108 цитат Джонатана Свифта — избранное

Джонатан Свифт — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 108 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Из сказанного вами не видно, чтобы для занятия у вас высокого положения требовалось обладание какими-нибудь достоинствами; еще менее видно, чтобы людей жаловали высокими званиями на основании их добродетелей, чтобы духовенство получало повышение за свое благочестие или ученость, военные — за свою храбрость и благородное поведение, судьи — за свою неподкупность, сенаторы — за любовь к отечеству и государственные советники — за свою мудрость.

   Из сказанного вами не видно, чтобы для занятия у вас высокого положения требовалось обладание какими-нибудь достоинствами; еще менее видно, чтобы людей жаловали высокими званиями на основании их добродетелей, чтобы духовенство получало повышение за свое благочестие или ученость, военные — за свою храбрость и благородное поведение, судьи — за свою неподкупность, сенаторы — за любовь к отечеству и государственные советники — за свою мудрость.

   — Король · книга
2. «

   Хорошими манерами обладает тот, кто наименьшее количество людей ставит в неловкое положение.

   Хорошими манерами обладает тот, кто наименьшее количество людей ставит в неловкое положение.
3. «

   В судейском сословии установилось правило, что все однажды совершенное может быть законным образом совершено вновь; на этом основании судьи с великой заботливостью сохраняют все старые решения, попирающие справедливость и здравый человеческий смысл. Эти решения известны у них под именем прецедентов.

   В судейском сословии установилось правило, что все однажды совершенное может быть законным образом совершено вновь; на этом основании судьи с великой заботливостью сохраняют все старые решения, попирающие справедливость и здравый человеческий смысл. Эти решения известны у них под именем прецедентов.

   — Лемюэль Гулливер · книга
4. «

   В этой стране недопускается формулировать ни один закон при помощи числа слов, превышающего число букв алфавита, а в нем их насчитывается всего двадцать две; но лишь очень немногие законы достигают даже этой длины. Все они выражены в самых ясных и простых терминах, и эти люди не отличаются такой изворотливостью ума, чтобы открывать в законе несколько смыслов.

   В этой стране недопускается формулировать ни один закон при помощи числа слов, превышающего число букв алфавита, а в нем их насчитывается всего двадцать две; но лишь очень немногие законы достигают даже этой длины. Все они выражены в самых ясных и простых терминах, и эти люди не отличаются такой изворотливостью ума, чтобы открывать в законе несколько смыслов.

   — Лемюэль Гулливер · книга
5. «

   Весьма заботливая мудрость наших предков придумала, в поощрение всех предприимчивых людей, три деревянных сооружения, которыми могли бы пользоваться ораторы, желающие без помехи произносить пространные речи. Сооружения эти: кафедра, лестница и странствующий театр.

   Весьма заботливая мудрость наших предков придумала, в поощрение всех предприимчивых людей, три деревянных сооружения, которыми могли бы пользоваться ораторы, желающие без помехи произносить пространные речи. Сооружения эти: кафедра, лестница и странствующий театр.

   — Сказка бочки · книга
6. «

   Мудрость — это лисица, которую, после долгой охоты, нужно напоследок с большими усилиями доставать из норы; она — сыр, который тем лучше, чем толще и грубее его корка; она — сладкий напиток, который тем вкуснее, чем больше вы отпиваете.

   Мудрость — это лисица, которую, после долгой охоты, нужно напоследок с большими усилиями доставать из норы; она — сыр, который тем лучше, чем толще и грубее его корка; она — сладкий напиток, который тем вкуснее, чем больше вы отпиваете.

   — Сказка бочки · книга
7. «

   Кто одержим честолюбием заставить толпу слушать себя, должен изо всех сил нажимать, толкаться, протискиваться, карабкаться, пока ему не удастся сколько-нибудь возвыситься над ней. Ведь в каждом собрании, битком набитом людьми, можно наблюдать такую особенность: над головами собравшихся всегда есть достаточно места; вся трудность в том, как его достичь, — ибо из массы выбраться так же нелегко, как из пекла.

   Кто одержим честолюбием заставить толпу слушать себя, должен изо всех сил нажимать, толкаться, протискиваться, карабкаться, пока ему не удастся сколько-нибудь возвыситься над ней. Ведь в каждом собрании, битком набитом людьми, можно наблюдать такую особенность: над головами собравшихся всегда есть достаточно места; вся трудность в том, как его достичь, — ибо из массы выбраться так же нелегко, как из пекла.

   — Сказка бочки · книга
8. «

   Поверьте, любой смертный из ныне живущих счастливее меня; я не хочу этим сказать, что вовсе несчастлив, но что всё мне здесь не по вкусу из-за невозможности жить так, как я бы хотел.

   Поверьте, любой смертный из ныне живущих счастливее меня; я не хочу этим сказать, что вовсе несчастлив, но что всё мне здесь не по вкусу из-за невозможности жить так, как я бы хотел.

   — Дневник для Стеллы · книга
9. «

   И он спросил меня: разве не лучше может быть защищён дом каждого из граждан его хозяином с детьми и домочадцами, чем полдюжиной случайно завербованных на улице за небольшое жалованье мошенников, которые могут получить в сто раз больше, перерезав горло охраняемым лицам?

