61 лучших фраза Джорджа Гордона Байрона

Подборка из 61 цитата Джорджа Гордона Байрона: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Да, он ревнует, но не так, как встарь, А вежливей — не столь остервенело. Убить жену? Он не такой дикарь, Как этот черный сатана Отелло, Заливший кровью брачный свой алтарь. Из пустяков поднять такое дело! Не лучше ли, в беде смирясь душой, Жениться вновь иль просто жить с чужой.

   Да, он ревнует, но не так, как встарь, А вежливей — не столь остервенело. Убить жену? Он не такой дикарь, Как этот черный сатана Отелло, Заливший кровью брачный свой алтарь. Из пустяков поднять такое дело! Не лучше ли, в беде смирясь душой, Жениться вновь иль просто жить с чужой.

   — Беппо. Венецианская повесть · книга
2. «

   Слезы женские трогают, у мужчин они бывают настоящим растопленным свинцом; потому что для женщины слезы бывают облегчением, для нас же пыткою.

   Слезы женские трогают, у мужчин они бывают настоящим растопленным свинцом; потому что для женщины слезы бывают облегчением, для нас же пыткою.
3. «

   Кто не изведал, как слабы, пусты Слова перед величьем красоты? Чей разум был достаточно силён, Чтобы, восторгом дивным ослеплён, Не затуманился и не признал хоть раз Могущество и власть прекрасных глаз?

   Кто не изведал, как слабы, пусты Слова перед величьем красоты? Чей разум был достаточно силён, Чтобы, восторгом дивным ослеплён, Не затуманился и не признал хоть раз Могущество и власть прекрасных глаз?
4. «

   День — как дельфин, который умирая, Меняется в цветах — лишь для того, Чтоб стать в последний миг прекраснее всего.

   День — как дельфин, который умирая, Меняется в цветах — лишь для того, Чтоб стать в последний миг прекраснее всего.

   — Чайльд · книга
5. «

   ...глубокая неприязнь ослабляет память.

   ...глубокая неприязнь ослабляет память.
6. «

   Прощай. И если мы расстаемся навсегда, то навсегда прощай.

   Прощай. И если мы расстаемся навсегда, то навсегда прощай.
7. «

   It is the hour when from the boughs The nightingale’s high note is heard. It is the hour when lovers’ vows Seem sweet in every whisper’d word. And gentle winds and waters near Make music to the lonely ear. Each flower the dews have lightly wet, And in the sky the stars are met: And on the wave is deeper blue, And on the leaf a browner hue, And in the Heaven, that clear obscure So softly dark and darkly pure, That follows the decline of day As twilight melts beneath the moon away.

   It is the hour when from the boughs The nightingale’s high note is heard. It is the hour when lovers’ vows Seem sweet in every whisper’d word. And gentle winds and waters near Make music to the lonely ear. Each flower the dews have lightly wet, And in the sky the stars are met: And on the wave is deeper blue, And on the leaf a browner hue, And in the Heaven, that clear obscure So softly dark and darkly pure, That follows the decline of day As twilight melts beneath the moon away.
8. «

   Изнемогал от ревности и муки Я, увидав ребенка твоего; Но он ко мне простер с улыбкой руки - И целовать я страстно стал его.

   Изнемогал от ревности и муки Я, увидав ребенка твоего; Но он ко мне простер с улыбкой руки - И целовать я страстно стал его.
9. «

   Если бы я потерял мир из-за тебя, я не потерял бы тебя ради мира.

   Если бы я потерял мир из-за тебя, я не потерял бы тебя ради мира.
10. «

    In thee, I fondly hop'd to clasp A friend, whom death alone could sever But envy with malignant grasp, Has torn thee from my breast for ever.

    In thee, I fondly hop'd to clasp A friend, whom death alone could sever But envy with malignant grasp, Has torn thee from my breast for ever.
11. «

    Если женщина способна любить своего мужа, насколько больше будет она, естественно, любить человека, который не будет ее мужем.

    Если женщина способна любить своего мужа, насколько больше будет она, естественно, любить человека, который не будет ее мужем.
12. «

    Что тягостней, о боже, Чем годы вспоминать, когда ты был моложе!

    Что тягостней, о боже, Чем годы вспоминать, когда ты был моложе!

