Джордж Манн — 25 цитат с глубоким смыслом

Джордж Манн — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 25 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Если кто из Рождества и пришел бы посмотреть, что упало за хребет, то это Доктор. Если с кем из Рождества Крантл и впрямь любил разговаривать, то с Доктором. Что-то в этом человеке внушало доверие. Крантл откуда-то знал, что запросто может остаться с Доктором наедине — не будет ни лишнего любопытства, ни вопросов из вежливости, ни бессмысленных разговоров.

   Если кто из Рождества и пришел бы посмотреть, что упало за хребет, то это Доктор. Если с кем из Рождества Крантл и впрямь любил разговаривать, то с Доктором. Что-то в этом человеке внушало доверие. Крантл откуда-то знал, что запросто может остаться с Доктором наедине — не будет ни лишнего любопытства, ни вопросов из вежливости, ни бессмысленных разговоров.

   — Джастин Ричардс · книга
2. «

   Люди воспринимают мир таким линейным, вы живете, старитесь, умираете. Но Вселенная куда обширнее, чем вы можете себе представить. История не линейна просто потому, что кажется вам таковой. Она живая и изменяющаяся с многочисленными приливами и отливами. История больше, чем совокупность фактов и куда более хрупкая, чем кажется. Разумеется, имеются фиксированные точки, да. — Он на мгновение умолк, чтобы перевести дыхание, — вещи, которые должны случиться, и то, что должно происходить и происходит всегда. Именно те события не могут изменяться сами и не могут быть изменены. Все остальное… история гибка, Рори.

   Люди воспринимают мир таким линейным, вы живете, старитесь, умираете. Но Вселенная куда обширнее, чем вы можете себе представить. История не линейна просто потому, что кажется вам таковой. Она живая и изменяющаяся с многочисленными приливами и отливами. История больше, чем совокупность фактов и куда более хрупкая, чем кажется. Разумеется, имеются фиксированные точки, да. — Он на мгновение умолк, чтобы перевести дыхание, — вещи, которые должны случиться, и то, что должно происходить и происходит всегда. Именно те события не могут изменяться сами и не могут быть изменены. Все остальное… история гибка, Рори.

   — Доктор · книга
3. «

   Каждая спасенная жизнь была наградой. Каждый час, день, год, подаренный этому городу, ценился превыше всего. <...> У каждого часа, дня и года была своя цена. Об этом будут слагать легенды, приукрашивая и дополняя подробностями...

   Каждая спасенная жизнь была наградой. Каждый час, день, год, подаренный этому городу, ценился превыше всего. <...> У каждого часа, дня и года была своя цена. Об этом будут слагать легенды, приукрашивая и дополняя подробностями...

   — Джастин Ричардс · книга
4. «

   – Маленькая проблема, значит? Маленькая? – он сверлил Смотрителя взглядом. – Из маленького в этой комнате только твои мозги.

   – Маленькая проблема, значит? Маленькая? – он сверлил Смотрителя взглядом. – Из маленького в этой комнате только твои мозги.

   — Доктор · книга
5. «

   — Ты… Доктор. — Десять баллов за наблюдательность. Я всегда говорил, что ты умный мальчик. «Ах, миссис Пилк, – сказал я твоей матери. – Ваш сын далеко пойдет. Он узнает людей, едва взглянув на них!» Да, твой разум остер, как… как что-нибудь острое.

   — Ты… Доктор. — Десять баллов за наблюдательность. Я всегда говорил, что ты умный мальчик. «Ах, миссис Пилк, – сказал я твоей матери. – Ваш сын далеко пойдет. Он узнает людей, едва взглянув на них!» Да, твой разум остер, как… как что-нибудь острое.

