Топ-347 цитат Эдуарда Аркадьевича Асадова

Подборка из 347 цитат Эдуарда Аркадьевича Асадова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   …Как нам быть? Что важно, а что не важно? И вдруг я открыл: подожди, послушай! Любое кипенье совсем не страшно, Самое страшное – равнодушье.

   …Как нам быть? Что важно, а что не важно? И вдруг я открыл: подожди, послушай! Любое кипенье совсем не страшно, Самое страшное – равнодушье.
2. «

   И вечно тем сильна моя страна, Что никого нигде не унижала. Ведь доброта сильнее, чем война, Как бескорыстье действеннее жала.

   И вечно тем сильна моя страна, Что никого нигде не унижала. Ведь доброта сильнее, чем война, Как бескорыстье действеннее жала.
3. «

   Не надо отдавать любимых, Ни тех, кто рядом, и ни тех, Кто далеко, почти незримых. Но зачастую ближе всех!

   Не надо отдавать любимых, Ни тех, кто рядом, и ни тех, Кто далеко, почти незримых. Но зачастую ближе всех!
4. «

   Любить — значит истину защищать, Даже восстав против всей вселенной. Любить — это в горе уметь прощать Все, кроме подлости и измены.

   Любить — значит истину защищать, Даже восстав против всей вселенной. Любить — это в горе уметь прощать Все, кроме подлости и измены.
5. «

   Ведь не зря же нам жизнь повторяет вновь: — Проверяйте любовь, проверяйте любовь, Непременно, товарищи, проверяйте!

   Ведь не зря же нам жизнь повторяет вновь: — Проверяйте любовь, проверяйте любовь, Непременно, товарищи, проверяйте!
6. «

   Прямо в душу направляется Луч, невидимый для глаз. Сновиденье начинается, То, какое назначается Человеку в этот час.

   Прямо в душу направляется Луч, невидимый для глаз. Сновиденье начинается, То, какое назначается Человеку в этот час.
7. «

   Запомни, мой друг, по гроб: Приметы порой сбываются. Если зачешется лоб, Значит рога пробиваются.

   Запомни, мой друг, по гроб: Приметы порой сбываются. Если зачешется лоб, Значит рога пробиваются.
8. «

   Ветер тропинкой лесной пробежал, Почки дыханьем своим пробуждая, Снежные комья с деревьев сметая, К озеру вышел и тут заплясал.

   Ветер тропинкой лесной пробежал, Почки дыханьем своим пробуждая, Снежные комья с деревьев сметая, К озеру вышел и тут заплясал.
9. «

   Но честь моя упряма, как броня. И никогда ни явно, ни случайно Никто не смеет оскорбить меня Ни тайным жестом и ни делом тайным.

   Но честь моя упряма, как броня. И никогда ни явно, ни случайно Никто не смеет оскорбить меня Ни тайным жестом и ни делом тайным.
10. «

    Радость вам сама протянет руки, Если сердце светлое у вас.

    Радость вам сама протянет руки, Если сердце светлое у вас.
11. «

    Одни называют её чудачкой И пальцем на лоб — за спиной, тайком. Другие — принцессою и гордячкой, А третьи просто синим чулком.

    Одни называют её чудачкой И пальцем на лоб — за спиной, тайком. Другие — принцессою и гордячкой, А третьи просто синим чулком.
12. «

    Охотники старые говорят (А старым охотникам как не верить!), Что слезы блестят на мордашке зверя, И это не столько от злой потери,

    Охотники старые говорят (А старым охотникам как не верить!), Что слезы блестят на мордашке зверя, И это не столько от злой потери,
13. «

    — Пока ты дышишь — ты всего лишь дышишь, А вот пока ты любишь — ты живешь.

    — Пока ты дышишь — ты всего лишь дышишь, А вот пока ты любишь — ты живешь.
14. «

    Спору нет: вы очень хороши Это и младенцу очевидно Ну а то, что нет у вас души, — Не волнуйтесь. Этого не видно.

    Спору нет: вы очень хороши Это и младенцу очевидно Ну а то, что нет у вас души, — Не волнуйтесь. Этого не видно.
15. «

