190 цитат Эдгара Аллана По — подборка на все случаи

Ниже 190 цитат Эдгара Аллана По — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Каждому автору следует ограничиваться тем, что он испытал на собственном опыте. Так, Марк Антоний сочинил трактат об опьянении.

   Каждому автору следует ограничиваться тем, что он испытал на собственном опыте. Так, Марк Антоний сочинил трактат об опьянении.

   — Без дыхания · книга
2. «

   Ты победил, и я покоряюсь. Однако отныне ты тоже мертв — ты погиб для мира, для небес, для надежды! Мною ты был жив, а убив меня, — взгляни на этот облик, ведь это ты, — ты бесповоротно погубил самого себя!

   Ты победил, и я покоряюсь. Однако отныне ты тоже мертв — ты погиб для мира, для небес, для надежды! Мною ты был жив, а убив меня, — взгляни на этот облик, ведь это ты, — ты бесповоротно погубил самого себя!

   — Доктор Джеймс Уилсон · книга
3. «

   Никакой транспорт не будет попутным, если не знаешь, куда идти.

   Никакой транспорт не будет попутным, если не знаешь, куда идти.
4. «

   Я — делец. И приверженец системы. Система — это в сущности и есть самое главное.

   Я — делец. И приверженец системы. Система — это в сущности и есть самое главное.

   — Питер Профит · книга
5. «

   Почему в красоте усмотрел я воплощение безобразия, в залоге безмятежности — улыбку скорби? Но как в этике зло является следствием добра, так в жизни из радости рождается скорбь: воспоминания о прошлом блаженстве становятся нынешним страданием, и муками оборачиваются несбывшиеся восторги.

   Почему в красоте усмотрел я воплощение безобразия, в залоге безмятежности — улыбку скорби? Но как в этике зло является следствием добра, так в жизни из радости рождается скорбь: воспоминания о прошлом блаженстве становятся нынешним страданием, и муками оборачиваются несбывшиеся восторги.

   — Береника · книга
6. «

   Я разумел, надежда для такого злосчастного, как я, — за пределами этой жизни.

   Я разумел, надежда для такого злосчастного, как я, — за пределами этой жизни.
7. «

   Его серьезный философский ум был чужд беспочвенных фантазий. Разумеется, действительные несчастья удручали его, но он не знал страха перед их зловещими признаками.

   Его серьезный философский ум был чужд беспочвенных фантазий. Разумеется, действительные несчастья удручали его, но он не знал страха перед их зловещими признаками.

   — Сфинкс · книга
8. «

   Я люблю рассматривать темные долины, серые скалы, тихо улыбающиеся воды, леса, что вздыхают в непокойной дремоте, и горделивые, зоркие горы, на все взирающие свысока, — я люблю их рассматривать как часть одного огромного целого, наделенного ощущениями и душою.

   Я люблю рассматривать темные долины, серые скалы, тихо улыбающиеся воды, леса, что вздыхают в непокойной дремоте, и горделивые, зоркие горы, на все взирающие свысока, — я люблю их рассматривать как часть одного огромного целого, наделенного ощущениями и душою.

   — Остров феи · книга
9. «

   В одном случае из ста тот или иной вопрос усиленно обсуждается потому, что он действительно темен; в остальных девяноста девяти он становится темным, потому что усиленно обсуждается.

   В одном случае из ста тот или иной вопрос усиленно обсуждается потому, что он действительно темен; в остальных девяноста девяти он становится темным, потому что усиленно обсуждается.
10. «

    Весь облик родового замка и даже дерево и камень, из которых он был построен, за долгие годы обрели таиственную власть над душою хозяина.

    Весь облик родового замка и даже дерево и камень, из которых он был построен, за долгие годы обрели таиственную власть над душою хозяина.

    — Падение дома Ашеров · книга
11. «

    Если Вы хотите что-то тотчас же забыть, запишите, что об этом следует помнить.