   — Джастин Ричардс · книга
6. «

   — Не нужно быть гением, хотя Доктор, конечно, гений, хотя не хочется хвастаться… – он нахмурился. – Неважно, забудьте, что я это сказал. — Что Доктор не гений? – спросил Зонтан, похоже, совершенно запутавшись. — Нет, другое. Он гений, да. Но не заморачивайтесь на эту тему. Я просто хочу сказать, что надо отдать вам должное – ваш план весьма хорош. Однако он слишком очевиден и обречен на провал.

   — Не нужно быть гением, хотя Доктор, конечно, гений, хотя не хочется хвастаться… – он нахмурился. – Неважно, забудьте, что я это сказал. — Что Доктор не гений? – спросил Зонтан, похоже, совершенно запутавшись. — Нет, другое. Он гений, да. Но не заморачивайтесь на эту тему. Я просто хочу сказать, что надо отдать вам должное – ваш план весьма хорош. Однако он слишком очевиден и обречен на провал.

   — Джастин Ричардс · книга
7. «

   — Никто ничего не заподозрит. — Кроме тебя, – сказал Маттиас. — Исключения есть всегда. Я сам – одно сплошное исключение.

   — Никто ничего не заподозрит. — Кроме тебя, – сказал Маттиас. — Исключения есть всегда. Я сам – одно сплошное исключение.

   — Джастин Ричардс · книга
8. «

   — Они познают гнев Повелителей времени. — А вы – мой, – тихо сказал Доктор.

   — Они познают гнев Повелителей времени. — А вы – мой, – тихо сказал Доктор.

   — Доктор Кто. Механизмы войны · книга
9. «

   – А, Доктор, – сказал Рассилон, продолжая смотреть на один из экранов. – Твое появление наделало немало шума. Такой изобретательности стоит поаплодировать, – его тон был вежливым, а голос приятным и глубоким. Он рассмеялся. – Остается лишь радоваться, что ты работаешь на нас, а не против.

   – А, Доктор, – сказал Рассилон, продолжая смотреть на один из экранов. – Твое появление наделало немало шума. Такой изобретательности стоит поаплодировать, – его тон был вежливым, а голос приятным и глубоким. Он рассмеялся. – Остается лишь радоваться, что ты работаешь на нас, а не против.

   — Рассилон · книга
10. «

    — Вот, общеукрепляющая чешка чая. Мне она всегда помогает в ситуациях, подобных этой. Доктор усмехнулся и потянулся за старым глиняным чайником. На нем была выгравирована пятиконечная звезда и написаны две короткие линии на санскрите. Это было одно из величайших сокровищ Эйнджелхрита, полученных почти десятилетие назад. — Это ответ англичан на все вопросы, не так ли?

    — Вот, общеукрепляющая чешка чая. Мне она всегда помогает в ситуациях, подобных этой. Доктор усмехнулся и потянулся за старым глиняным чайником. На нем была выгравирована пятиконечная звезда и написаны две короткие линии на санскрите. Это было одно из величайших сокровищ Эйнджелхрита, полученных почти десятилетие назад. — Это ответ англичан на все вопросы, не так ли?

    — Доктор · книга
11. «

    Как и было предсказано, все армии Вселенной собрались у Трензалора. Лишь одно стояло между планетой и ее уничтожением — Доктор. Лишь одно стояло между Доктором и новой Великой Войной Времени — его имя. Девятьсот лет он защищал от тех, кто хотел их уничтожить. За технологическим барьером, который поддерживала Церковь Папского Мейнфрейма, в самом сердце Поля Истины, у трещины между этой и другой Вселенной, Доктор твердо стоял на грани, разделяющей жизнь и смерть. Он не знал, как долго сможет поддерживать мир. Не знал, какое существо следующим появится из снежной ночи, чтобы навредить ему. Он знал лишь, что на Трензалоре его ждет смерть.

