33 цитаты Джулии Кэмерона про любовь, время и выбор

Подборка из 33 цитаты Джулии Кэмерона: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Если посмотреть трудной правде в лицо, записав её на бумагу, она может стать дверью. То, где мы сейчас, становится промежуточным пунктом на пути к тому, куда мы стремимся.

   Если посмотреть трудной правде в лицо, записав её на бумагу, она может стать дверью. То, где мы сейчас, становится промежуточным пунктом на пути к тому, куда мы стремимся.

   — Право писать · книга
2. «

   Помните: чтобы разбудить в себе художника, мы сначала должны приготовиться к роли плохого художника. Разрешите себе побыть новичком. Соглашаясь быть плохим художником, вы обретаете шанс стать художником вообще, а со временем, возможно, и очень хорошим. Когда я говорю это своим ученикам, я тут же натыкаюсь на жесткую защитную реакцию: «А знаете, сколько мне будет лет, когда я научусь по-настоящему играть на фортепьяно, писать приличные картины и пьесы?» Знаю. Ровно столько же, сколько вам будет, если вы не научитесь.

   Помните: чтобы разбудить в себе художника, мы сначала должны приготовиться к роли плохого художника. Разрешите себе побыть новичком. Соглашаясь быть плохим художником, вы обретаете шанс стать художником вообще, а со временем, возможно, и очень хорошим. Когда я говорю это своим ученикам, я тут же натыкаюсь на жесткую защитную реакцию: «А знаете, сколько мне будет лет, когда я научусь по-настоящему играть на фортепьяно, писать приличные картины и пьесы?» Знаю. Ровно столько же, сколько вам будет, если вы не научитесь.
3. «

   Скептицизм — паралич не только умственный и нравственный; это хроническая атрофия и недуг целой души.

   Скептицизм — паралич не только умственный и нравственный; это хроническая атрофия и недуг целой души.

   — Золотая жила · книга
4. «

   Писательство дало мне составить карты моих горестей и радостей, границ и великих равнин щедрости. Оно позволило мне сказать: «Вот где заканчиваюсь я и начинаешься ты». И ещё: «Да, мы во всём «этом» «вместе».

   Писательство дало мне составить карты моих горестей и радостей, границ и великих равнин щедрости. Оно позволило мне сказать: «Вот где заканчиваюсь я и начинаешься ты». И ещё: «Да, мы во всём «этом» «вместе».

   — Право писать · книга
5. «

   Писательство — и самовыражение, и самоуспокоение. Это занятие помогает стравить суетливую болтовню и позволить нам услышать более важные глубинные течения. Иными словами, писательство расставляет по местам большое и малое.

   Писательство — и самовыражение, и самоуспокоение. Это занятие помогает стравить суетливую болтовню и позволить нам услышать более важные глубинные течения. Иными словами, писательство расставляет по местам большое и малое.

   — Право писать · книга
6. «

   Моё информационное тело кажется мне телом потерявшего форму спортсмена. Пресс продолжил качать исключительно мой внутренний цензор.

   Моё информационное тело кажется мне телом потерявшего форму спортсмена. Пресс продолжил качать исключительно мой внутренний цензор.

   — Право писать · книга
7. «

   Мы храним воспоминания в теле. Храним страсти и горести. Храним и радости, и мгновения запредельного творения. Чтобы добраться до них, восстановить их и пройти насквозь, нужно проникнуться телом. Когда в жизни случаются эмоциональные потрясения, травма потери возлюбленного, горе разлуки — всё это запечатлевается в теле. Ум теряет чувствительность, он мастер всё отрицать, но тело крепко держится за действительность. Обращаясь к телу, мы обращаемся к сердцу. Именно там рождается искусство.

   Мы храним воспоминания в теле. Храним страсти и горести. Храним и радости, и мгновения запредельного творения. Чтобы добраться до них, восстановить их и пройти насквозь, нужно проникнуться телом. Когда в жизни случаются эмоциональные потрясения, травма потери возлюбленного, горе разлуки — всё это запечатлевается в теле. Ум теряет чувствительность, он мастер всё отрицать, но тело крепко держится за действительность. Обращаясь к телу, мы обращаемся к сердцу. Именно там рождается искусство.

   — Право писать · книга
8. «

   Правда не всегда приятна, но она приводит к ясному пониманию себя, к здоровому ощущению обилия возможностей и становится попутчиком по дороги из той жизни, что у нас сейчас, к той, которая нам понравится больше.

   Правда не всегда приятна, но она приводит к ясному пониманию себя, к здоровому ощущению обилия возможностей и становится попутчиком по дороги из той жизни, что у нас сейчас, к той, которая нам понравится больше.

   — Право писать · книга
9. «

   Вновь и вновь нам приходится возвращаться к началу. Не стоит стыдиться этого. Это хорошо. Это как пить воду.

   Вновь и вновь нам приходится возвращаться к началу. Не стоит стыдиться этого. Это хорошо. Это как пить воду.

   — Золотая жила · книга
10. «

    Творчество — лампа, не свеча. Что-то внутри нас хочет, чтобы мы его написали, так же сильно, как и мы сами. Чтобы понять это, требуется время и терпение.

    Творчество — лампа, не свеча. Что-то внутри нас хочет, чтобы мы его написали, так же сильно, как и мы сами. Чтобы понять это, требуется время и терпение.

    — Право писать · книга
11. «

    Дети прямолинейны и недвусмысленны. Они не церемонятся. Их слова искренни и вески. В них слышны решимость и упорство. Пыл и целеустремленность. Дети доверяют силе слов.

