318 цитат Эдуарда Аркадьевича Асадова, ставших крылатыми

Подборка из 318 цитат Эдуарда Аркадьевича Асадова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Не свихни мозгов, приятель! Так бурчал сосед один — Первый древний обыватель И пещерный мещанин.

   — Не свихни мозгов, приятель! Так бурчал сосед один — Первый древний обыватель И пещерный мещанин.
2. «

   Вдруг стало всё бесцветным... Не клеилась работа как на грех. И виноват никто, как-будто, не был, Но счастье стало трудным, как у всех.

   Вдруг стало всё бесцветным... Не клеилась работа как на грех. И виноват никто, как-будто, не был, Но счастье стало трудным, как у всех.
3. «

   Трудно вам. Простите. Понимаю. Но сейчас вам некого ругать. Я ведь это не мораль читаю, Вы умны, и вы должны понять:

   Трудно вам. Простите. Понимаю. Но сейчас вам некого ругать. Я ведь это не мораль читаю, Вы умны, и вы должны понять:
4. «

   Престранно устроена жизнь человечья: Ведь только на дружбе земля стоит, А мир разделяют противоречья, А мир все сражается и бурлит.

   Престранно устроена жизнь человечья: Ведь только на дружбе земля стоит, А мир разделяют противоречья, А мир все сражается и бурлит.
5. «

   Просто весь мир озаряется там Радужным, синим, зеленым... И лгут зеркала. Не верь зеркалам! А верь лишь глазам влюбленным!

   Просто весь мир озаряется там Радужным, синим, зеленым... И лгут зеркала. Не верь зеркалам! А верь лишь глазам влюбленным!
6. «

   Сентябрь. Седьмое число - День моего рождения, Небо с утра занесло, А в доме, всем тучам назло, Вешнее настроение!

   Сентябрь. Седьмое число - День моего рождения, Небо с утра занесло, А в доме, всем тучам назло, Вешнее настроение!
7. «

   «Один за всех и все за одного»! Сказать легко. Но если разобраться, То одному за всех не разорваться. Тогда как всем за одного подняться Не стоит ну почти что ничего!

   «Один за всех и все за одного»! Сказать легко. Но если разобраться, То одному за всех не разорваться. Тогда как всем за одного подняться Не стоит ну почти что ничего!
8. «

   Видно, всем нам лукавить где-то чуточку свойственно И соперников клясть то одних, то других, А они виноваты, в общем, больше-то косвенно, Основное же дело абсолютно не в них!

   Видно, всем нам лукавить где-то чуточку свойственно И соперников клясть то одних, то других, А они виноваты, в общем, больше-то косвенно, Основное же дело абсолютно не в них!
9. «

   Ты холодна. Хоть мучься, хоть зови, До сердца твоего не достучишься. И лишь когда ты в зеркало глядишься. Твои глаза теплеют от любви.

   Ты холодна. Хоть мучься, хоть зови, До сердца твоего не достучишься. И лишь когда ты в зеркало глядишься. Твои глаза теплеют от любви.
10. «

    Студент же может сессию сдавать, Не спать неделю, шахмат не бросать Да плюс ещё влюбиться ухитряется.

    Студент же может сессию сдавать, Не спать неделю, шахмат не бросать Да плюс ещё влюбиться ухитряется.
11. «

    Он зубы клиентам охотно вставлял, Однако при этом их так «выставлял», Что те, отощав животами, С полгода стучали зубами.

    Он зубы клиентам охотно вставлял, Однако при этом их так «выставлял», Что те, отощав животами, С полгода стучали зубами.
12. «

    Как легко обидеть человека! Взял и бросил фразу злее перца. А потом порой не хватит века, Чтоб вернуть обиженное сердце!

    Как легко обидеть человека! Взял и бросил фразу злее перца. А потом порой не хватит века, Чтоб вернуть обиженное сердце!
13. «

    Что есть экзамен? Кто определит? — Экзамен — это, — мудрость отвечает, - Когда один все знает, но молчит, Другой же беспрестанно говорит, Хоть абсолютно ничего не знает.

    Что есть экзамен? Кто определит? — Экзамен — это, — мудрость отвечает, - Когда один все знает, но молчит, Другой же беспрестанно говорит, Хоть абсолютно ничего не знает.
14. «

    …Что было потом? А потом был госпиталь и двадцать шесть суток борьбы между жизнью и смертью. «Быть или не быть?» — в самом буквальном смысле этого слова. Когда сознание приходило — диктовал по два-три слова открытку маме, стараясь избежать тревожных слов. Когда уходило сознание, бредил. Было плохо, но молодость и жизнь все-таки победили. Впрочем, госпиталь был у меня не один, а целая обойма. Из Мамашаев меня перевезли в Саки, затем в Симферополь, потом в Кисловодск в госпиталь имени Десятилетия Октября (теперь там санаторий), ну а оттуда — в Москву. Переезды, скальпели хирургов, перевязки. И вот самое трудное — приговор врачей: «Впереди будет всё. Всё, кроме света». Это-то мне предстояло принять, выдержать и осмыслить, уже самому решать вопрос: «Быть или не быть?» А после многих бессонных ночей, взвесив все и ответив: «Да!» — поставить перед собой самую большую и самую важную для себя цель и идти к ней, уже не сдаваясь. Я вновь стал писать стихи. Писал и ночью и днем, и до и после операции, писал настойчиво и упорно. Понимал, что еще не то и не так, но снова искал и снова работал. Однако какой бы ни была твердой воля у человека, с каким бы упорством ни шел он к поставленной цели и сколько бы труда ни вложил в своё дело, подлинный успех ему еще не гарантирован. В поэзии, как и во всяком творчестве, нужны способности, талант, призвание. Самому же оценить достоинство своих стихов трудно, ведь пристрастнее всего относишься именно к себе. … Никогда не забуду этого 1 мая 1948 года. И того, каким счастливым я был, когда держал купленный возле Дома ученых номер «Огонька», в котором были напечатаны мои стихи. Вот именно, мои стихи, а не чьи-то другие! Мимо меня с песнями шли праздничные демонстранты, а я был, наверное, праздничнее всех в Москве!

