11 фраз Эдуарда Георгиевича Багрицкого, которые запоминаются

Эдуард Георгиевич Багрицкий — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 11 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Чтобы по трубам, В ребра и винт, Виттовой пляской Двинул бензин.

   Чтобы по трубам, В ребра и винт, Виттовой пляской Двинул бензин.
2. «

   Я пел об арбузах и голубях, О битвах, убийствах, о дальних путях, Я пел о вине, как поэту пристало... Романтика! Мне ли тебя не воспеть.

   Я пел об арбузах и голубях, О битвах, убийствах, о дальних путях, Я пел о вине, как поэту пристало... Романтика! Мне ли тебя не воспеть.
3. «

   Нас водила молодость В сабельный поход, Нас бросала молодость На кронштадтский лед.

   Нас водила молодость В сабельный поход, Нас бросала молодость На кронштадтский лед.
4. «

   По рыбам, по звездам Проносит шаланду: Три грека в Одессу Везут контрабанду. На правом борту, Что над пропастью вырос: Янаки, Ставраки, Папа Сатырос. А ветер как гикнет, Как мимо просвищет, Как двинет барашком Под звонкое днище, Чтоб гвозди звенели, Чтоб мачта гудела: «Доброе дело! Хорошее дело!»

   По рыбам, по звездам Проносит шаланду: Три грека в Одессу Везут контрабанду. На правом борту, Что над пропастью вырос: Янаки, Ставраки, Папа Сатырос. А ветер как гикнет, Как мимо просвищет, Как двинет барашком Под звонкое днище, Чтоб гвозди звенели, Чтоб мачта гудела: «Доброе дело! Хорошее дело!»
5. «

   Так бей же по жилам, Кидайся в края, Бездомная молодость, Ярость моя! Чтоб звездами сыпалась Кровь человечья, Чтоб выстрелом рваться Вселенной навстречу, Чтоб волн запевал Оголтелый народ, Чтоб злобная песня Коверкала рот, И петь, задыхаясь, На страшном просторе:

   Так бей же по жилам, Кидайся в края, Бездомная молодость, Ярость моя! Чтоб звездами сыпалась Кровь человечья, Чтоб выстрелом рваться Вселенной навстречу, Чтоб волн запевал Оголтелый народ, Чтоб злобная песня Коверкала рот, И петь, задыхаясь, На страшном просторе:
6. «

   Но я — человек, Я — не зверь и не птица, Мне тоже хотится Под ручку пройтиться.

   Но я — человек, Я — не зверь и не птица, Мне тоже хотится Под ручку пройтиться.
7. «

   Под звонкое днище, Чтоб гвозди звенели, Чтоб мачта гудела: «Доброе дело! Хорошее дело!» Чтоб звезды обрызгали Груду наживы: Коньяк, чулки И презервативы…

   Под звонкое днище, Чтоб гвозди звенели, Чтоб мачта гудела: «Доброе дело! Хорошее дело!» Чтоб звезды обрызгали Груду наживы: Коньяк, чулки И презервативы…
8. «

   Во первых строках Моего письма Путь открывается Длинный, как тесьма.

   Во первых строках Моего письма Путь открывается Длинный, как тесьма.
9. «

   Зачем читаешь ты страницы Унылых, плачущих газет? Там утки и иные птицы В тебя вселяют ужас.

   Зачем читаешь ты страницы Унылых, плачущих газет? Там утки и иные птицы В тебя вселяют ужас.
10. «

    Двенадцатый час — Осторожное время. Три пограничника, Ветер и темень. Три пограничника, Шестеро глаз — Шестеро глаз Да моторный баркас… Три пограничника! Вор на дозоре! Бросьте баркас В басурманское море, Чтобы вода Под кормой загудела: «Доброе дело! Хорошее дело!»

    Двенадцатый час — Осторожное время. Три пограничника, Ветер и темень. Три пограничника, Шестеро глаз — Шестеро глаз Да моторный баркас… Три пограничника! Вор на дозоре! Бросьте баркас В басурманское море, Чтобы вода Под кормой загудела: «Доброе дело! Хорошее дело!»
11. «

    Иль правильней, может, Сжимая наган, За вором следить, Уходящим в туман… Да ветер почуять, Скользящий по жилам, Вослед парусам, Что летят по светилам… И вдруг неожиданно Встретить во тьме Усатого грека На черной корме…

    Иль правильней, может, Сжимая наган, За вором следить, Уходящим в туман… Да ветер почуять, Скользящий по жилам, Вослед парусам, Что летят по светилам… И вдруг неожиданно Встретить во тьме Усатого грека На черной корме…