    …Что было потом? А потом был госпиталь и двадцать шесть суток борьбы между жизнью и смертью. «Быть или не быть?» — в самом буквальном смысле этого слова. Когда сознание приходило — диктовал по два-три слова открытку маме, стараясь избежать тревожных слов. Когда уходило сознание, бредил. Было плохо, но молодость и жизнь все-таки победили. Впрочем, госпиталь был у меня не один, а целая обойма. Из Мамашаев меня перевезли в Саки, затем в Симферополь, потом в Кисловодск в госпиталь имени Десятилетия Октября (теперь там санаторий), ну а оттуда — в Москву. Переезды, скальпели хирургов, перевязки. И вот самое трудное — приговор врачей: «Впереди будет всё. Всё, кроме света». Это-то мне предстояло принять, выдержать и осмыслить, уже самому решать вопрос: «Быть или не быть?» А после многих бессонных ночей, взвесив все и ответив: «Да!» — поставить перед собой самую большую и самую важную для себя цель и идти к ней, уже не сдаваясь. Я вновь стал писать стихи. Писал и ночью и днем, и до и после операции, писал настойчиво и упорно. Понимал, что еще не то и не так, но снова искал и снова работал. Однако какой бы ни была твердой воля у человека, с каким бы упорством ни шел он к поставленной цели и сколько бы труда ни вложил в своё дело, подлинный успех ему еще не гарантирован. В поэзии, как и во всяком творчестве, нужны способности, талант, призвание. Самому же оценить достоинство своих стихов трудно, ведь пристрастнее всего относишься именно к себе. … Никогда не забуду этого 1 мая 1948 года. И того, каким счастливым я был, когда держал купленный возле Дома ученых номер «Огонька», в котором были напечатаны мои стихи. Вот именно, мои стихи, а не чьи-то другие! Мимо меня с песнями шли праздничные демонстранты, а я был, наверное, праздничнее всех в Москве!

    …Что было потом? А потом был госпиталь и двадцать шесть суток борьбы между жизнью и смертью. «Быть или не быть?» — в самом буквальном смысле этого слова. Когда сознание приходило — диктовал по два-три слова открытку маме, стараясь избежать тревожных слов. Когда уходило сознание, бредил. Было плохо, но молодость и жизнь все-таки победили. Впрочем, госпиталь был у меня не один, а целая обойма. Из Мамашаев меня перевезли в Саки, затем в Симферополь, потом в Кисловодск в госпиталь имени Десятилетия Октября (теперь там санаторий), ну а оттуда — в Москву. Переезды, скальпели хирургов, перевязки. И вот самое трудное — приговор врачей: «Впереди будет всё. Всё, кроме света». Это-то мне предстояло принять, выдержать и осмыслить, уже самому решать вопрос: «Быть или не быть?» А после многих бессонных ночей, взвесив все и ответив: «Да!» — поставить перед собой самую большую и самую важную для себя цель и идти к ней, уже не сдаваясь. Я вновь стал писать стихи. Писал и ночью и днем, и до и после операции, писал настойчиво и упорно. Понимал, что еще не то и не так, но снова искал и снова работал. Однако какой бы ни была твердой воля у человека, с каким бы упорством ни шел он к поставленной цели и сколько бы труда ни вложил в своё дело, подлинный успех ему еще не гарантирован. В поэзии, как и во всяком творчестве, нужны способности, талант, призвание. Самому же оценить достоинство своих стихов трудно, ведь пристрастнее всего относишься именно к себе. … Никогда не забуду этого 1 мая 1948 года. И того, каким счастливым я был, когда держал купленный возле Дома ученых номер «Огонька», в котором были напечатаны мои стихи. Вот именно, мои стихи, а не чьи-то другие! Мимо меня с песнями шли праздничные демонстранты, а я был, наверное, праздничнее всех в Москве!
16. «

    И уж коль действительно хотите, Чтоб звенела счастьем голова, Ничего-то в сердце не таите, Говорите, люди, говорите Самые хорошие слова!

    И уж коль действительно хотите, Чтоб звенела счастьем голова, Ничего-то в сердце не таите, Говорите, люди, говорите Самые хорошие слова!
17. «

    Что в сердце нашем самое святое? Навряд ли надо думать и гадать Есть в мире слово самое простое И самое возвышенное — Мать!

    Что в сердце нашем самое святое? Навряд ли надо думать и гадать Есть в мире слово самое простое И самое возвышенное — Мать!
18. «

    Хоть мать-природа не сидит без дела, Но идеалы редко созидает. И красота души с красивым телом Довольно редко в людях совпадает.

    Хоть мать-природа не сидит без дела, Но идеалы редко созидает. И красота души с красивым телом Довольно редко в людях совпадает.
19. «

    В час, когда мы ревнуем и обиды считаем, То, забавное дело, кого мы корим? Мы не столько любимых своих обвиняем, Как ругаем соперников и соперниц браним.

    В час, когда мы ревнуем и обиды считаем, То, забавное дело, кого мы корим? Мы не столько любимых своих обвиняем, Как ругаем соперников и соперниц браним.
20. «

    Люди верят сквозь трудности в свой успех. А зануда не верит. Он больше знает. А зануда зарплату и жизнь ругает, А зануда скулит и терзает всех.

    Люди верят сквозь трудности в свой успех. А зануда не верит. Он больше знает. А зануда зарплату и жизнь ругает, А зануда скулит и терзает всех.