119 фраз Джонатана Свифта, которые запоминаются

Джонатан Свифт — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 119 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Говорят, пальцы появились раньше вилок, а руки — раньше ножей.

   Говорят, пальцы появились раньше вилок, а руки — раньше ножей.
2. «

   Лилипуты считают мошенничество более тяжким преступлением, чем воровство, и потому только в редких случаях оно не наказывается смертью. При известной осторожности, бдительности и небольшой дозе здравого смысла, рассуждают они, всегда можно уберечь свое имущество от вора. Но от ловкого мошенничества нет защиты.

   Лилипуты считают мошенничество более тяжким преступлением, чем воровство, и потому только в редких случаях оно не наказывается смертью. При известной осторожности, бдительности и небольшой дозе здравого смысла, рассуждают они, всегда можно уберечь свое имущество от вора. Но от ловкого мошенничества нет защиты.

   — Лемюэль Гулливер · книга
3. «

   Мы являемся особенной породой животных, наделенных благодаря какой-то непонятной для него случайности крохотной частицей разума, каковым мы пользуемся лишь для усугубления прирожденных нам пороков и для приобретения новых, от природы нам не свойственных.

   Мы являемся особенной породой животных, наделенных благодаря какой-то непонятной для него случайности крохотной частицей разума, каковым мы пользуемся лишь для усугубления прирожденных нам пороков и для приобретения новых, от природы нам не свойственных.

   — Лемюэль Гулливер · книга
4. «

   Дай Бог тебе жить все дни твоей жизни.

   Дай Бог тебе жить все дни твоей жизни.
5. «

   В школе политических прожектёров я не нашел ничего занятного. Ученые там были, на мой взгляд, людьми совершенно рехнувшимися. Эти несчастные предлагали способы убедить монархов набирать себе фаворитов из людей умных, способных и добродетельных; научить министров считаться с общественным благом, награждать людей достойных, одаренных, оказавших обществу выдающиеся услуги; учить монархов познанию их истинных интересов, которые основаны на интересах их народов, и множество других диких и невозможных фантазий, которые еще никогда не зарождались в головах людей здравомыслящих.

   В школе политических прожектёров я не нашел ничего занятного. Ученые там были, на мой взгляд, людьми совершенно рехнувшимися. Эти несчастные предлагали способы убедить монархов набирать себе фаворитов из людей умных, способных и добродетельных; научить министров считаться с общественным благом, награждать людей достойных, одаренных, оказавших обществу выдающиеся услуги; учить монархов познанию их истинных интересов, которые основаны на интересах их народов, и множество других диких и невозможных фантазий, которые еще никогда не зарождались в головах людей здравомыслящих.

   — Лемюэль Гулливер · книга
6. «

   Хорошими манерами обладает тот, кто наименьшее количество людей ставит в неловкое положение.

   Хорошими манерами обладает тот, кто наименьшее количество людей ставит в неловкое положение.
7. «

   Сатира — своеобразное зеркало, в котором каждый, кто смотрит в него, видит любое лицо, кроме собственного.

   Сатира — своеобразное зеркало, в котором каждый, кто смотрит в него, видит любое лицо, кроме собственного.
8. «

   Нередко у наших соседей нет того, что есть у нас, или же есть то, чего нет у нас; тогда мы деремся, пока не отберут у нас наше или не отдадут нам свое. Вполне извинительным является нападение на страну, если население ее изнурено голодом, истреблено чумой или втянуто во внутренние раздоры.

   Нередко у наших соседей нет того, что есть у нас, или же есть то, чего нет у нас; тогда мы деремся, пока не отберут у нас наше или не отдадут нам свое. Вполне извинительным является нападение на страну, если население ее изнурено голодом, истреблено чумой или втянуто во внутренние раздоры.

   — Лемюэль Гулливер · книга
9. «

   Меня глубоко удивило, в каком заблуждении держат мир продажные писаки, приписывая величайшие военные подвиги трусам, мудрые советы — дуракам, искренность — льстецам, римскую доблесть — изменникам, набожность — безбожникам, правдивость — доносчикам. Я узнал, сколько невинных и превосходных людей было приговорено к смерти или изгнанию вследствие происков могущественных министров. Сколько негодяев возводилось на высокие должности, облекалось доверием, властью, почетом и осыпалось материальными благами. Какое невысокое мнение сложилось у меня о человеческой доблести, мудрости и честности, когда я получил правдивые сведения о пружинах и мотивах великих событий и переворотов, и о тех ничтожных случайностях, которым они обязаны своим успехом.

   Меня глубоко удивило, в каком заблуждении держат мир продажные писаки, приписывая величайшие военные подвиги трусам, мудрые советы — дуракам, искренность — льстецам, римскую доблесть — изменникам, набожность — безбожникам, правдивость — доносчикам. Я узнал, сколько невинных и превосходных людей было приговорено к смерти или изгнанию вследствие происков могущественных министров. Сколько негодяев возводилось на высокие должности, облекалось доверием, властью, почетом и осыпалось материальными благами. Какое невысокое мнение сложилось у меня о человеческой доблести, мудрости и честности, когда я получил правдивые сведения о пружинах и мотивах великих событий и переворотов, и о тех ничтожных случайностях, которым они обязаны своим успехом.

