52 цитаты Джозефа Хеллера о смысле жизни

Подборка из 52 цитаты Джозефа Хеллера: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Прогрессу цивилизации очень повезло в том отношении, что бедных всегда хватает. Иначе кто бы стал исполнять грязную работу?

   Прогрессу цивилизации очень повезло в том отношении, что бедных всегда хватает. Иначе кто бы стал исполнять грязную работу?

   — Вообрази себе картину · книга
2. «

   Ведущий бомбардир Хэвермейер никогда не промахивался. Йоссариан раньше тоже был ведущим бомбардиром, но его понизили в должности, потому что с некоторых пор ему стало плевать, попал он в цель или промазал. Он решил или жить вечно, или умереть, а если умереть, то только во время попытки выжить. И единственное боевое задание, которое он давал себе каждый раз, — это вернуться на землю живым.

   Ведущий бомбардир Хэвермейер никогда не промахивался. Йоссариан раньше тоже был ведущим бомбардиром, но его понизили в должности, потому что с некоторых пор ему стало плевать, попал он в цель или промазал. Он решил или жить вечно, или умереть, а если умереть, то только во время попытки выжить. И единственное боевое задание, которое он давал себе каждый раз, — это вернуться на землю живым.

   — Уловка 22 · книга
3. «

   — ... Не будут же они посылать сумасшедших на верную смерть?! — А кто же тогда пойдёт на верную смерть?

   — ... Не будут же они посылать сумасшедших на верную смерть?! — А кто же тогда пойдёт на верную смерть?

   — Уловка 22 · книга
4. «

   Мертвец останется мертвецом, кто бы ни победил, ему твоя победа — что припарка дохлому псу.

   Мертвец останется мертвецом, кто бы ни победил, ему твоя победа — что припарка дохлому псу.

   — Уловка 22 · книга
5. «

   Вы страдаете гипертрофированным отвращением к возможности быть ограбленным, обобранным, обманутым и униженным. Нищета вас угнетает. Коррупция возмущает. Невежество ужасает. Насилие оскорбляет. Жадность отвращает. Гонения подавляют. Трущобы удручают. Преступления терзают. Словом, нормальная жизнь вызывает у вас депрессивное состояние. И я ничуть не удивлюсь, если выяснится, что вы страдаете маниакально-депрессивным психозом.

   Вы страдаете гипертрофированным отвращением к возможности быть ограбленным, обобранным, обманутым и униженным. Нищета вас угнетает. Коррупция возмущает. Невежество ужасает. Насилие оскорбляет. Жадность отвращает. Гонения подавляют. Трущобы удручают. Преступления терзают. Словом, нормальная жизнь вызывает у вас депрессивное состояние. И я ничуть не удивлюсь, если выяснится, что вы страдаете маниакально-депрессивным психозом.

   — Уловка 22 · книга
6. «

   Ему подумалось, что он понял ощущения Христа, когда тот шел по миру, как психиатр проходит через палату, набитую безумцами, как обворованный — через тюремную камеру, набитую ворами. Ах, как бы он хотел увидеть прокаженного!

   Ему подумалось, что он понял ощущения Христа, когда тот шел по миру, как психиатр проходит через палату, набитую безумцами, как обворованный — через тюремную камеру, набитую ворами. Ах, как бы он хотел увидеть прокаженного!

   — Уловка 22 · книга
7. «

   В истории человечества трудно отыскать события, свидетельствующие в пользу предположения, будто человеческая жизнь обладает какой-то ценностью.

   В истории человечества трудно отыскать события, свидетельствующие в пользу предположения, будто человеческая жизнь обладает какой-то ценностью.

   — Уловка 22 · книга
8. «

   Артиллерист был прекрасным шахматистом и разыгрывал интересные комбинации, до того интересные, что Йоссариану надоело постоянно чувствовать себя идиотом, и он бросил играть.

   Артиллерист был прекрасным шахматистом и разыгрывал интересные комбинации, до того интересные, что Йоссариану надоело постоянно чувствовать себя идиотом, и он бросил играть.

   — Уловка 22 · книга
9. «

   – Когда ты окажешься там, – с мрачной торжественностью и низко опустив голову сказал отец, – то передай, пожалуйста, кой-чего от меня. Передай, что неправильно людям умирать, когда они молодые. Неправильно, да и все тут. Передай, что если уж им обязательно нужно умирать, то пусть умирают, когда состарятся. Только передай прямо Самому. Сам-то этого, видать, не знает, потому что он милосердный, а все идет, как оно сейчас идет, уже давно, очень давно.