    Как и было предсказано, все армии Вселенной собрались у Трензалора. Лишь одно стояло между планетой и ее уничтожением — Доктор. Лишь одно стояло между Доктором и новой Великой Войной Времени — его имя. Девятьсот лет он защищал от тех, кто хотел их уничтожить. За технологическим барьером, который поддерживала Церковь Папского Мейнфрейма, в самом сердце Поля Истины, у трещины между этой и другой Вселенной, Доктор твердо стоял на грани, разделяющей жизнь и смерть. Он не знал, как долго сможет поддерживать мир. Не знал, какое существо следующим появится из снежной ночи, чтобы навредить ему. Он знал лишь, что на Трензалоре его ждет смерть.

    — Джастин Ричардс · книга
12. «

    В одиночестве он тихо произнес свою клятву. Два простых слова, но в каждом из них прозвучала непоколебимая решимость: «Больше никогда».

    В одиночестве он тихо произнес свою клятву. Два простых слова, но в каждом из них прозвучала непоколебимая решимость: «Больше никогда».

    — Доктор · книга
13. «

    — В подобных местах полно секретных проходов, темных уголков и много чего подобного. Мрачные темные тоннели, полные мертвых людей. — Я думаю, что ты смотрела слишком много ужастиков, — сказал Рори.

    — В подобных местах полно секретных проходов, темных уголков и много чего подобного. Мрачные темные тоннели, полные мертвых людей. — Я думаю, что ты смотрела слишком много ужастиков, — сказал Рори.

    — Эми Понд · книга
14. «

    Зола поворошила носком обуви грязь под ногами. – Все эти чудеса, о которых ты говорил, все эти миры – вы их все уничтожите. Я ведь права? Каждый уголок Вселенной. Когда вы остановитесь, ничего не останется. – Нет, если мне удастся помочь, – сказал Доктор. – Именно поэтому я здесь, Зола. Это я и хочу предотвратить, и потому мне так важно выяснить, что далеки делают на Молдоксе. Она кивнула. Могла ли она на самом деле доверять этому человеку – этому Повелителю времени? В нем было что-то… необычное. В его компании она впервые за долгие годы почувствовала, что весь этот ад может закончиться, что надежда есть. Это было абсолютно новое для нее чувство, и она не была готова с легкостью его принять.

    Зола поворошила носком обуви грязь под ногами. – Все эти чудеса, о которых ты говорил, все эти миры – вы их все уничтожите. Я ведь права? Каждый уголок Вселенной. Когда вы остановитесь, ничего не останется. – Нет, если мне удастся помочь, – сказал Доктор. – Именно поэтому я здесь, Зола. Это я и хочу предотвратить, и потому мне так важно выяснить, что далеки делают на Молдоксе. Она кивнула. Могла ли она на самом деле доверять этому человеку – этому Повелителю времени? В нем было что-то… необычное. В его компании она впервые за долгие годы почувствовала, что весь этот ад может закончиться, что надежда есть. Это было абсолютно новое для нее чувство, и она не была готова с легкостью его принять.

    — Доктор · книга
15. «

    — ... Люди любят снег. Ты когда-нибудь лепил снеговика, Мара? Играл в снежки? Ловил снежинку ртом и чувствовал, как она тает? — Это бессмысленно, — насмешливо сказал Мара. Доктор усмехнулся в ответ: — Бессмысленно! Верно. Вы всегда это говорите. Вы, одержимые властью тираны, желающие лишь завоевать и уничтожить. Любая мелочь, любое веселье для вас бессмысленно.

    — ... Люди любят снег. Ты когда-нибудь лепил снеговика, Мара? Играл в снежки? Ловил снежинку ртом и чувствовал, как она тает? — Это бессмысленно, — насмешливо сказал Мара. Доктор усмехнулся в ответ: — Бессмысленно! Верно. Вы всегда это говорите. Вы, одержимые властью тираны, желающие лишь завоевать и уничтожить. Любая мелочь, любое веселье для вас бессмысленно.

    — Джастин Ричардс · книга
16. «

    Первое правило спасения Вселенной...* — никаких сложных планов. Если план будет сложный, кто-нибудь обязательно что-нибудь забудет, и все пойдет не так.