   — Путешествия Лемюэля Гулливера · книга
10. «

    Женские причуды не ограничены ни климатом, ни национальностью и они гораздо однообразнее, чем кажется с первого взгляда.

    Женские причуды не ограничены ни климатом, ни национальностью и они гораздо однообразнее, чем кажется с первого взгляда.

    — Лемюэль Гулливер · книга
11. «

    Власть, правительство, война, закон, наказание и тысяча других вещей не имели соответствующих терминов на языке гуигнгнмов.

    Власть, правительство, война, закон, наказание и тысяча других вещей не имели соответствующих терминов на языке гуигнгнмов.

    — Лемюэль Гулливер · книга
12. «

    Хозяин спросил меня, что же служит обыкновенно причиной или поводом, побуждающим одно государство воевать с другим. Я отвечал, что их несметное количество. Иногда таким поводом является честолюбие монархов, которым все бывает мало земель или людей, находящихся под их властью; иногда — испорченность министров, вовлеекающих своих государей в войну, чтобы заглушить и отвлечь жалобы подданных на их дурное управление.

    Хозяин спросил меня, что же служит обыкновенно причиной или поводом, побуждающим одно государство воевать с другим. Я отвечал, что их несметное количество. Иногда таким поводом является честолюбие монархов, которым все бывает мало земель или людей, находящихся под их властью; иногда — испорченность министров, вовлеекающих своих государей в войну, чтобы заглушить и отвлечь жалобы подданных на их дурное управление.

    — Лемюэль Гулливер · книга
13. «

    Самые лучшие доктора в мире — Доктор Диета, Доктор Покой и Доктор Веселье.

    Самые лучшие доктора в мире — Доктор Диета, Доктор Покой и Доктор Веселье.
14. «

    Я сказал, что у нас есть сословие людей, смолоду обученных искусству доказывать при помощи пространных речей, что белое — черно, а черное — бело, соответственно деньгам, которые им за это платят. Это сословие держит в рабстве весь народ.

    Я сказал, что у нас есть сословие людей, смолоду обученных искусству доказывать при помощи пространных речей, что белое — черно, а черное — бело, соответственно деньгам, которые им за это платят. Это сословие держит в рабстве весь народ.

    — Путешествия Лемюэля Гулливера · книга
15. «

    Бывает, что я читаю книгу с удовольствием и при этом ненавижу ее автора.

    Бывает, что я читаю книгу с удовольствием и при этом ненавижу ее автора.
16. «

    Не было еще ни одного мудрого человека, который хотел бы помолодеть.

    Не было еще ни одного мудрого человека, который хотел бы помолодеть.
17. «

    Признается справедливой война с самым близким союзником, если какой-нибудь его город расположен удобно для нас или кусок его территории округлит и завершит наши владения.

    Признается справедливой война с самым близким союзником, если какой-нибудь его город расположен удобно для нас или кусок его территории округлит и завершит наши владения.

    — Лемюэль Гулливер · книга
18. «

    Мой стряпчий, привыкнув почти с колыбели защищать ложь, чувствует себя не в своей стихии, когда ему приходится отстаивать правое дело и, оказавшись в положении неестественном, всегда действует крайне неуклюже и подчас даже злонамеренно.

    Мой стряпчий, привыкнув почти с колыбели защищать ложь, чувствует себя не в своей стихии, когда ему приходится отстаивать правое дело и, оказавшись в положении неестественном, всегда действует крайне неуклюже и подчас даже злонамеренно.

    — Лемюэль Гулливер · книга
19. «

    Девяносто одну брошюру написал я при трех царствованиях к услугам тридцати шести политических группировок. Однако, видя, что государство не нуждается больше во мне и в моих чернилах, я добровольно удаляюсь проливать их на более подходящие философу размышления, несказанно удовлетворенный безупречностью всей долгой жизни моей.

    Девяносто одну брошюру написал я при трех царствованиях к услугам тридцати шести политических группировок. Однако, видя, что государство не нуждается больше во мне и в моих чернилах, я добровольно удаляюсь проливать их на более подходящие философу размышления, несказанно удовлетворенный безупречностью всей долгой жизни моей.

    — Сказка бочки · книга
20. «

    Все сбились с пути, нет делающего добро, нет ни одного. Мы живем в гнуснейшее время. Мошенничество и атеизм распространяются эпидемически, как сифилис. Честность покинула землю.

    Все сбились с пути, нет делающего добро, нет ни одного. Мы живем в гнуснейшее время. Мошенничество и атеизм распространяются эпидемически, как сифилис. Честность покинула землю.

    — Сказка бочки · книга