   – Когда ты окажешься там, – с мрачной торжественностью и низко опустив голову сказал отец, – то передай, пожалуйста, кой-чего от меня. Передай, что неправильно людям умирать, когда они молодые. Неправильно, да и все тут. Передай, что если уж им обязательно нужно умирать, то пусть умирают, когда состарятся. Только передай прямо Самому. Сам-то этого, видать, не знает, потому что он милосердный, а все идет, как оно сейчас идет, уже давно, очень давно.

   — Уловка 22 · книга
10. «

    Мадд был неизвестным солдатом, которому не повезло, ибо единственное, что известно о неизвестных солдатах, — это то, что им не повезло.

    Мадд был неизвестным солдатом, которому не повезло, ибо единственное, что известно о неизвестных солдатах, — это то, что им не повезло.

    — Уловка 22 · книга
11. «

    – Ради продолжения жизни иногда приходится идти на смерть, – сказал Нетли. – Ради продолжения жизни надо жить, – возразил старый святотатец.

    – Ради продолжения жизни иногда приходится идти на смерть, – сказал Нетли. – Ради продолжения жизни надо жить, – возразил старый святотатец.

    — Уловка 22 · книга
12. «

    Клевинджер отправился на тот свет. И это событие мрачно высветило роковую порочность его мировоззрения.

    Клевинджер отправился на тот свет. И это событие мрачно высветило роковую порочность его мировоззрения.

    — Уловка 22 · книга
13. «

    Каждая жертва — преступник, каждый преступник — жертва, и кто-то наконец должен подняться во весь рост и разорвать эту, ставшую привычкой, мерзкую цепочку, которая угрожает каждой живой душе. Как бы ни велика была: жажда богатства, как бы ни велико было желание бессмертия, никто не смеет строить свое благополучие на чьих-то слезах.

    Каждая жертва — преступник, каждый преступник — жертва, и кто-то наконец должен подняться во весь рост и разорвать эту, ставшую привычкой, мерзкую цепочку, которая угрожает каждой живой душе. Как бы ни велика была: жажда богатства, как бы ни велико было желание бессмертия, никто не смеет строить свое благополучие на чьих-то слезах.

    — капитан Йоссариан · книга
14. «

    Для людей науки все умирающие на одно лицо.

    Для людей науки все умирающие на одно лицо.

    — Уловка 22 · книга
15. «

    Некоторые люди страдают врожденной посредственностью, другие становятся посредственными, а третьих упорно считают посредственностями. С Майором Майором случилось и то, и другое, и третье. Среди самых бесцветных он был самым бесцветным, и на людей, которые с ним встречались, производило впечатление то, что этот человек совершенно не способен произвести никакого впечатления.

    Некоторые люди страдают врожденной посредственностью, другие становятся посредственными, а третьих упорно считают посредственностями. С Майором Майором случилось и то, и другое, и третье. Среди самых бесцветных он был самым бесцветным, и на людей, которые с ним встречались, производило впечатление то, что этот человек совершенно не способен произвести никакого впечатления.

    — Уловка 22 · книга
16. «

    Отец Майора Майора, как истый кальвинист, верил в предопределение свыше и отчетливо сознавал, что все несчастья, кроме его собственных, происходят с людьми по воле божьей.

    Отец Майора Майора, как истый кальвинист, верил в предопределение свыше и отчетливо сознавал, что все несчастья, кроме его собственных, происходят с людьми по воле божьей.

    — Уловка 22 · книга
17. «

    – Знаете, больше всего я радуюсь, когда спасаю человеку жизнь. И вот что мне интересно: какой, черт побери, смысл их лечить, если им все равно так или иначе суждено погибнуть? – Смысл есть, не сомневайтесь, – заверил его Данбэр. – Есть смысл? Так в чем он? – Смысл в том, чтобы как можно дольше не дать им умереть. – Да, но каков все-таки смысл их лечить, если им все равно придется умереть? – Вся штука в том, чтобы вообще об этом не думать. – Штука штукой, а в чем же, черт побери, смысл? Данбэр секунду поразмыслил и сказал: – Дьявол его знает.

