117 сильных цитат Эдгара Аллана По

Ниже 117 цитат Эдгара Аллана По — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   К примеру, мало кто из людей неисчерпаемой глубины не имеет склонности к бутылке. Является ли эта склонность побудительной причиной подобной глубины или же скорее её веским подтверждением — вопрос тонкий.

   К примеру, мало кто из людей неисчерпаемой глубины не имеет склонности к бутылке. Является ли эта склонность побудительной причиной подобной глубины или же скорее её веским подтверждением — вопрос тонкий.

   — Бон-бон · книга
2. «

   При сохранении особой формы, душа остается неприкосновенной.

   При сохранении особой формы, душа остается неприкосновенной.

   — Раймунд Лулий · книга
3. «

   И вот я, являющий собой ужасный пример того, к чему приводит человека раздражительность, благополучно укрылся в своем будуаре живой, но со всеми свойствами мертвеца, мертвый, но со всеми наклонностями живых, — нечто противоестественное в мире людей, — очень спокойный, но лишенный дыхания.

   И вот я, являющий собой ужасный пример того, к чему приводит человека раздражительность, благополучно укрылся в своем будуаре живой, но со всеми свойствами мертвеца, мертвый, но со всеми наклонностями живых, — нечто противоестественное в мире людей, — очень спокойный, но лишенный дыхания.

   — Без дыхания · книга
4. «

   Я хочу сказать, что, после того как красота Лигейи воцарилась в душе моей, словно в алтаре, многое в материальном мире внушало мне то же, что я ощущал вокруг и внутри себя при взоре ее огромных лученосных очей. И все же я не мог ни определить это ощущение, ни подвергнуть его разбору, ни даже внимательно проследить за ним. Я узнавал его, повторяю, глядя на буйно растущую лозу, наблюдая за мотыльком, за бабочкой, за хризалидой, за стремительным водным потоком. Я чувствовал его при виде океана или при падении метеора. Я чувствовал его во взорах людей, доживших до необычно преклонных лет. И есть в небесах две-три звезды (в особенности одна, звезда шестой величины, двойная и переменная, видная около большой звезды в созвездии Лиры), рассматривая которые в телескоп, я испытывал это же чувство.

   Я хочу сказать, что, после того как красота Лигейи воцарилась в душе моей, словно в алтаре, многое в материальном мире внушало мне то же, что я ощущал вокруг и внутри себя при взоре ее огромных лученосных очей. И все же я не мог ни определить это ощущение, ни подвергнуть его разбору, ни даже внимательно проследить за ним. Я узнавал его, повторяю, глядя на буйно растущую лозу, наблюдая за мотыльком, за бабочкой, за хризалидой, за стремительным водным потоком. Я чувствовал его при виде океана или при падении метеора. Я чувствовал его во взорах людей, доживших до необычно преклонных лет. И есть в небесах две-три звезды (в особенности одна, звезда шестой величины, двойная и переменная, видная около большой звезды в созвездии Лиры), рассматривая которые в телескоп, я испытывал это же чувство.

   — Лигейя · книга
5. «

   Надувала упорен. Он не отчаивается из-за пустяков. Его не так-то просто привести в отчаяние. Даже если все банки лопнут, ему мало дела. Он упорно добивается своей цели. Надувала горазд на выдумки. Он обладает большой изобретательностью. Способен на хитрейшие замыслы. Он умеет войти в доверие и выйти из любого положения.

   Надувала упорен. Он не отчаивается из-за пустяков. Его не так-то просто привести в отчаяние. Даже если все банки лопнут, ему мало дела. Он упорно добивается своей цели. Надувала горазд на выдумки. Он обладает большой изобретательностью. Способен на хитрейшие замыслы. Он умеет войти в доверие и выйти из любого положения.

   — Надувательство как точная наука · книга
6. «

   Один предмет из ста широко обсуждается потому, что он непонятен; 99 предметов из ста непонятны потому, что широко обсуждаются.

   Один предмет из ста широко обсуждается потому, что он непонятен; 99 предметов из ста непонятны потому, что широко обсуждаются.
7. «

   О, Боже мой, о, Небесный Отец мой! Неужели все это неизбежно? Неужели этот победитель не будет когда-нибудь побежден? Неужели мы не часть и не частица существа Твоего? Кто... кто знает тайны воли и ее могущества? Человек не уступил бы и ангелам, даже и перед смертью не склонился бы, если б не была у него слабая воля.

   О, Боже мой, о, Небесный Отец мой! Неужели все это неизбежно? Неужели этот победитель не будет когда-нибудь побежден? Неужели мы не часть и не частица существа Твоего? Кто... кто знает тайны воли и ее могущества? Человек не уступил бы и ангелам, даже и перед смертью не склонился бы, если б не была у него слабая воля.

   — Лигейя · книга
8. «

   Если мы обнаруживаем циклы, до бесконечности вмещающие другие циклы, но все имеющие некий единый отдаленный центр коловращения — божество, то не можем ли мы по аналогии представить себе существование жизней в жизнях меньших и больших, и все в пределах божественного духа?

   Если мы обнаруживаем циклы, до бесконечности вмещающие другие циклы, но все имеющие некий единый отдаленный центр коловращения — божество, то не можем ли мы по аналогии представить себе существование жизней в жизнях меньших и больших, и все в пределах божественного духа?

   — Остров феи · книга
9. «

   Истина не всегда обитает на дне колодца. В насущных вопросах она, по-моему, скорее лежит на поверхности. Мы ищем её на дне ущелий, а она поджидает нас на горных вершинах. Чрезмерная глубина лишь путает и затуманивает мысли, слишком сосредоточенный, настойчивый и упорный взгляд может и Венеру согнать с небес.