    Дети прямолинейны и недвусмысленны. Они не церемонятся. Их слова искренни и вески. В них слышны решимость и упорство. Пыл и целеустремленность. Дети доверяют силе слов.

    — Право писать · книга
12. «

    Современная жизнь — как подъём по крутому склону. Она перегружена, требовательна, сложна. Нам нужен кто-то или что-то, чтобы поделиться, как нам тяжело. Нам нужен свидетель — и мы должны научиться им быть.

    Современная жизнь — как подъём по крутому склону. Она перегружена, требовательна, сложна. Нам нужен кто-то или что-то, чтобы поделиться, как нам тяжело. Нам нужен свидетель — и мы должны научиться им быть.

    — Право писать · книга
13. «

    Вся моя жизнь и работа, которой она наполнена больше похожа на лоскутное одеяло, чем на гладкий нескончаемый рулон безмятежного шелка.

    Вся моя жизнь и работа, которой она наполнена больше похожа на лоскутное одеяло, чем на гладкий нескончаемый рулон безмятежного шелка.

    — Право писать · книга
14. «

    Ценить свой опыт — не самолюбование. Не бесконечная зацикленность на себе. Скорее это способность быть активным свидетелем самому себе и окружающему миру. Осознанно наблюдать — благородный поступок, признание самому себе, что жизнь, по сути — священнодействие, и нам видна лишь его тень, но не черты. Всё сильнее ощущая ценность мимолётных мгновений, мы начинаем осознавать и собственную мимолётность.

    Ценить свой опыт — не самолюбование. Не бесконечная зацикленность на себе. Скорее это способность быть активным свидетелем самому себе и окружающему миру. Осознанно наблюдать — благородный поступок, признание самому себе, что жизнь, по сути — священнодействие, и нам видна лишь его тень, но не черты. Всё сильнее ощущая ценность мимолётных мгновений, мы начинаем осознавать и собственную мимолётность.

    — Право писать · книга
15. «

    ... успех у вас или провал, все равно не это определяет качество жизни. Оно, качество жизни, всегда пропорционально способности радоваться. А способность радоваться – это дар внимания.

    ... успех у вас или провал, все равно не это определяет качество жизни. Оно, качество жизни, всегда пропорционально способности радоваться. А способность радоваться – это дар внимания.

    — Путь художника · книга
16. «

    Писать — всё равно что ехать по асфальтированной сельской дороге в жаркий летний день. На горизонте подрагивает мерцающее волшебное пятно. Ты стремишься к нему. Набираешь скорость, чтобы добраться до него поскорее, но стоит приблизиться — оно исчезает. Подняв взгляд, снова видишь его вдали. Наверное, кто-то счёл бы это неразделённой любовью или неудовлетворённостью. Но мне кажется, писать — штука получше. Я считаю это предвкушением. Упоением. Как ощутить вкус отличной трапезы, лишь почуяв её аромат. Чтобы любить свежеиспечённый хлеб, не обязательно его есть. Его запах почти столь же прекрасен и приносит не меньшее удовлетворение, чем толстый ломоть с маслом и домашним абрикосовым вареньем. Мозг человека обожает писать. Ему нравится давать явлениям названия, находить ассоциации и различия. Подбирать слова — как выбирать яблоки: вот это, похоже, вкуснейшее.

    Писать — всё равно что ехать по асфальтированной сельской дороге в жаркий летний день. На горизонте подрагивает мерцающее волшебное пятно. Ты стремишься к нему. Набираешь скорость, чтобы добраться до него поскорее, но стоит приблизиться — оно исчезает. Подняв взгляд, снова видишь его вдали. Наверное, кто-то счёл бы это неразделённой любовью или неудовлетворённостью. Но мне кажется, писать — штука получше. Я считаю это предвкушением. Упоением. Как ощутить вкус отличной трапезы, лишь почуяв её аромат. Чтобы любить свежеиспечённый хлеб, не обязательно его есть. Его запах почти столь же прекрасен и приносит не меньшее удовлетворение, чем толстый ломоть с маслом и домашним абрикосовым вареньем. Мозг человека обожает писать. Ему нравится давать явлениям названия, находить ассоциации и различия. Подбирать слова — как выбирать яблоки: вот это, похоже, вкуснейшее.

    — Право писать · книга
17. «

    Писательство — мой способ, а иногда и причина жить.

    Писательство — мой способ, а иногда и причина жить.

    — Право писать · книга
18. «

    Человек скорее инструмент, чем автор своего произведения.

    Человек скорее инструмент, чем автор своего произведения.

    — Путь художника · книга
19. «

    Художнику очень важно быть неудовлетворённым. Это не жадность, это скорее аппетит.

    Художнику очень важно быть неудовлетворённым. Это не жадность, это скорее аппетит.

    — Золотая жила · книга
20. «

    Если закапывать травмы поглубже вовнутрь вместо того, чтобы признать их, они приводят к творческому застою. Скрываясь в подсознании, они “непостижимо” лишают нас творческих сил. Если же направить на них свет сознания, этих творческих злодеев можно одолеть.

    Если закапывать травмы поглубже вовнутрь вместо того, чтобы признать их, они приводят к творческому застою. Скрываясь в подсознании, они “непостижимо” лишают нас творческих сил. Если же направить на них свет сознания, этих творческих злодеев можно одолеть.

    — Право писать · книга