Топ-37 цитат Джонатана Сафрана Фоер: цитаты о любви

Джонатан Сафран Фоер: цитаты о любви — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 37 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Это ради тебя я совершаю вещи, которые я ненавижу. Вот что значит любить.

   Это ради тебя я совершаю вещи, которые я ненавижу. Вот что значит любить.

   — Джонатан Сафран Фоер · книга
2. «

   Это и есть любовь, — думала она, — не так ли? Когда, заметив чье-то отсутствие, ты ненавидишь его больше всего на свете? Даже больше, чем любишь его присутствие.

   Это и есть любовь, — думала она, — не так ли? Когда, заметив чье-то отсутствие, ты ненавидишь его больше всего на свете? Даже больше, чем любишь его присутствие.

   — Джонатан Сафран Фоер · книга
3. «

   Раз нет в этом мире любви, мы создадим новый мир, и обнесем его тяжелыми стенами, и обставим мягкой пурпурной мебелью, и оснастим дверным молоточком, чей стук будет подобен тому, что издает алмаз, падающий на фетр ювелира, чтобы нам никогда его не слышать.

   Раз нет в этом мире любви, мы создадим новый мир, и обнесем его тяжелыми стенами, и обставим мягкой пурпурной мебелью, и оснастим дверным молоточком, чей стук будет подобен тому, что издает алмаз, падающий на фетр ювелира, чтобы нам никогда его не слышать.

   — Джонатан Сафран Фоер · книга
4. «

   Какой прок от любви, когда она на бумаге?

   Какой прок от любви, когда она на бумаге?

   — Джонатан Сафран Фоер · книга
5. «

   Раз нет в этом мире любви, мы создадим новый мир, и обнесём его тяжелыми стенами, и оставим мягкой пурпурный мебелью, и оснастим дверным молотком, чей стук будет подобен тому, что издаёт алмаз, падающий на фетр ювелира, чтобы нам никогда его не слышать. Люби меня, потому что не существует любви, а все, что существует, я испробовал.

   Раз нет в этом мире любви, мы создадим новый мир, и обнесём его тяжелыми стенами, и оставим мягкой пурпурный мебелью, и оснастим дверным молотком, чей стук будет подобен тому, что издаёт алмаз, падающий на фетр ювелира, чтобы нам никогда его не слышать. Люби меня, потому что не существует любви, а все, что существует, я испробовал.

   — Джонатан Сафран Фоер · книга
6. «

   Меня не волновало, сможет ли он меня полюбить. Меня волновало, сможет ли он во мне нуждаться.

   Меня не волновало, сможет ли он меня полюбить. Меня волновало, сможет ли он во мне нуждаться.

   — Джонатан Сафран Фоер · книга
7. «

   У нас с Джулией всегда прекрасно получалось встречаться глазами, даже после развода. Мы как-то умели находить друг друга. Шутили: «Как мне найти тебя в толпе?» — «Просто будь собой».

   У нас с Джулией всегда прекрасно получалось встречаться глазами, даже после развода. Мы как-то умели находить друг друга. Шутили: «Как мне найти тебя в толпе?» — «Просто будь собой».

   — Джонатан Сафран Фоер · книга
8. «

   Без любви ты умираешь. С любовью умираешь тоже. Не все смерти равноценны.

   Без любви ты умираешь. С любовью умираешь тоже. Не все смерти равноценны.

   — Джонатан Сафран Фоер · книга
9. «

   Любовь к высказыванию всего отнимает доверие.

   Любовь к высказыванию всего отнимает доверие.

   — Джонатан Сафран Фоер · книга
10. «

    Я люблю, когда она смеётся, хотя правда состоит в том, что я её не люблю.

    Я люблю, когда она смеётся, хотя правда состоит в том, что я её не люблю.

    — Джонатан Сафран Фоер · книга
11. «

    Люби меня, потому что не существует любви, а все, что существует, я испробовал.

    Люби меня, потому что не существует любви, а все, что существует, я испробовал.

    — Джонатан Сафран Фоер · книга
12. «

    Даже если ты не увидишь, как я плачу, я буду плакать.

    Даже если ты не увидишь, как я плачу, я буду плакать.

    — Джонатан Сафран Фоер · книга
13. «

    Он знал, что слова «я люблю тебя» означают также «я люблю тебя сильнее всех, кто когда-либо тебя любил или полюбит», а также «я люблю тебя так, как никогда никого до этого не любил и не полюблю».