    Если Вы хотите что-то тотчас же забыть, запишите, что об этом следует помнить.
12. «

    Ибо счастье — размышлять и удивляться, и счастье — грезить.

    Ибо счастье — размышлять и удивляться, и счастье — грезить.
13. «

    Как правило, идеи возникают хаотично, подобным же образом их и выполняют и забывают.

    Как правило, идеи возникают хаотично, подобным же образом их и выполняют и забывают.

    — Философия творчества · книга
14. «

    В шахматах, где фигуры неравноценны и где им присвоены самые разнообразные и причудливые ходы, сложность (как это нередко бывает) ошибочно принимается за глубину. Между тем здесь решает внимание. Стоит ему ослабеть, и вы совершаете оплошность, которая приводит к просчету или поражению. А поскольку шахматные ходы не только многообразны, но и многозначны, то шансы на оплошность соответственно растут, и в девяти случаях из десяти выигрывает не более способный, а более сосредоточенный игрок. Другое дело шашки, где допускается один только ход с незначительными вариантами; здесь шансов на недосмотр куда меньше, внимание не играет особой роли и успех зависит главным образом от сметливости. Представим себе для ясности партию в шашки, где остались только четыре дамки и, значит, ни о каком недосмотре не может быть и речи. Очевидно, здесь (при равных силах) победа зависит от удачного хода, от неожиданного и остроумного решения. За отсутствием других возможностей, аналитик старается проникнуть в мысли противника, ставит себя на его место и нередко с одного взгляда замечает ту единственную (и порой до очевидности простую) комбинацию, которая может вовлечь его в просчет или сбить с толку.

    В шахматах, где фигуры неравноценны и где им присвоены самые разнообразные и причудливые ходы, сложность (как это нередко бывает) ошибочно принимается за глубину. Между тем здесь решает внимание. Стоит ему ослабеть, и вы совершаете оплошность, которая приводит к просчету или поражению. А поскольку шахматные ходы не только многообразны, но и многозначны, то шансы на оплошность соответственно растут, и в девяти случаях из десяти выигрывает не более способный, а более сосредоточенный игрок. Другое дело шашки, где допускается один только ход с незначительными вариантами; здесь шансов на недосмотр куда меньше, внимание не играет особой роли и успех зависит главным образом от сметливости. Представим себе для ясности партию в шашки, где остались только четыре дамки и, значит, ни о каком недосмотре не может быть и речи. Очевидно, здесь (при равных силах) победа зависит от удачного хода, от неожиданного и остроумного решения. За отсутствием других возможностей, аналитик старается проникнуть в мысли противника, ставит себя на его место и нередко с одного взгляда замечает ту единственную (и порой до очевидности простую) комбинацию, которая может вовлечь его в просчет или сбить с толку.

    — Убийство на улице Морг · книга
15. «

    ... Ни один мыслящий человек не станет отрицать двоицы — Природы и её Бога. Бесспорно и то, что последний, творя первую, может по своей воле управлять ею и изменять её. Я говорю — «по своей воле», ибо речь здесь идет о воле, а не о власти, как это полагает безумие логики. Конечно, Всевышний может менять свои законы, но мы оскорбляем его, выдумывая необходимость такого изменения. Эти законы с самого начала были созданы так, чтобы обнять любые возможности, какие только таило в себе будущее. Для Бога все — только ТЕПЕРЬ.

    ... Ни один мыслящий человек не станет отрицать двоицы — Природы и её Бога. Бесспорно и то, что последний, творя первую, может по своей воле управлять ею и изменять её. Я говорю — «по своей воле», ибо речь здесь идет о воле, а не о власти, как это полагает безумие логики. Конечно, Всевышний может менять свои законы, но мы оскорбляем его, выдумывая необходимость такого изменения. Эти законы с самого начала были созданы так, чтобы обнять любые возможности, какие только таило в себе будущее. Для Бога все — только ТЕПЕРЬ.