    …Что было потом? А потом был госпиталь и двадцать шесть суток борьбы между жизнью и смертью. «Быть или не быть?» — в самом буквальном смысле этого слова. Когда сознание приходило — диктовал по два-три слова открытку маме, стараясь избежать тревожных слов. Когда уходило сознание, бредил. Было плохо, но молодость и жизнь все-таки победили. Впрочем, госпиталь был у меня не один, а целая обойма. Из Мамашаев меня перевезли в Саки, затем в Симферополь, потом в Кисловодск в госпиталь имени Десятилетия Октября (теперь там санаторий), ну а оттуда — в Москву. Переезды, скальпели хирургов, перевязки. И вот самое трудное — приговор врачей: «Впереди будет всё. Всё, кроме света». Это-то мне предстояло принять, выдержать и осмыслить, уже самому решать вопрос: «Быть или не быть?» А после многих бессонных ночей, взвесив все и ответив: «Да!» — поставить перед собой самую большую и самую важную для себя цель и идти к ней, уже не сдаваясь. Я вновь стал писать стихи. Писал и ночью и днем, и до и после операции, писал настойчиво и упорно. Понимал, что еще не то и не так, но снова искал и снова работал. Однако какой бы ни была твердой воля у человека, с каким бы упорством ни шел он к поставленной цели и сколько бы труда ни вложил в своё дело, подлинный успех ему еще не гарантирован. В поэзии, как и во всяком творчестве, нужны способности, талант, призвание. Самому же оценить достоинство своих стихов трудно, ведь пристрастнее всего относишься именно к себе. … Никогда не забуду этого 1 мая 1948 года. И того, каким счастливым я был, когда держал купленный возле Дома ученых номер «Огонька», в котором были напечатаны мои стихи. Вот именно, мои стихи, а не чьи-то другие! Мимо меня с песнями шли праздничные демонстранты, а я был, наверное, праздничнее всех в Москве!
15. «

    О, как краток земных превращений миг: В поздний час за гумном деревенским Из кустов раздается девичий крик, Становящийся вскоре женским...

    О, как краток земных превращений миг: В поздний час за гумном деревенским Из кустов раздается девичий крик, Становящийся вскоре женским...
16. «

    И вот, когда любимая заплачет, Счастливых слёз не в силах удержать, Тогда узнаешь сам, что это значит, — С любовью слово женщине сказать!

    И вот, когда любимая заплачет, Счастливых слёз не в силах удержать, Тогда узнаешь сам, что это значит, — С любовью слово женщине сказать!
17. «

    Отец поздравил сына с днём рожденья: — Тебе — семнадцать. Ну, совсем большой! Что ж, через год получишь разрешенье На «прегрешенья» взрослых: на куренье И на бокал вина, мой дорогой!

    Отец поздравил сына с днём рожденья: — Тебе — семнадцать. Ну, совсем большой! Что ж, через год получишь разрешенье На «прегрешенья» взрослых: на куренье И на бокал вина, мой дорогой!
18. «

    Не бейте детей, никогда не бейте! Поймите, вы бьёте в них сами себя, Неважно, любя иль не любя, Но делать такого вовек не смейте! <...> Мир жив добротою и уваженьем, А плетка рождает лишь страхи и ложь. И то, что не можешь взять убежденьем — Хоть тресни — побоями не возьмёшь.

    Не бейте детей, никогда не бейте! Поймите, вы бьёте в них сами себя, Неважно, любя иль не любя, Но делать такого вовек не смейте! <...> Мир жив добротою и уваженьем, А плетка рождает лишь страхи и ложь. И то, что не можешь взять убежденьем — Хоть тресни — побоями не возьмёшь.
19. «

    Задумчиво она идёт по улице, Стройна, как синеглазый василёк. Но всё сейчас в ней словно бы сутулится, Сутулится душа, и взгляд сутулится, И даже чувства съёжились в комок.

    Задумчиво она идёт по улице, Стройна, как синеглазый василёк. Но всё сейчас в ней словно бы сутулится, Сутулится душа, и взгляд сутулится, И даже чувства съёжились в комок.
20. «

    Три слова, короткий взгляд Да пальцы с прохладной кожей... Так было и год назад, И три, и четыре тоже...

    Три слова, короткий взгляд Да пальцы с прохладной кожей... Так было и год назад, И три, и четыре тоже...