    Первое правило спасения Вселенной...* — никаких сложных планов. Если план будет сложный, кто-нибудь обязательно что-нибудь забудет, и все пойдет не так.

    — Джастин Ричардс · книга
17. «

    — Ты все еще не боишься меня, Доктор? Доктор пожал плечами: — К сожалению, нет. Прости. Страх испытывают лишь те, кому есть что терять. Мара, казалось, удивился: — Неужели ты и впрямь так устал от жизни? — Я видел будущее, – Доктор поморщился. – Оно погибнет в огне.

    — Ты все еще не боишься меня, Доктор? Доктор пожал плечами: — К сожалению, нет. Прости. Страх испытывают лишь те, кому есть что терять. Мара, казалось, удивился: — Неужели ты и впрямь так устал от жизни? — Я видел будущее, – Доктор поморщился. – Оно погибнет в огне.

    — Джастин Ричардс · книга
18. «

    — И все? – спросил Фергин. Доктор озадаченно посмотрел на него: — Что значит «и все»? — Ну, это как-то слишком… просто. Доктор погрозил ему пальцем: — Первое правило спасения Вселенной, Фергин, – никаких сложных планов. Если план будет сложный, кто-нибудь обязательно что-нибудь забудет, и все пойдет не так

    — И все? – спросил Фергин. Доктор озадаченно посмотрел на него: — Что значит «и все»? — Ну, это как-то слишком… просто. Доктор погрозил ему пальцем: — Первое правило спасения Вселенной, Фергин, – никаких сложных планов. Если план будет сложный, кто-нибудь обязательно что-нибудь забудет, и все пойдет не так

    — Джастин Ричардс · книга
19. «

    Фонарики дают людям надежду. Надежду, что какая-то маленькая их часть останется жить, несмотря ни на что. Не стоит ее отнимать.

    Фонарики дают людям надежду. Надежду, что какая-то маленькая их часть останется жить, несмотря ни на что. Не стоит ее отнимать.

    — Доктор · книга
20. «

    – Что это? – спросила Зола. – Бумажные фонарики? – Нет, – ответил Доктор, покачав головой. – Хотя есть что-то общее. Это фонарики памяти. – Фонарики памяти? – переспросила Зола. Доктор посмотрел на нее и сказал: – Они готовятся к смерти. Те, кто живет там, внизу, думают, что далеки скоро будут здесь. – Он вздохнул, и только сейчас по его лицу Зола догадалась, как сильно он на самом деле устал. Пожалуй, в глубине души Доктор был согласен с простыми галлифрейцами. – Поэтому они записывают свои мысли и воспоминания вот на эти фонарики памяти, – продолжил рассказывать Доктор, – а затем отправляют их в путешествие сквозь время и пространство. Это жест отчаяния. Они боятся, что погибнут и будут забыты. Они отправляют воспоминания в самые дальние уголки Вселенной, чтобы после их смерти остался хоть какой-нибудь след.

    – Что это? – спросила Зола. – Бумажные фонарики? – Нет, – ответил Доктор, покачав головой. – Хотя есть что-то общее. Это фонарики памяти. – Фонарики памяти? – переспросила Зола. Доктор посмотрел на нее и сказал: – Они готовятся к смерти. Те, кто живет там, внизу, думают, что далеки скоро будут здесь. – Он вздохнул, и только сейчас по его лицу Зола догадалась, как сильно он на самом деле устал. Пожалуй, в глубине души Доктор был согласен с простыми галлифрейцами. – Поэтому они записывают свои мысли и воспоминания вот на эти фонарики памяти, – продолжил рассказывать Доктор, – а затем отправляют их в путешествие сквозь время и пространство. Это жест отчаяния. Они боятся, что погибнут и будут забыты. Они отправляют воспоминания в самые дальние уголки Вселенной, чтобы после их смерти остался хоть какой-нибудь след.

    — Доктор · книга