   И он спросил меня: разве не лучше может быть защищён дом каждого из граждан его хозяином с детьми и домочадцами, чем полдюжиной случайно завербованных на улице за небольшое жалованье мошенников, которые могут получить в сто раз больше, перерезав горло охраняемым лицам?

   — Путешествия Лемюэля Гулливера · книга
10. «

    Человек, способный причинить зло даже тому, кто делал ему добро, неизбежно видит врагов во всех других людях, от которых он не получил никакого одолжения.

    Человек, способный причинить зло даже тому, кто делал ему добро, неизбежно видит врагов во всех других людях, от которых он не получил никакого одолжения.

    — лилипуты · книга
11. «

    Самые высокие умственные дарования не могут заменить нравственных достоинств. Нет ничего опаснее как поручать важные должности таким даровитым людям. Ошибка, совершенная по невежеству человеком, исполненным добрых намерений, всегда может быть исправлена. Но деятельность человека с дурными наклонностями, одаренного умением скрывать свои пороки и безнаказанно предаваться им, представляет огромную опасность для общественного блага.

    Самые высокие умственные дарования не могут заменить нравственных достоинств. Нет ничего опаснее как поручать важные должности таким даровитым людям. Ошибка, совершенная по невежеству человеком, исполненным добрых намерений, всегда может быть исправлена. Но деятельность человека с дурными наклонностями, одаренного умением скрывать свои пороки и безнаказанно предаваться им, представляет огромную опасность для общественного блага.

    — Лемюэль Гулливер · книга
12. «

    Говорят, пальцы появились раньше вилок, а руки — раньше ножей.

    Говорят, пальцы появились раньше вилок, а руки — раньше ножей.
13. «

    Клевета наносит удары обыкновенно достойным людям, так черви предпочтительно набрасываются на лучшие фрукты.

    Клевета наносит удары обыкновенно достойным людям, так черви предпочтительно набрасываются на лучшие фрукты.
14. «

    Истинный критик должен странствовать по обширному книжному царству; преследовать и гнать встречающиеся там чудовищные глупости, извлекать на свет скрытые ошибки. Истинный критик есть искатель и собиратель писательских промахов.

    Истинный критик должен странствовать по обширному книжному царству; преследовать и гнать встречающиеся там чудовищные глупости, извлекать на свет скрытые ошибки. Истинный критик есть искатель и собиратель писательских промахов.

    — Сказка бочки · книга
15. «

    У нас столько религий, сколько нам требуется для того, чтобы ненавидеть друг друга.

    У нас столько религий, сколько нам требуется для того, чтобы ненавидеть друг друга.
16. «

    Такие вещи как развод или прелюбодеяние там неслыханны, и супружеская чета проходит свой жизненный путь с теми же дружескими чувствами и взаимным доброжелательством, какие они питают ко всем представителям своего племени, встечающимся на ее пути; им неизвестны ревность, припадки нежности, ссоры и досада друг на друга.

    Такие вещи как развод или прелюбодеяние там неслыханны, и супружеская чета проходит свой жизненный путь с теми же дружескими чувствами и взаимным доброжелательством, какие они питают ко всем представителям своего племени, встечающимся на ее пути; им неизвестны ревность, припадки нежности, ссоры и досада друг на друга.

    — Лемюэль Гулливер · книга
17. «

    Судьями у нас называются лица, на которых возложена обязанность решать всякого рода имущественные тяжбы, а также уголовные дела. Выступая всю жизнь против истины и справедливости, судьи эти с роковой необходимостью потворствуют обману, клятвопреступлению и насилию, и я знаю, что сплошь и рядом они отказываются от крупных взяток, предлагаемых им правой стороной, лишь бы только не подорвать авторитета сословия совершением поступка, не соответствующего его природе и достоинству.

    Судьями у нас называются лица, на которых возложена обязанность решать всякого рода имущественные тяжбы, а также уголовные дела. Выступая всю жизнь против истины и справедливости, судьи эти с роковой необходимостью потворствуют обману, клятвопреступлению и насилию, и я знаю, что сплошь и рядом они отказываются от крупных взяток, предлагаемых им правой стороной, лишь бы только не подорвать авторитета сословия совершением поступка, не соответствующего его природе и достоинству.

    — Лемюэль Гулливер · книга
18. «

    О, боже! Интересно, какой дурак впервые придумал поцелуй.

    О, боже! Интересно, какой дурак впервые придумал поцелуй.
19. «

    И с большой убедительностью они доказали мне, что без развращенности нравов невозможно удержать королевский трон, потому что положительный, смелый, настойчивый характер, который создаётся у человека добродетелью, является постоянной помехой в государственной деятельности.

    И с большой убедительностью они доказали мне, что без развращенности нравов невозможно удержать королевский трон, потому что положительный, смелый, настойчивый характер, который создаётся у человека добродетелью, является постоянной помехой в государственной деятельности.

    — Путешествия Лемюэля Гулливера · книга
20. «

    Когда врачи говорят о религии, они уподобляются мясникам, рассуждающим о жизни и смерти.

    Когда врачи говорят о религии, они уподобляются мясникам, рассуждающим о жизни и смерти.