе, — повторил я, точно затем, чтобы ткнуться носом в собственное дерьмо, — потому что хотел снова тебя увидеть». Она не унималась. «Теперь понятно», — сказала она, когда снова смогла говорить. «Что?» — «Понятно, почему все эти шесть дней тебя не было дома».

    «Я шел тебя увидеть». Я сказал: «Я уже шестой день хожу к твоему дому. Почему-то хотелось еще раз тебя увидеть». Она молчала, я выставил себя на посмешище, это нормально — не разбираться в себе, и тут она засмеялась, никогда не видел, чтобы кто-нибудь так сильно смеялся, смех вызвал слезы, слезы — новые слезы, тогда и я засмеялся от глубочайшего и всеобъемлющего стыда: «Я шел к тебе, — повторил я, точно затем, чтобы ткнуться носом в собственное дерьмо, — потому что хотел снова тебя увидеть». Она не унималась. «Теперь понятно», — сказала она, когда снова смогла говорить. «Что?» — «Понятно, почему все эти шесть дней тебя не было дома».

    — Джонатан Сафран Фоер · книга
16. «

    — Интересно, а ты можешь представить свою жизнь без меня? — Запросто. Только не хочу.

    — Интересно, а ты можешь представить свою жизнь без меня? — Запросто. Только не хочу.

    — Джонатан Сафран Фоер · книга
17. «

    Сильнее всего любишь в разлуке.

    Сильнее всего любишь в разлуке.

    — Джонатан Сафран Фоер · книга
18. «

    Любовь не застрахована от инфляции.

    Любовь не застрахована от инфляции.

    — Джонатан Сафран Фоер · книга
19. «

    Я так боюсь потерять то, что люблю, что запрещаю себе любить.

    Я так боюсь потерять то, что люблю, что запрещаю себе любить.

    — Джонатан Сафран Фоер · книга