11 фраз Джорджа Гордона Байрон: красивые цитаты, которые запоминаются

Джордж Гордон Байрон: красивые цитаты — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 11 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Кто не изведал, как слабы, пусты Слова перед величьем красоты? Чей разум был достаточно силён, Чтобы, восторгом дивным ослеплён, Не затуманился и не признал хоть раз Могущество и власть прекрасных глаз?

   Кто не изведал, как слабы, пусты Слова перед величьем красоты? Чей разум был достаточно силён, Чтобы, восторгом дивным ослеплён, Не затуманился и не признал хоть раз Могущество и власть прекрасных глаз?

   — Джордж Гордон Байрон
2. «

   В колчане дьявола нет лучшей стрелы для сердца, чем мягкий голос.

   В колчане дьявола нет лучшей стрелы для сердца, чем мягкий голос.

   — Джордж Гордон Байрон
3. «

   Каким я был дураком, что вступил в брак — да и ты немногим умней, моя милая; а ведь мы могли бы прожить так счастливо — старой девой и старым холостяком; мне нигде не найти такой, как ты, а тебе (пусть это звучит тщеславно) — такого, как я. Мы созданы, чтобы прожить жизнь вместе; а теперь мы — по крайней мере я — по многим причинам разлучен с единственным существом, которое могло бы меня любить и к кому я мог бы безраздельно привязаться. Будь ты монахиней — а я монахом — мы могли бы беседовать через решётку, а не через моря — но всё равно — голос и сердце моё всегда летят к тебе…

   Каким я был дураком, что вступил в брак — да и ты немногим умней, моя милая; а ведь мы могли бы прожить так счастливо — старой девой и старым холостяком; мне нигде не найти такой, как ты, а тебе (пусть это звучит тщеславно) — такого, как я. Мы созданы, чтобы прожить жизнь вместе; а теперь мы — по крайней мере я — по многим причинам разлучен с единственным существом, которое могло бы меня любить и к кому я мог бы безраздельно привязаться. Будь ты монахиней — а я монахом — мы могли бы беседовать через решётку, а не через моря — но всё равно — голос и сердце моё всегда летят к тебе…

   — Джордж Гордон Байрон
4. «

   Надежда — это только румяна, которыми существование мажет себе лицо, легчайшее прикосновение истины заставляет их исчезнуть, и мы видим тогда, какую распутную девку с провалившимися щеками сжимали в своих объятиях.

   Надежда — это только румяна, которыми существование мажет себе лицо, легчайшее прикосновение истины заставляет их исчезнуть, и мы видим тогда, какую распутную девку с провалившимися щеками сжимали в своих объятиях.

   — Джордж Гордон Байрон
5. «

   День — как дельфин, который умирая, Меняется в цветах — лишь для того, Чтоб стать в последний миг прекраснее всего.

   День — как дельфин, который умирая, Меняется в цветах — лишь для того, Чтоб стать в последний миг прекраснее всего.

   — Джордж Гордон Байрон · книга
6. «

   Ты плачешь — светятся слезой Ресницы синих глаз. Фиалка, полная росой, Роняет свой алмаз. Ты улыбнулась — пред тобой Сапфира блеск погас: Его затмил огонь живой, Сиянье синих глаз.

   Ты плачешь — светятся слезой Ресницы синих глаз. Фиалка, полная росой, Роняет свой алмаз. Ты улыбнулась — пред тобой Сапфира блеск погас: Его затмил огонь живой, Сиянье синих глаз.

   — Джордж Гордон Байрон
7. «

   Мы в ненависти все отрады больше видим, Мы любим второпях, но дольше ненавидим.

   Мы в ненависти все отрады больше видим, Мы любим второпях, но дольше ненавидим.

   — Джордж Гордон Байрон
8. «

   It is the hour when from the boughs The nightingale’s high note is heard. It is the hour when lovers’ vows Seem sweet in every whisper’d word. And gentle winds and waters near Make music to the lonely ear. Each flower the dews have lightly wet, And in the sky the stars are met: And on the wave is deeper blue, And on the leaf a browner hue, And in the Heaven, that clear obscure So softly dark and darkly pure, That follows the decline of day As twilight melts beneath the moon away.

   It is the hour when from the boughs The nightingale’s high note is heard. It is the hour when lovers’ vows Seem sweet in every whisper’d word. And gentle winds and waters near Make music to the lonely ear. Each flower the dews have lightly wet, And in the sky the stars are met: And on the wave is deeper blue, And on the leaf a browner hue, And in the Heaven, that clear obscure So softly dark and darkly pure, That follows the decline of day As twilight melts beneath the moon away.

   — Джордж Гордон Байрон
9. «

   Это удовольствие в лесу без троп; Это восторг одинокого берега; Это общество, где нет упрёков, У глубокого синего берега, музыкой слышу его я рёв: Я люблю человека не меньше, но природа дороже всего.

   Это удовольствие в лесу без троп; Это восторг одинокого берега; Это общество, где нет упрёков, У глубокого синего берега, музыкой слышу его я рёв: Я люблю человека не меньше, но природа дороже всего.

   — Джордж Гордон Байрон
10. «

    Покуда Колизей неколебим, Великий Рим стоит неколебимо, Но рухни Колизей — и рухнет Рим, И рухнет мир, когда не станет Рима.

    Покуда Колизей неколебим, Великий Рим стоит неколебимо, Но рухни Колизей — и рухнет Рим, И рухнет мир, когда не станет Рима.

    — Джордж Гордон Байрон
11. «

    А солнце село. Жёлтая луна Взошла на небо — старая колдунья; На вид она скромна и холодна, Но даже двадцать первого июня За три часа наделает она Таких проказ в иное полнолунье, Каких за целый день не натворить: У ней на это дьявольская прыть!

    А солнце село. Жёлтая луна Взошла на небо — старая колдунья; На вид она скромна и холодна, Но даже двадцать первого июня За три часа наделает она Таких проказ в иное полнолунье, Каких за целый день не натворить: У ней на это дьявольская прыть!

    — Джордж Гордон Байрон · книга