244 цитаты Эдгара Аллана По

Ниже 244 цитаты Эдгара Аллана По — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   В бескорыстной и самоотверженной любви зверя есть нечто покоряющее сердце всякого, кому не раз довелось изведать вероломную дружбу и обманчивую преданность, свойственные Человеку.

   В бескорыстной и самоотверженной любви зверя есть нечто покоряющее сердце всякого, кому не раз довелось изведать вероломную дружбу и обманчивую преданность, свойственные Человеку.

   — Чёрный кот · книга
2. «

   Не раз хвалился он с довольным смешком, что люди в большинстве для него — открытая книга.

   Не раз хвалился он с довольным смешком, что люди в большинстве для него — открытая книга.

   — Убийство на улице Морг · книга
3. «

   Способность к анализу не следует смешивать с простой изобретательностью, ибо аналитик всегда изобретателен, тогда как не всякий изобретательный человек способен к анализу.

   Способность к анализу не следует смешивать с простой изобретательностью, ибо аналитик всегда изобретателен, тогда как не всякий изобретательный человек способен к анализу.

   — Убийство на улице Морг · книга
4. «

   Это большое несчастье — не иметь возможности быть одному.

   Это большое несчастье — не иметь возможности быть одному.
5. «

   До самого последнего мгновения, среди самых яростных конвульсий ее неукротимого духа она не утрачивала внешнего безмятежного спокойствия. Ее голос стал еще нежнее, еще тише — и все же мне не хотелось бы касаться безумного смысла этих спокойно произносимых слов. Моя голова туманилась и шла кругом, пока я завороженно внимал мелодии, недоступной простым смертным, внимал предположениям и надеждам, которых смертный род прежде не знал никогда.

   До самого последнего мгновения, среди самых яростных конвульсий ее неукротимого духа она не утрачивала внешнего безмятежного спокойствия. Ее голос стал еще нежнее, еще тише — и все же мне не хотелось бы касаться безумного смысла этих спокойно произносимых слов. Моя голова туманилась и шла кругом, пока я завороженно внимал мелодии, недоступной простым смертным, внимал предположениям и надеждам, которых смертный род прежде не знал никогда.

   — Лигейя · книга
6. «

   ... Вам не дано представить, какое великолепное чувство удовлетворения рождалось в моем сердце, когда я размышлял о своей полной безопасности. Со временем я постепенно приобрел привычку упиваться этим чувством. Оно доставляло мне более истинное наслаждение, чем все выгоды, которые я приобрел благодаря своему греху.

   ... Вам не дано представить, какое великолепное чувство удовлетворения рождалось в моем сердце, когда я размышлял о своей полной безопасности. Со временем я постепенно приобрел привычку упиваться этим чувством. Оно доставляло мне более истинное наслаждение, чем все выгоды, которые я приобрел благодаря своему греху.

   — Бес противоречия · книга
7. «

   Наши телескопы и математические исследования постоянно убеждают нас, что пространство и следственно объем имеют важное значение для Всевышнего. Звезды движутся по циклам, наиболее годным для вращения наибольшего количества тел без их столкновения. Тела эти имеют в точности такую форму, чтобы вместить наивозможно большее количество материи в пределах данной поверхности.

   Наши телескопы и математические исследования постоянно убеждают нас, что пространство и следственно объем имеют важное значение для Всевышнего. Звезды движутся по циклам, наиболее годным для вращения наибольшего количества тел без их столкновения. Тела эти имеют в точности такую форму, чтобы вместить наивозможно большее количество материи в пределах данной поверхности.

   — Остров феи · книга
8. «

   Между гор и долин Едет рыцарь один, Никого ему в мире не надо. Он все едет вперед, Он всё песню поет, Он замыслил найти Эльдорадо.

   Между гор и долин Едет рыцарь один, Никого ему в мире не надо. Он все едет вперед, Он всё песню поет, Он замыслил найти Эльдорадо.
9. «

   Теперь я пришёл в совершеннейший ужас, решив, что видение предвещает либо мою смерть, либо, ещё того страшней, надвигающееся помешательство.

   Теперь я пришёл в совершеннейший ужас, решив, что видение предвещает либо мою смерть, либо, ещё того страшней, надвигающееся помешательство.

   — Сфинкс · книга
10. «

    Он называл курьезным всё, что превышало меру его понимания, и поэтому жил среди легиона курьезов.

    Он называл курьезным всё, что превышало меру его понимания, и поэтому жил среди легиона курьезов.

    — Украденное письмо · книга
11. «

    Разумею счастье, испытываемое от созерцания природы. Воистину человек, желающий узнать славу божию на земле, должен узреть ее в одиночестве.