    — Паломничество Чайльд-Гарольда · книга
13. «

    Мы все рабы, коли на то пошло, - Рабы страстей, капризов, наслажденья. Со временем душевное тепло И доброта в нас гибнут, к сожаленью. Искусство жить, коль правду вам сказать, В том, чтоб о наших ближних не страдать.

    Мы все рабы, коли на то пошло, - Рабы страстей, капризов, наслажденья. Со временем душевное тепло И доброта в нас гибнут, к сожаленью. Искусство жить, коль правду вам сказать, В том, чтоб о наших ближних не страдать.

    — британец · книга
14. «

    О суеверье, как же ты упрямо! Христос, Аллах ли, Будда или Брама, Бездушный идол, бог — где правота? Но суть одна, когда посмотришь прямо: Церквам — доход, народу — нищета!

    О суеверье, как же ты упрямо! Христос, Аллах ли, Будда или Брама, Бездушный идол, бог — где правота? Но суть одна, когда посмотришь прямо: Церквам — доход, народу — нищета!

    — Паломничество Чайльд-Гарольда · книга
15. «

    Высушить одну слезу — больше доблести, чем пролить целое море крови.

    Высушить одну слезу — больше доблести, чем пролить целое море крови.
16. «

    Дайте им пряник да зеркало, и они будут совершенно довольны.

    Дайте им пряник да зеркало, и они будут совершенно довольны.
17. «

    Есть наслажденье в бездорожных чащах, Отрада есть на горной крутизне, Мелодия — в прибое волн кипящих, И голоса — в пустынной тишине. Людей люблю — природа ближе мне, И то чем был, и то, к чему иду я, Я добываю с ней наедине. В своей душе весь мир огромный чуя, Ни скрыть, ни выразить то чувство не могу я.

    Есть наслажденье в бездорожных чащах, Отрада есть на горной крутизне, Мелодия — в прибое волн кипящих, И голоса — в пустынной тишине. Людей люблю — природа ближе мне, И то чем был, и то, к чему иду я, Я добываю с ней наедине. В своей душе весь мир огромный чуя, Ни скрыть, ни выразить то чувство не могу я.
18. «

    Но какова ни была бы их судьба, а она печальна, что бы ни ожидало их в будущем — их страна всегда должна оставаться одной из самых интересных на всем земном шаре; и уже самый их язык, быть может, требует только большего изучения, чтобы получать все больше привлекательности… Если писание правильно толкуется, то рай был расположен именно в Армении, которая заплатила также дорого, как и потомки Адама вообще, за мимолетное участие ее почвы в блаженстве того, кто был создан из ее праха; там начала спадать вода после потопа и вылетел голубь. Но почти что с исчезновением рая начались и несчастия страны, потому что хоть она долгое время была могущественным царством — она редко была независима; персидские сатрапы и турецкие паши в равной степени содействовали разорению того края, где бог создал человека по своему образу и подобию.

    Но какова ни была бы их судьба, а она печальна, что бы ни ожидало их в будущем — их страна всегда должна оставаться одной из самых интересных на всем земном шаре; и уже самый их язык, быть может, требует только большего изучения, чтобы получать все больше привлекательности… Если писание правильно толкуется, то рай был расположен именно в Армении, которая заплатила также дорого, как и потомки Адама вообще, за мимолетное участие ее почвы в блаженстве того, кто был создан из ее праха; там начала спадать вода после потопа и вылетел голубь. Но почти что с исчезновением рая начались и несчастия страны, потому что хоть она долгое время была могущественным царством — она редко была независима; персидские сатрапы и турецкие паши в равной степени содействовали разорению того края, где бог создал человека по своему образу и подобию.
19. «

    Жизнь коротка, стеснен ее полет, В суждениях не терпим мы различий. Фальшив отяготивший нас обычай. Средь наших норм, условностей, приличий Добро случайно, злу преграды нет, Рабы успеха, денег и отличий, На мысль и чувство наложив запрет, Предпочитают тьму, их раздражает свет.

    Жизнь коротка, стеснен ее полет, В суждениях не терпим мы различий. Фальшив отяготивший нас обычай. Средь наших норм, условностей, приличий Добро случайно, злу преграды нет, Рабы успеха, денег и отличий, На мысль и чувство наложив запрет, Предпочитают тьму, их раздражает свет.

    — Паломничество Чайльд-Гарольда · книга
20. «

    Из всех тропинок, ведущих к сердцу женщины, жалость – самая короткая.

    Из всех тропинок, ведущих к сердцу женщины, жалость – самая короткая.