    Он знал, что слова «я люблю тебя» означают также «я люблю тебя сильнее всех, кто когда-либо тебя любил или полюбит», а также «я люблю тебя так, как никогда никого до этого не любил и не полюблю».

    — Джонатан Сафран Фоер · книга
14. «

    Я подумал: плохо, что приходится жить, но ещё хуже, что живёшь только однажды, потому что будь у меня две жизни, я бы прожил одну из них с ней.

    Я подумал: плохо, что приходится жить, но ещё хуже, что живёшь только однажды, потому что будь у меня две жизни, я бы прожил одну из них с ней.

    — Джонатан Сафран Фоер · книга
15. «

    Ей нужно подтверждение моей любви, только это всем друг от друга и нужно, не сама любовь, а подтверждение, что она в наличии, как свежие батарейки в карманном фонарике из аварийного набора в шкафу в коридоре.

    Ей нужно подтверждение моей любви, только это всем друг от друга и нужно, не сама любовь, а подтверждение, что она в наличии, как свежие батарейки в карманном фонарике из аварийного набора в шкафу в коридоре.

    — Джонатан Сафран Фоер · книга
16. «

    Если по всем неровно дышать, никакого кислорода не хватит.

    Если по всем неровно дышать, никакого кислорода не хватит.

    — Джонатан Сафран Фоер · книга
17. «

    Что если сделать прибор, распознающий всех, кого ты знаешь? Тогда у едущей по улице «Скорой» на крыше могла бы загораться надпись:

    Что если сделать прибор, распознающий всех, кого ты знаешь? Тогда у едущей по улице «Скорой» на крыше могла бы загораться надпись:

    — Джонатан Сафран Фоер · книга
18. «

    Раньше прикосновения всегда спасали их. Какова бы ни была злость или обида, какова бы ни была глубина отчуждения, прикосновение, даже легкое или мимолетное, напоминало им об их долгой общности. Ладонь на шее — все нахлынуло снова. Положить голову на плечо — закипают гормоны, память любви. Временами преодолеть расстояние, протянуть руку было почти невозможно. Временами это было невозможно. Оба знали это чувство слишком хорошо, в тишине темной комнаты, глядя в один и тот же потолок: «Если б я мог разжать пальцы, то и пальцы моего сердца могли бы разжаться. Но я не могу. Я хочу дотянуться до тебя и хочу, чтобы ты дотянулась до меня. Но не могу».

    Раньше прикосновения всегда спасали их. Какова бы ни была злость или обида, какова бы ни была глубина отчуждения, прикосновение, даже легкое или мимолетное, напоминало им об их долгой общности. Ладонь на шее — все нахлынуло снова. Положить голову на плечо — закипают гормоны, память любви. Временами преодолеть расстояние, протянуть руку было почти невозможно. Временами это было невозможно. Оба знали это чувство слишком хорошо, в тишине темной комнаты, глядя в один и тот же потолок: «Если б я мог разжать пальцы, то и пальцы моего сердца могли бы разжаться. Но я не могу. Я хочу дотянуться до тебя и хочу, чтобы ты дотянулась до меня. Но не могу».

    — Джонатан Сафран Фоер · книга
19. «

    Я только надеюсь, что ты никого не будешь любить так же сильно, как я тебя.

    Я только надеюсь, что ты никого не будешь любить так же сильно, как я тебя.

    — Джонатан Сафран Фоер · книга
20. «

    Руки у неё были в угле, и я заметил, что всюду были рисунки, и на каждом — один и тот же мужчина. Я спросил, её ли это рисунки. «Да». — «Все?» — «Да». Я не стал спрашивать, кем ей приходится мужчина на рисунках, мне и без этого хватало на сердце гирь. Столько раз рисовать можно только того, кого любишь и по кому скучаешь.

    Руки у неё были в угле, и я заметил, что всюду были рисунки, и на каждом — один и тот же мужчина. Я спросил, её ли это рисунки. «Да». — «Все?» — «Да». Я не стал спрашивать, кем ей приходится мужчина на рисунках, мне и без этого хватало на сердце гирь. Столько раз рисовать можно только того, кого любишь и по кому скучаешь.

    — Джонатан Сафран Фоер · книга