    Разумею счастье, испытываемое от созерцания природы. Воистину человек, желающий узнать славу божию на земле, должен узреть ее в одиночестве.

    — Остров феи · книга
12. «

    Мой отец, Томас Там, в течение многих лет был самым известным в Фат-сити парикмахером. Его заведение служило прибежищем для знатных людей города, особенно журнальной братии — сословия, которое всем внушает глубокое почтение и страх.

    Мой отец, Томас Там, в течение многих лет был самым известным в Фат-сити парикмахером. Его заведение служило прибежищем для знатных людей города, особенно журнальной братии — сословия, которое всем внушает глубокое почтение и страх.

    — Литературная жизнь Каквас Тама, эсквайра · книга
13. «

    Ибо счастье — размышлять и удивляться, и счастье — грезить.

    Ибо счастье — размышлять и удивляться, и счастье — грезить.
14. «

    Когда печать всего лишь следует общему мнению (каким бы обоснованным оно ни было), она не обеспечивает себе успеха у толпы.

    Когда печать всего лишь следует общему мнению (каким бы обоснованным оно ни было), она не обеспечивает себе успеха у толпы.

    — Огюст Дюпен · книга
15. «

    ... Впечатление от наших речей, как я замечаю, далеко не всегда пропорционально их смыслу в наших глазах.

    ... Впечатление от наших речей, как я замечаю, далеко не всегда пропорционально их смыслу в наших глазах.

    — Не закладывай чёрту своей головы · книга
16. «

    Горе многолико. Печаль земная многогранна. Она простирается над широким земным горизонтом, точно радуга, и оттенки ее так же бесчисленны, как цвета этой арки, так же отчетливы, но так же и безгранично неотделимы друг от друга. Простирается над широким горизонтом! Как вышло, что красоту я превратил в уродство? Заговор мира и покоя — в метафору печали? Однако, подобно тому как в этике зло считается следствием добра, так и в действительной жизни скорбь рождается из счастья. Не то воспоминания о былом блаженстве приносят сиюминутную муку, не то страдания, которые есть, коренятся в восторгах, которые могли бы быть.

    Горе многолико. Печаль земная многогранна. Она простирается над широким земным горизонтом, точно радуга, и оттенки ее так же бесчисленны, как цвета этой арки, так же отчетливы, но так же и безгранично неотделимы друг от друга. Простирается над широким горизонтом! Как вышло, что красоту я превратил в уродство? Заговор мира и покоя — в метафору печали? Однако, подобно тому как в этике зло считается следствием добра, так и в действительной жизни скорбь рождается из счастья. Не то воспоминания о былом блаженстве приносят сиюминутную муку, не то страдания, которые есть, коренятся в восторгах, которые могли бы быть.

    — Береника · книга
17. «

    Каждому автору следует ограничиваться тем, что он испытал на собственном опыте. Так, Марк Антоний сочинил трактат об опьянении.

    Каждому автору следует ограничиваться тем, что он испытал на собственном опыте. Так, Марк Антоний сочинил трактат об опьянении.

    — Без дыхания · книга
18. «

    Надувала отважен. Он — бесстрашный человек. Он ведет войну на вражеской территории. Нападает и побеждает. Тайные убийцы со своими кинжалами его бы не испугали. Надувала невозмутим. Никогда не нервничает. У него вообще нет нервов и отродясь не было. Не поддается суете. Его никто не выведет из себя — даже если выведет за дверь. Он абсолютно хладнокровен и спокоен.

    Надувала отважен. Он — бесстрашный человек. Он ведет войну на вражеской территории. Нападает и побеждает. Тайные убийцы со своими кинжалами его бы не испугали. Надувала невозмутим. Никогда не нервничает. У него вообще нет нервов и отродясь не было. Не поддается суете. Его никто не выведет из себя — даже если выведет за дверь. Он абсолютно хладнокровен и спокоен.

    — Надувательство как точная наука · книга
19. «

    ... Так радость постепенно становилась кошмаром, самое прекрасное превращалось в отвратительнейшее, и Гинном преображался в Геену*.

    ... Так радость постепенно становилась кошмаром, самое прекрасное превращалось в отвратительнейшее, и Гинном преображался в Геену*.
20. «

    Часы твоего счастья прошли; радость не повторяется два раза в жизни, как розы Пешта не цветут два раза в году. Ты не будешь уже наслаждаться жизнью, а будешь носить с собой свой саван на земле, как мусульмане — в Мекке.

    Часы твоего счастья прошли; радость не повторяется два раза в жизни, как розы Пешта не цветут два раза в году. Ты не будешь уже наслаждаться жизнью, а будешь носить с собой свой саван на земле, как мусульмане — в Мекке.

    — Морелла · книга