   Истина не всегда обитает на дне колодца. В насущных вопросах она, по-моему, скорее лежит на поверхности. Мы ищем её на дне ущелий, а она поджидает нас на горных вершинах. Чрезмерная глубина лишь путает и затуманивает мысли, слишком сосредоточенный, настойчивый и упорный взгляд может и Венеру согнать с небес.
10. «

    Так сильна была сжигавшая меня страсть, что я едва ли охладел бы, если бы черты еще невидимого мне лица оказались самыми заурядными — настолько причудлива природа единственной истинной любви и так мало она зависит от внешних условий, которые только по видимости рождают и питают ее.

    Так сильна была сжигавшая меня страсть, что я едва ли охладел бы, если бы черты еще невидимого мне лица оказались самыми заурядными — настолько причудлива природа единственной истинной любви и так мало она зависит от внешних условий, которые только по видимости рождают и питают ее.

    — Очки · книга
11. «

    Не совсем полоумный, — возразил префект, — но ведь он поэт, стало быть, не далеко ушёл от полоумного.

    Не совсем полоумный, — возразил префект, — но ведь он поэт, стало быть, не далеко ушёл от полоумного.

    — Украденное письмо · книга
12. «

    Тогда мы заговорили о красоте и величии демократии и очень старались внушить графу правильное сознание тех преимуществ, какими мы пользуемся, обладая правом голосования ad libitum и не имея над собой короля. Наши речи его заметно заинтересовали и даже явно позабавили. Когда же мы кончили, он пояснил, что у них в Египте тоже в незапамятные времена было нечто в совершенно подобном роде. Тринадцать Египетских провинций вдруг решили, что им надо освободиться, и положили великий почин для всего человечества. Их мудрецы собрались и сочинили самую что ни на есть замечательную конституцию. Сначала все шло хорошо, только необычайно развилось хвастовство. Кончилось, однако, дело тем, что эти тринадцать провинций объединились с остальными не то пятнадцатью, не то двадцатью в одну деспотию, да такую гнусную и невыносимую, какой еще свет не видывал. Я спросил, каково было имя деспота-узурпатора. Он ответил, что, насколько помнит, имя ему было — Толпа.

    Тогда мы заговорили о красоте и величии демократии и очень старались внушить графу правильное сознание тех преимуществ, какими мы пользуемся, обладая правом голосования ad libitum и не имея над собой короля. Наши речи его заметно заинтересовали и даже явно позабавили. Когда же мы кончили, он пояснил, что у них в Египте тоже в незапамятные времена было нечто в совершенно подобном роде. Тринадцать Египетских провинций вдруг решили, что им надо освободиться, и положили великий почин для всего человечества. Их мудрецы собрались и сочинили самую что ни на есть замечательную конституцию. Сначала все шло хорошо, только необычайно развилось хвастовство. Кончилось, однако, дело тем, что эти тринадцать провинций объединились с остальными не то пятнадцатью, не то двадцатью в одну деспотию, да такую гнусную и невыносимую, какой еще свет не видывал. Я спросил, каково было имя деспота-узурпатора. Он ответил, что, насколько помнит, имя ему было — Толпа.

    — Разговор с мумией · книга
13. «

    Надувала отважен. Он — бесстрашный человек. Он ведет войну на вражеской территории. Нападает и побеждает. Тайные убийцы со своими кинжалами его бы не испугали. Надувала невозмутим. Никогда не нервничает. У него вообще нет нервов и отродясь не было. Не поддается суете. Его никто не выведет из себя — даже если выведет за дверь. Он абсолютно хладнокровен и спокоен.

    Надувала отважен. Он — бесстрашный человек. Он ведет войну на вражеской территории. Нападает и побеждает. Тайные убийцы со своими кинжалами его бы не испугали. Надувала невозмутим. Никогда не нервничает. У него вообще нет нервов и отродясь не было. Не поддается суете. Его никто не выведет из себя — даже если выведет за дверь. Он абсолютно хладнокровен и спокоен.

    — Надувательство как точная наука · книга
14. «

    Из гения, например, никогда не получится делец, как из жида не получится благотворитель или из сосновой шишки — мускатный орех.

    Из гения, например, никогда не получится делец, как из жида не получится благотворитель или из сосновой шишки — мускатный орех.

    — Делец · книга
15. «

    Не было таких дней, когда ты мог бы любить меня, но ту, которую ты отвергал при жизни, ты будешь обожать после смерти.

    Не было таких дней, когда ты мог бы любить меня, но ту, которую ты отвергал при жизни, ты будешь обожать после смерти.

    — Морелла · книга
16. «

    И дорога страстей ведет меня к истинной философии.

    И дорога страстей ведет меня к истинной философии.

    — Без дыхания · книга
17. «

    По-настоящему человек счастлив: он всё время живёт ожиданием счастья, которое вот-вот наступит.

    По-настоящему человек счастлив: он всё время живёт ожиданием счастья, которое вот-вот наступит.
18. «

    ... Силы интеллекта находятся в тонкой связи с возможностями желудка.

    ... Силы интеллекта находятся в тонкой связи с возможностями желудка.

    — Бон-бон · книга
19. «

    Когда печать всего лишь следует общему мнению (каким бы обоснованным оно ни было), она не обеспечивает себе успеха у толпы.

    Когда печать всего лишь следует общему мнению (каким бы обоснованным оно ни было), она не обеспечивает себе успеха у толпы.

    — Огюст Дюпен · книга
20. «

    Одна крайность влечёт за собой другую.

    Одна крайность влечёт за собой другую.

    — Не закладывай чёрту своей головы · книга