Подборка: 12 цитат Эдварда Резерфорда

Подборка из 12 цитат Эдварда Резерфорда: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   – А разве личная порочность не делает человека недостойным государственного поста? Тут добрая миссис Альбион взглянула на Мерси с неподдельным изумлением. – Ну, коли так, – рассмеялась она, – то некому будет править страной!

   – А разве личная порочность не делает человека недостойным государственного поста? Тут добрая миссис Альбион взглянула на Мерси с неподдельным изумлением. – Ну, коли так, – рассмеялась она, – то некому будет править страной!

   — Нью-Йорк · книга
2. «

   – Скажите на милость, Босс, а какая разница между приватиром и пиратом? Босс и мистер Мастер переглянулись и рассмеялись. – Если грабят нас, – отвечает Босс, – то это пираты. Но если врагов, то приватиры.

   – Скажите на милость, Босс, а какая разница между приватиром и пиратом? Босс и мистер Мастер переглянулись и рассмеялись. – Если грабят нас, – отвечает Босс, – то это пираты. Но если врагов, то приватиры.

   — Нью-Йорк · книга
3. «

   1758 год В ночь Гая Фокса в Нью-Йорке сжигали папу. В Англии 5 ноября считалось знаменательным днем. Прошло полтора века с тех пор, как католик Гай Фокс предпринял попытку взорвать протестантский парламент, после чего завелся обычай ежегодно сжигать его чучело. По этой самой причине торжества во многом напоминали древние ритуалы Хеллоуина. Ночь Гая Фокса пришла и в Нью-Йорк. Однако со временем ньюйоркцы решили улучшить старый английский обряд и добраться до самой сути. Они поволокли по улицам чучело самого папы с дальнейшим сжиганием его вечером на огромном костре, и все ликовали. По крайней мере, почти все. Городские католики могли бы и возразить, но их было мало, и им хватило ума помалкивать.

   1758 год В ночь Гая Фокса в Нью-Йорке сжигали папу. В Англии 5 ноября считалось знаменательным днем. Прошло полтора века с тех пор, как католик Гай Фокс предпринял попытку взорвать протестантский парламент, после чего завелся обычай ежегодно сжигать его чучело. По этой самой причине торжества во многом напоминали древние ритуалы Хеллоуина. Ночь Гая Фокса пришла и в Нью-Йорк. Однако со временем ньюйоркцы решили улучшить старый английский обряд и добраться до самой сути. Они поволокли по улицам чучело самого папы с дальнейшим сжиганием его вечером на огромном костре, и все ликовали. По крайней мере, почти все. Городские католики могли бы и возразить, но их было мало, и им хватило ума помалкивать.

   — Нью-Йорк · книга
4. «

   Права, в которые верил Элиот Мастер, – права, предъявленные Эндрю Гамильтоном и осуществленные жюри, – проистекли из «общего закона» Англии. Именно англичане единственные в Европе казнили за тиранию своего короля, именно английский поэт Мильтон дал определение свободы прессы, именно английский философ Локк постулировал существование естественных прав человека. Люди, палившие из пушки, осознавали себя британцами и гордились этим. И все-таки когда старый Гамильтон обратился к жюри, он высказал еще одно понравившееся им соображение. Древний закон, заявил он, мог быть хорош давным-давно в Англии, однако в Америке спустя века он может оказаться и дурным. Хотя никто особо не обсуждал его утверждение, семена были брошены. И эта идея пустила корни и распространилась по бескрайним просторам Америки.

   Права, в которые верил Элиот Мастер, – права, предъявленные Эндрю Гамильтоном и осуществленные жюри, – проистекли из «общего закона» Англии. Именно англичане единственные в Европе казнили за тиранию своего короля, именно английский поэт Мильтон дал определение свободы прессы, именно английский философ Локк постулировал существование естественных прав человека. Люди, палившие из пушки, осознавали себя британцами и гордились этим. И все-таки когда старый Гамильтон обратился к жюри, он высказал еще одно понравившееся им соображение. Древний закон, заявил он, мог быть хорош давным-давно в Англии, однако в Америке спустя века он может оказаться и дурным. Хотя никто особо не обсуждал его утверждение, семена были брошены. И эта идея пустила корни и распространилась по бескрайним просторам Америки.