    — Тайна Мари Роже · книга
16. «

    ... Силы интеллекта находятся в тонкой связи с возможностями желудка.

    ... Силы интеллекта находятся в тонкой связи с возможностями желудка.

    — Бон-бон · книга
17. «

    Когда я хочу узнать, насколько мой противник умён или глуп, добр или зол, и какие у него мысли, я стараюсь придать своему лицу такое выражение, как у него, и замечаю, какие мысли или чувства являются у меня в соответствия с этим выражением.

    Когда я хочу узнать, насколько мой противник умён или глуп, добр или зол, и какие у него мысли, я стараюсь придать своему лицу такое выражение, как у него, и замечаю, какие мысли или чувства являются у меня в соответствия с этим выражением.

    — Украденное письмо · книга
18. «

    Большинство людей считает мудрецом только того, кто высказывает предположение, идущее вразрез с принятыми представлениями.

    Большинство людей считает мудрецом только того, кто высказывает предположение, идущее вразрез с принятыми представлениями.

    — Тайна Мари Роже · книга
19. «

    Перед нами работа, требующая скорейшего выполнения. Мы знаем, что оттягивать её гибельно. Мы слышим трубный зов: то кличет нас к немедленной, энергической деятельности важнейшее, переломное событие всей нашей жизни. Мы пылаем, снедаемые нетерпением, мы жаждем приняться за труд — предвкушение его славного итога воспламеняет нам душу. Работа должна быть, будет сделана сегодня, и всё же мы откладываем её на завтра; а почему? Ответа нет, кроме того, что мы испытываем желание поступить наперекор, сами не понимая почему. Наступает завтра, а с ним ещё более нетерпеливое желание исполнить свой долг, но по мере роста нетерпения приходит также безымянное, прямо-таки ужасающее — потому что непостижимое — желание медлить. Это желание усиливается, пока пролетают мгновения. Близок последний час. Мы содрогаемся от буйства борьбы, проходящей внутри нас, борьбы определенного с неопределенным, материи с тенью. Но если единоборство зашло так далеко, то побеждает тень, и мы напрасно боремся. Бьют часы, и это похоронный звон по нашему благополучию. В то же время это петушиный крик для призрака, овладевшего нами. Он исчезает — его нет — мы свободны. Теперь мы готовы трудиться. Увы, слишком поздно!

    Перед нами работа, требующая скорейшего выполнения. Мы знаем, что оттягивать её гибельно. Мы слышим трубный зов: то кличет нас к немедленной, энергической деятельности важнейшее, переломное событие всей нашей жизни. Мы пылаем, снедаемые нетерпением, мы жаждем приняться за труд — предвкушение его славного итога воспламеняет нам душу. Работа должна быть, будет сделана сегодня, и всё же мы откладываем её на завтра; а почему? Ответа нет, кроме того, что мы испытываем желание поступить наперекор, сами не понимая почему. Наступает завтра, а с ним ещё более нетерпеливое желание исполнить свой долг, но по мере роста нетерпения приходит также безымянное, прямо-таки ужасающее — потому что непостижимое — желание медлить. Это желание усиливается, пока пролетают мгновения. Близок последний час. Мы содрогаемся от буйства борьбы, проходящей внутри нас, борьбы определенного с неопределенным, материи с тенью. Но если единоборство зашло так далеко, то побеждает тень, и мы напрасно боремся. Бьют часы, и это похоронный звон по нашему благополучию. В то же время это петушиный крик для призрака, овладевшего нами. Он исчезает — его нет — мы свободны. Теперь мы готовы трудиться. Увы, слишком поздно!

    — Бес противоречия · книга
20. «

    ... Впечатление от наших речей, как я замечаю, далеко не всегда пропорционально их смыслу в наших глазах.

    ... Впечатление от наших речей, как я замечаю, далеко не всегда пропорционально их смыслу в наших глазах.

    — Не закладывай чёрту своей головы · книга