    – Знаете, больше всего я радуюсь, когда спасаю человеку жизнь. И вот что мне интересно: какой, черт побери, смысл их лечить, если им все равно так или иначе суждено погибнуть? – Смысл есть, не сомневайтесь, – заверил его Данбэр. – Есть смысл? Так в чем он? – Смысл в том, чтобы как можно дольше не дать им умереть. – Да, но каков все-таки смысл их лечить, если им все равно придется умереть? – Вся штука в том, чтобы вообще об этом не думать. – Штука штукой, а в чем же, черт побери, смысл? Данбэр секунду поразмыслил и сказал: – Дьявол его знает.

    — Уловка 22 · книга
18. «

    — Так знаешь ли ты, как быстро проходит год, когда он уходит? – снова спросил Клевинджера Дэнбар. – Вот как! – Он щелкнул пальцами. – Раз – и нету. Еще вчера ты поступал в колледж, юный и свежий, как наливное яблочко. А сегодня уже старик. – Старик? – с изумлением переспросил Клевинджер. – Это про что это ты толкуешь? – Конечно, старик. – Вовсе я не старик. – Не старик? Да тебя подстерегает смерть при каждом вылете, разве нет? Ты в любую секунду можешь отправиться на тот свет, как самый дряхлый старик.

    — Так знаешь ли ты, как быстро проходит год, когда он уходит? – снова спросил Клевинджера Дэнбар. – Вот как! – Он щелкнул пальцами. – Раз – и нету. Еще вчера ты поступал в колледж, юный и свежий, как наливное яблочко. А сегодня уже старик. – Старик? – с изумлением переспросил Клевинджер. – Это про что это ты толкуешь? – Конечно, старик. – Вовсе я не старик. – Не старик? Да тебя подстерегает смерть при каждом вылете, разве нет? Ты в любую секунду можешь отправиться на тот свет, как самый дряхлый старик.

    — Дэнбар · книга
19. «

    — Соломон, возлюбленный сын мой, — говорю я ему голосом, пониженным до уровня священной серьезности, — я собираюсь ныне открыть тебе бесценную тайну всякого царствования, которая позволит тебе править достойно, заручившись почтением всех твоих подданных, даже тех, кто исполнен вражды к тебе. Ты ведь хочешь когда-нибудь стать царем, правда? Царём стать хочешь? — Царём стать хочу. — А почему ты хочешь стать царём? — Потому что люблю обезьян и павлинов. — Обезьян и павлинов? Шлёма, Шлёма, ты сказал — обезьян и павлинов? — Я люблю обезьян и павлинов. — Ты любишь обезьян и павлинов? — А ещё я люблю сапфиры и престолы из слоновой кости, обложенные чистым золотом, и чтобы два льва стояли у локотников, и ещё двенадцать львов стояли на шести ступенях по обе стороны, и чтобы на кедрах внутри храма были вырезаны подобия огурцов и распускающихся цветов. — Огурцов и распускающихся цветов? — Ага, огурцов и распускающихся цветов. — И поэтому ты хочешь стать царём? — Это мама хочет, чтобы я стал царём.

    — Соломон, возлюбленный сын мой, — говорю я ему голосом, пониженным до уровня священной серьезности, — я собираюсь ныне открыть тебе бесценную тайну всякого царствования, которая позволит тебе править достойно, заручившись почтением всех твоих подданных, даже тех, кто исполнен вражды к тебе. Ты ведь хочешь когда-нибудь стать царем, правда? Царём стать хочешь? — Царём стать хочу. — А почему ты хочешь стать царём? — Потому что люблю обезьян и павлинов. — Обезьян и павлинов? Шлёма, Шлёма, ты сказал — обезьян и павлинов? — Я люблю обезьян и павлинов. — Ты любишь обезьян и павлинов? — А ещё я люблю сапфиры и престолы из слоновой кости, обложенные чистым золотом, и чтобы два льва стояли у локотников, и ещё двенадцать львов стояли на шести ступенях по обе стороны, и чтобы на кедрах внутри храма были вырезаны подобия огурцов и распускающихся цветов. — Огурцов и распускающихся цветов? — Ага, огурцов и распускающихся цветов. — И поэтому ты хочешь стать царём? — Это мама хочет, чтобы я стал царём.

    — Видит бог · книга
20. «

    Раньше я с огромной радостью спасал людям жизнь. А теперь вот думаю: ну какой в этом, к дьяволу, прок, если их все равно пошлют на убой?

    Раньше я с огромной радостью спасал людям жизнь. А теперь вот думаю: ну какой в этом, к дьяволу, прок, если их все равно пошлют на убой?

    — Уловка 22 · книга