   — Нью-Йорк · книга
5. «

   В исторических трудах последнего времени, особенно в замечательной книге Рассела Шорто «The Island at Center of the World», посвященной Новому Амстердаму, подчеркивается неизменность личной и гражданской свободы, которую завещали Нью-Йорку голландцы.

   В исторических трудах последнего времени, особенно в замечательной книге Рассела Шорто «The Island at Center of the World», посвященной Новому Амстердаму, подчеркивается неизменность личной и гражданской свободы, которую завещали Нью-Йорку голландцы.

   — Нью-Йорк · книга
6. «

   Если никто не будет знать, никто и не проболтается.

   Если никто не будет знать, никто и не проболтается.

   — Париж · книга
7. «

   Тиффани сама не понимала, в чём дело. Возможно, чего-то недоставало. Читая стихотворные романы о рыцарях, умиравших ради любви своих дам, она испытывала странное возбуждение, однако не могла разобрать, взрослое ли это чувство или пока детское. Однажды, говоря о таком романе, она спросила у матери: - Неужели бывают такие мужчины? Мать ответила не сразу, потом отозвалась вопросом: — А сама-то ты таких встречала? — Нет. — Значит, не стоит слишком разочаровываться, если никогда и не встретишь, – сказала та.

   Тиффани сама не понимала, в чём дело. Возможно, чего-то недоставало. Читая стихотворные романы о рыцарях, умиравших ради любви своих дам, она испытывала странное возбуждение, однако не могла разобрать, взрослое ли это чувство или пока детское. Однажды, говоря о таком романе, она спросила у матери: - Неужели бывают такие мужчины? Мать ответила не сразу, потом отозвалась вопросом: — А сама-то ты таких встречала? — Нет. — Значит, не стоит слишком разочаровываться, если никогда и не встретишь, – сказала та.

   — Тиффани Булл · книга
8. «

   У людей могут быть разные взгляды, но это не значит, что они должны быть врагами.

   У людей могут быть разные взгляды, но это не значит, что они должны быть врагами.

   — Париж · книга
9. «

   Политические события в Лондоне никогда не опаздывали отразиться на Бостоне и Нью-Йорке. Как любил говорить Дирк Мастер, «Лондон поставляет нам законы, войны и шлюх». Правда, под «шлюхами» он разумел королевских наместников.

   Политические события в Лондоне никогда не опаздывали отразиться на Бостоне и Нью-Йорке. Как любил говорить Дирк Мастер, «Лондон поставляет нам законы, войны и шлюх». Правда, под «шлюхами» он разумел королевских наместников.

   — Нью-Йорк · книга
10. «

    Время лечит маленькие раны, но большие может лишь перебинтовать, а они так и будут кровоточить под повязкой, не заживая.

    Время лечит маленькие раны, но большие может лишь перебинтовать, а они так и будут кровоточить под повязкой, не заживая.

    — Париж · книга
11. «

    Люди, которых мучили, не желают говорить о своих мучениях. Они прячут прошлое в свинцовый ящик и оставляют его в подвале памяти.

    Люди, которых мучили, не желают говорить о своих мучениях. Они прячут прошлое в свинцовый ящик и оставляют его в подвале памяти.

    — Париж · книга
12. «

    Том был очень доволен первым годом жизни в Лондоне. И все же затосковал по Америке. Не по Бостону и не по пуританской родне, а по другим вещам, которые он вряд ли мог описать. По ощущению простора, новых пределов, открытия мира. Это было томление по свободе – быть может, по дикой воле.

    Том был очень доволен первым годом жизни в Лондоне. И все же затосковал по Америке. Не по Бостону и не по пуританской родне, а по другим вещам, которые он вряд ли мог описать. По ощущению простора, новых пределов, открытия мира. Это было томление по свободе – быть может, по дикой воле.

    — Нью-Йорк · книга